Грань миров

- Мама! – Егор захлебывался от слов, от слез, от неожиданно свалившегося на него счастья.

Я в шоке обнимала этого маленького, дрожащего ребенка. Моя рука медленно скользила по жесткой ткани его рубашки, по тонким лопаткам. Мое сердце сжалось от боли и нежности. Я не планировала детей, уж точно не так, не в другом мире, но в этот момент, держа его, я поняла: он нужен мне так же, как и я ему. Это был инстинкт. Чистый, необъяснимый.

-Ну ты чего, Егорик? – тихо говорила я ему, мой голос был хриплым от переполнявших меня эмоций. – Раз я как-то попала сюда, то значит и отсюда есть дверь назад. И я тебя в этом ужасном мире не оставлю. Заберу с собой, даже если сопротивляться будешь. Я нежно прижала его к себе. – Дело за малым… разобраться, что у меня за магия и как ею пользоваться. Поможешь мне?

Мальчик рукавом вытер слезы, его нос был красным, но глаза сияли.

- Я не маг… не знаю, как это делается… – сказал он, и на его лице снова мелькнула тень разочарования. Но тут же, словно вспомнив что-то, он радостно подпрыгнул, схватил меня за руку, его глаза горели. – Но я знаю того, кто нам поможет! Пойдем, мама!

Глава 3

Шаг сквозь сплошную земляную стену ощущался так, словно я прошла сквозь плотное, холодное желе. Никакого сопротивления, только короткая потеря ориентации в пространстве.

А в следующую секунду солнце ударило по глазам с такой силой, что я ослепла. Я зажмурилась, прикрывая лицо руками, и судорожно втянула носом воздух. Пахло кисло. Очень кисло. Прокисшим элем, помоями и какой-то гнилой капустой.

Проморгавшись, я поняла, что мы стоим на заднем дворе какого-то местного питейного заведения. Вокруг валялись деревянные бочки, а под ногами хлюпала подозрительная жижа. Я опустила взгляд на себя и, наконец, смогла разглядеть свой «наряд», добытый Егором.

Платье было цвета застиранной, очень грязной бледной розы. Бесформенное, как чехол от танка, и с подолом, волочащимся по земле.

— Это цвет низших слуг и поломоек, — виновато шмыгнул носом Егор, перехватив мой скептический взгляд. — Если не поступлю на службу, когда вырасту, возможно, тоже придется носить что-то подобное. Выбирать не приходилось, несси… мам.

— Ты молодец, Егор, — я искренне улыбнулась и потрепала его по вихрастой макушке, от чего мальчишка чуть не засветился. — Отличный цвет. Идеальный способ затеряться. Кому придет в голову искать всемогущую иномирянку в виде поломойки? Жаль только, это платье на глаза не натянешь.

— Нам нельзя здесь стоять, — встрепенулся малыш, выглядывая из-за бочек. — Нужно уходить. Быстро.

И мы пошли. Точнее, побежали трусцой, петляя по таким узким и вонючим подворотням, куда ни один уважающий себя турист не сунулся бы даже под дулом пистолета. Я путалась в слишком длинном подоле, спотыкалась босыми ногами о скользкую брусчатку, но старалась не отставать.

Мы как раз огибали угол очередного каменного дома, когда Егор резко затормозил, и я с размаху впечаталась ему в спину.

Прямо на нас, чеканя шаг, шли двое мужчин в глухих темно-серых костюмах. Шакалы.

Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Бежать было некуда. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли: я схватила Егора за плечо, резко дернула на себя и мы вместе рухнули на колени прямо в грязную лужу, прижимаясь к стене. Я низко опустила голову, чтобы длинные волосы скрыли лицо, и молилась всем богам, чтобы мои светящиеся магией глаза не было видно.

Шаги затихли прямо возле нас.

— Пшел с дороги, мусор, — раздался над головой брезгливый мужской голос.

Тяжелый сапог пнул меня в бедро. Не сильно, но достаточно оскорбительно, чтобы я завалилась на бок, чудом не издав ни звука. Следом отшвырнули и Егора — мальчишка тихо пискнул, отлетая к стене.

— Простите, господа… простите… — забормотала я самым жалким голосом, на который была способна, не поднимая головы.

— Расплодилось крыс, — сплюнул второй шакал. — Пошли, нам еще северный квартал прочесывать.

Они удалились. Я сидела в луже, тяжело дыша, пока стук их каблуков не стих окончательно. Затем резко кинулась к Егору, судорожно ощупывая его худенькие плечи.

— Ты как? Цел? Ничего не сломал?

— Мам, я в порядке, — он упрямо вытер испачканную щеку, но в его огромных глазах плескался первобытный страх. За меня. — Я же привыкший. Главное, что они не увидели твои глаза.

Дальше мы шли так осторожно, словно ступали по минному полю. Наконец, улочки стали шире, и Егор привел меня к неприметному зданию. Над закрытыми парадными дверями висела покосившаяся вывеска: «Цирюльня». Но малыш потянул меня в узкий проулок, к заднему дворику, отгороженному хлипкой деревянной калиточкой.

Мы протиснулись внутрь. Дворик был заросшим, заваленным каким-то хламом.

— Знаешь, я в жизни так не бегала, — тихо выдохнула я, пытаясь отжать подол грязного платья. — Если мы выберемся, я больше никогда не буду жаловаться на долгие перелеты…

Мою тираду прервал звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Это было не просто рычание. Это был низкий, вибрирующий гул, словно где-то под землей завелся огромный мотор.

Я медленно, очень медленно повернула голову.

Из-за поленницы на нас выходила собака. Точнее, монстр размером с хорошего теленка, лишь отдаленно напоминающий пса. Лысая, пепельно-черная кожа, бугристые мышцы, горящие багровым огнем глаза и пасть, полная кривых клыков. Из этой пасти на траву капала густая слюна, и там, где она касалась земли, зеленые стебли с шипением мгновенно становились жухло-желтыми.

— Адский пес… — одними губами, в абсолютном ужасе прошептал Егор и попятился.

Я сглотнула вставший в горле ком.

— Хороший песик… — мой голос дрожал, как осенний лист. — Не надо нас есть. Мы невкусные. Я вообще жилистая, сплошной стресс и недосып…

Монстр прижал уши, зарычал громче, сжался пружиной и… прыгнул.

Время перестало иметь значение. Я видела огромную клыкастую пасть, летящую прямо мне в лицо. В панике я выставила вперед руку, зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги, и истошно закричала:

— ЗАМРИ!

Наступила тишина. Оглушающая. Ни рычания, ни стука когтей, ни хруста собственных костей я не услышала. Только робкое подергивание за подол платья.

— Мама… — благоговейно выдохнул Егор. — Ты посмотри…

Я приоткрыла один глаз. Потом второй.

Прямо передо мной, в полуметре от моего лица, висел адский пес. Он застыл в воздухе, с раззявленной пастью, из которой даже не успела сорваться капля смертоносной слюны. Он не опирался ни на что. Он просто завис в пространстве, словно муха, намертво впаянная в кусок янтаря.

— Это… это ты сделал? — сипло спросила я, опуская трясущуюся руку.

— Ну мам, ты чего? — в голосе Егора смешались шок и абсолютное восхищение. — Я не маг. Это ТЫ сделала!

— Браво.

За нашими спинами раздались редкие, размеренные хлопки. Я резко обернулась.

Со стороны черного входа к нам неспешно шел мужчина средних лет. Высокий, с легкой проседью в темных волосах и цепким, колючим взглядом. Он хлопал в ладоши, а на его губах играла кривая усмешка. Одет он был в добротный коричневый костюм, но по воротнику и манжетам шли отчетливые изумрудно-зеленые вставки.

«Такой же, как я, — мелькнула мысль. — Маг из низшего сословия».

— Удивлен, — произнес незнакомец, останавливаясь в паре шагов. — Очень удивлен. Давно я не видел живых хроносов. Обычно вас уничтожают сразу после инициации. Слишком уж опасный дар.

— Хроносов? Инициации? Уничтожают? — я почувствовала, как дергается правый глаз. — Мужчина, вы можете говорить по-русски?

Мужчина вскинул бровь.

— Деточка, ты откуда такая нарядная свалилась? И почему без магических знаков отличия зеленого цвета на одежде?

Егор смело шагнул вперед, заслоняя меня собой:

— Мама только пришла в этот мир! Она еще не успела…

— Только пришла? — мужчина осекся. Его взгляд метнулся к моим глазам, потом к застывшему в воздухе псу. Озарение на его лице сменилось алчным блеском. — Стоп. Так это не тебя ли шакалы сегодня по всему городу рыщут, иномирянка?

Мои плечи опустились. Бежать некуда.

— Вы нас выдадите? — тихо спросила я.

Мужик фыркнул, словно я сморозила невероятную глупость:

— Вот еще! Целый живой хронос, маг времени! И хоть за тебя мне ой как хорошо заплатят в Инквизиции, но… нет. Не выдам. Ты послужишь общине куда больше живой. Как тебя зовут?

Егор снова ответил за меня:

— Маму зовут несси Аня. А меня Егор.

— Маму? — брови мужчины полезли на лоб. — Одиннадцать-тринадцать… Иномирянка дала тебе имя и приняла в род? Ты совсем с ума сошел, пацан?!

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня.

— Если ее поймают, а это лишь вопрос времени в Шафране, на костер пойдете оба. Умрет она — умрешь и ты, таков закон привязки! Эй ты, хронос, быстро отматывай время назад и отменяй ваше принятие в род! Пацану еще жить и жить!

Внутри меня что-то щелкнуло. Страх отступил, оставив место холодной, как лед, ярости. Я выпрямилась, вздернула подбородок и чеканя каждое слово произнесла:

— Даже если бы умела — не сделала бы этого. Егор — мой сын. Точка. Я за него любого убью.

Маленькие ручки тут же крепко обхватили меня за талию, прижимаясь всем телом.

Мужчина крякнул. В его колючем взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Даже так? Ну что ж, несси Аня, приятно познакомиться. Я номер девять-девять-восемь. И чтоб вы не пытались, по доброте душевной, придумывать имя и мне — сразу скажу: меня называют Артефактором. Я их создаю. Пойдемте в дом… — он кивнул на застывшее чудовище. — И было бы неплохо, если бы вы всё же запустили время для моего Арчи.

Я растерянно развела руками:

— Увы… Я не умею. Я даже не знаю, как его заколдовала. Он просто прыгнул, я испугалась.

Артефактор тяжело вздохнул, пробормотал что-то про «криворуких попаданок» и махнул рукой в сторону двери.

Внутри дом оказался без излишеств, но добротным и очень чистым. Тяжелая деревянная мебель, ровные половицы. В одну из приоткрытых дверей виднелась мастерская — настоящая гора искрящихся кристаллов, металлических деталей и странных безделушек, от которых веяло чем-то неуловимо притягательным.

Хозяин провел нас на небольшую кухню. Быстро заварил травяной чай и бухнул на стол деревянную миску с чем-то, отдаленно напоминающим овсяное печенье.

— Угощайтесь.

Егор тут же вгрызся в выпечку с таким остервенением, словно не ел неделю. Мой желудок предательски заурчал — после завтрака в китайском отеле прошла, казалось, целая вечность. Но я мялась, чувствуя себя жутко неуютно.

— Ешь-ешь, не отравлено, — усмехнулся Артефактор, присаживаясь напротив. — Нечего голодными глазами сверлить. И давай, рассказывай, как ты тут оказалась.

И я рассказала. За чаем и удивительно вкусным печеньем я выложила всё: про лицо богини в небе, про отпуск, про то, как небо над бассейном превратилось в толщу воды и рухнуло на меня. И, разумеется, о своих планах вернуться домой.

— Но для этого мне нужно понять этот мир и научиться пользоваться своей магией, — подытожила я, отодвигая пустую кружку. — Уважаемый Артефактор, вы не могли бы меня обучить? У меня, конечно, нет денег вашего мира. У меня вообще ничего нет. Но вы упоминали, что я как хронос могу быть полезна общине. Я готова работать. Если это не несет вред другим, не меняет глобально историю, не противозаконно и из-за этого меня не казнят вместе с сыном — я в деле.

Мужчина замер. Затем его плечи затряслись, и он расхохотался. Громко, хрипло и абсолютно безрадостно.

— Законно? Безопасно? — он вытер выступившую слезу. — А ты считаешь, что я здесь, в подворотне, прячась от шакалов с нелегальной магией, законными делами занимаюсь? Нет, детка. В этом мире «законно» для нас означает смерть. Так что, думаю, нам не по пути с твоими светлыми идеалами. Доедайте и выметайтесь.

Он поднялся и демонстративно отвернулся к плите.

Меня словно окатили ледяной водой. Гордость, подогретая стрессом, вспыхнула как порох. Я зло вскочила со стула, едва не опрокинув его.

— Ну и отлично! Считайте, что вы нас не видели! Пошли, Егор! Сами разберемся! Мы и без вас справимся!

Я схватила мальчишку за руку и гордо прошествовала на выход, громко хлопнув дверью.

— Это кладовка. Выход в другой стороне, — донесся из-за двери насмешливый голос Артефактора.

— Ну ок! — прошипела я, вылетая обратно на кухню. Лицо горело от стыда. — Топографический кретинизм — страшная сила!

Не менее гордо я развернулась на сто восемьдесят градусов и, наконец, вывела нас на улицу.

Вечерело. Странное небо-океан над головой начало наливаться густыми, чернильными красками. Мы с Егором медленно брели по пустынному проулку прочь от дома цирюльника.

— Мам… — тихо позвал Егор, крепче сжимая мою ладонь. — И что теперь делать?

Внутри меня разрасталась паника, но я заставила себя улыбнуться. Турагент должен находить выход даже тогда, когда туристы потеряли паспорта в Зимбабве в воскресенье.

— Не знаю пока, малыш. Надо заработать денег на еду и ночлег. Если я не буду поднимать на людей глаза, то смогу пойти работать служанкой… Платье у меня уже подходящее. Так ведь?

Егор шмыгнул носом:

— Мам… А рекомендации? Без рекомендательного письма от прошлого хозяина никто не возьмет на работу. Решат, что воровка.

— Ну, я что-нибудь придумаю, — я вздохнула, поглаживая его по плечу. — Не переживай. Где наша не пропадала?

Я хотела сказать что-то еще, подбадривающее и оптимистичное, но слова застряли в горле.

Из темной ниши между домами, прямо перед нами, раздался мерзкий, булькающий смех. Трое мужчин в потрепанной одежде преградили нам путь.

— Мужики, смотрите-ка… Какая краля зашла к нам на огонек!

Глава 4

Я сделала инстинктивный шаг назад и… натолкнулась спиной на что-то широкое и твердое. Вернее, на кого-то.

Прямо над моим ухом раздалось хриплое дыхание, а в лицо пахнуло таким термоядерным перегаром, что у меня заслезились глаза. Это был четвертый. Я в шоке отпрыгнула в сторону, но путь к отступлению уже был отрезан.

Вдруг маленькая фигурка метнулась вперед.

— Оставь мою маму, урод! — отчаянно закричал Егор и с крошечными кулаками бросился на ближайшего амбала.

Мужик даже не покачнулся. Он небрежно, словно назойливую муху, оттолкнул Егора. Мальчишка отлетел и больно ударился о каменную стену.

— Не переживай, пацан! — мерзко загоготал другой бандит, надвигаясь на меня. — Мы с твоей мамой немножко поиграем и вернем ее тебе.

Кровь застучала в висках. Ужас, липкий и холодный, сковал внутренности. Только не это. Только не на глазах у ребенка! Я вскинула дрожащую руку ладонью вперед, зажмурилась до искр и заорала во всю мощь своих легких:

— ЗАМРИТЕ!

Я ждала тишины. Ждала спасительного вакуума. Но ответом мне стал лишь новый, еще более издевательский приступ гогота.

Магия не сработала.

Паника накрыла меня с головой. Я лихорадочно огляделась, нашарила под ногами увесистый булыжник и обеими руками вцепилась в него, прижимая к груди. «Живой не дамся!» — истерично билась в голове единственная мысль.

Мужики сделали еще один шаг… и вдруг резко остановились. Ухмылки сползли с их заросших лиц, сменившись маской первобытного, животного ужаса. Секунда — и они, толкая друг друга, что есть мочи рванули прочь из подворотни, сверкая пятками.

Я стояла, тяжело дыша, сжимая в руках свой спасительный кирпич, и ничего не понимала. И лишь пару мгновений спустя услышала за спиной до боли знакомый, низкий, вибрирующий гул.

Я ме-е-едленно, стараясь не делать резких движений, повернулась.

Да. Это был Арчи. Адский пес скалил кривые клыки, и с его пасти капала кислотная слюна, выжигая остатки чахлой травы.

— Фу, Арчи! Свои! — раздался из темноты насмешливый голос. Из тени неспешно вышел Артефактор. — Не пугай их, а то несси снова перепугается и заморозит тебя. Она ведь обещает больше так не делать. Да, несси?

Камень выпал из моих ослабевших рук и с глухим стуком откатился в сторону.

— Д-да… — заикаясь, выдавила я.

— Ну и чего замерли? Идем уже, — хмыкнул мужчина. — Зря, что ли, Арчи меня потащил вас спасать? Чуть с поводка не сорвался.

И тут меня накрыло. Адреналин, державший меня на ногах последние часы, резко схлынул. Колени подогнулись, и я просто осела на грязную брусчатку. Плечи затряслись, и из груди вырвался жалкий, истеричный всхлип. Я закрыла лицо руками и расплакалась — от страха, от бессилия, от того, что чуть не потеряла всё.

Артефактор, как и любой нормальный мужик, оказался совершенно не готов к женской истерике. Он как-то боком подошел ко мне, неловко присел на корточки и коряво похлопал меня по плечу.

— Эй… ну ты чего? Такая смелая была в доме, гордая, а тут расклеилась…

Егор тут же подскочил ко мне с другой стороны, обхватил за шею своими тоненькими ручками и прижался мокрой щекой к моим волосам.

— Ну мам, ты чего? Всё же хорошо!

— Ничего не хорошего! — всхлипнула я, размазывая по лицу слезы пополам с грязью. — Магия… она не сработала! Я ничего не смогла сделать!

Артефактор закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Тоже мне беда. Детка, у нас магически одаренные учатся контролировать свою силу всю жизнь! Тренируются, медитируют, развивают резерв. А ты пришла из техногенного мира, где магии и в помине нет, и думала, что сила подчинится просто потому, что ты так топнула ножкой и захотела? Скажи спасибо, что вообще жива осталась. От неконтролируемых выбросов некоторые с ума сходят. Так что прекращай сырость разводить. Пошли.

Я шмыгнула носом, вытирая лицо подолом розового мешка.

— Куда?

— Ну а куда? В общину! Не к шакалам же, — он искренне рассмеялся, словно выдал отличную шутку.

— Но вы же нас прогнали… И я сказала, что не буду нарушать закон.

— Уважаемая несси! — Артефактор драматично воздел руки к небу-океану. — Да вы даже от трех пьяниц в подворотне отбиться не смогли! Толку от вас как от великой магички сейчас — абсолютный ноль. Поживете в общине с мальцом. Будете работать на кухне, по дому, мелкие поручения выполнять… — он предостерегающе поднял палец. — Ничего противозаконного! Но зато за это время вас обучат азам контроля магии. Учиться будете вместе с детьми. У нас в общине сейчас десять одаренных сорванцов. Согласны?

Я посмотрела на Егора. Мальчишка смотрел на меня с такой надеждой, что выбора у меня, по сути, и не было.

— Хорошо, я согласна. А мой сын?

— А что сын? — отмахнулся Артефактор. — Он и так у нас в общине периодически побирается и за еду мелкую работу выполняет. Так что для него ничего нового не будет. А теперь, если мы закончили с драмой — идем, и быстро. Уже темнеет. Скоро шакалы борзых выпустят — наступает мертвый час.

Я с трудом поднялась на ноги, отряхивая подол.

— Что такое мертвый час?

Мы быстрым шагом двинулись через темнеющие дворы. Арчи бежал впереди, бесшумно растворяясь в тенях.

— Мертвый час — это комендантский час, — не сбавляя шага, бросил через плечо Артефактор. — Время, когда на улице имеют право находиться только патрули шакалов, военные или королевский палач. Всех остальных ждет камера временного содержания. Потом долгий допрос, огромный штраф и, если повезет, свобода.

— А если не повезет?

— А если господам в серых костюмах что-то не понравится в твоих ответах, они вызывают менталиста. Мага разума. И тогда есть огромная вероятность выйти из казематов пускающим слюни овощем. Так что лучше закон не нарушать… — он хитро скосил на меня глаза. — Либо, как вариант, научиться останавливать время и спокойно гулять, когда вздумается.

За такой «оптимистичной» беседой мы сделали круг и вернулись к тому самому зданию цирюльни. Мы снова зашли на задний двор, но на этот раз Артефактор подошел не к черному входу дома, а к неприметной, вросшей в землю деревянной двери погреба.

Он откинул створку, потянул меня за руку вниз по каменным ступеням, и… я остолбенела.

Снаружи это был обычный, пыльный погреб. Но внутри подземелье оказалось настолько огромным, что больше напоминало холл хорошего бутик-отеля. Сводчатые потолки, стены из светлого камня, мягкий свет магических кристаллов, вделанных в бра, длинные коридоры, уходящие куда-то вглубь, и чистота. Идеальная чистота.

Навстречу нам вышла женщина. Она была одета в такое же, как у меня, платье цвета пыльной розы, но, в отличие от моего мешка, оно сидело на ней аккуратно и чисто. Лицо у нее было добрым, с лучистыми морщинками у глаз.

— Знакомься, это Мари, — представил ее Артефактор. — Она здесь за главную, заведует всем бытом общины.

— Добро пожаловать, — тепло улыбнулась женщина.

— Очень приятно, — я неловко переступила с ноги на ногу. — Я Аня. А это Егор. Артефактор сказал, что вы были под номером десять-двенадцать? Но если вам дали имя Мари, значит, вы теперь привязаны магией к хозяину и умрете вместе с ним?

Мари рассмеялась, искренне и по-доброму.

— Что вы, несси, нет, конечно! Имя Мари мне дали на государственных курсах для слуг. То есть имя мне, по сути, пожаловал сам король. Оно внесено в общий реестр, поэтому никакой магической или родовой привязки нет. Это просто официальное разрешение быть человеком, а не цифрой. Пойдемте, я покажу вашу комнату.

Мы шли по светлому коридору, и я не переставала удивляться.

Наша комната оказалась крошечной, буквально шесть-семь квадратных метров. Внутри поместились только узкая односпальная кровать, что-то наподобие складной раскладушки для Егора и небольшой деревянный комод для вещей. И всё. Никакой тебе панорамы на Южно-Китайское море и кровати кинг-сайз.

Удобств в комнате тоже не было. Мари показала нам общие туалет и душевую в самом конце коридора. К моему огромному облегчению, они сверкали чистотой, пахли мылом и ничем не уступали приличным хостелам на Земле.

Заметив мое удивленное лицо, Мари улыбнулась:

— За местами общего пользования мы следим строго по графику дежурств. Даже дети. И вы с Егором тоже будете вписаны в график. Но, по секрету скажу, сильно убираться почти не приходится. У нас главное наказание для провинившихся на занятиях детей — это внеочередная уборка туалета. Действует лучше любых нотаций!

Я мысленно поаплодировала местной педагогике. Практично и с пользой для общества.

Через полчаса горячего душа (о, боги, вода подавалась прямо из магического кристалла!) Мари принесла мне платье. Это была простая, но добротная ткань глубокого зеленого цвета. Платье было не новым, но моего размера, и когда я надела его, то впервые за этот сумасшедший день почувствовала себя... собой. Несси.

Ужин проходил в большой трапезной. За длинным дубовым столом собрались обитатели общины — в основном такие же, как Мари, в розовом, несколько человек в коричневом, и стайка разновозрастных детей.

Когда мы вошли в зал, разговоры стихли. Артефактор громко представил нас. Я шла к своему месту в зеленом платье мага, держа за руку отмытого, причесанного Егора. И я видела, как округляются глаза других сирот. Они смотрели на того самого беспризорника одиннадцать-тринадцать, с которым еще вчера делили объедки, а теперь… Теперь он сидел за столом с прямой спиной. У него было имя. И у него была мама. И не просто мама, а несси в зеленом! В глазах детей читалась такая жгучая зависть и такое благоговение, что мне стало немного не по себе. Но Егор сиял, как начищенный медный таз.

Вечер пролетел незаметно. Когда мы вернулись в свою крошечную каморку, сил почти не осталось. Я уложила Егора на его скрипучую раскладушку, укрыла колючим пледом и тихо рассказала ему сказку про Кота в сапогах — единственное, что пришло в уставшую голову.

Мальчишка уснул почти мгновенно, крепко сжимая мою руку.

Я осторожно поцеловала его в теплый лоб, распрямилась и посмотрела на тускло мерцающий под потолком кристалл. Завтра будет новый день. В новом, безумном магическом мире. Завтра я начну учиться контролировать свою силу. А значит, я стала на один шаг ближе к тому, чтобы найти дорогу домой.