Спасение

Все желают иметь планету личную.

Рептилии со Змеем ментально связаны.

Несущие ограничение двинулись

Захватывать чужие земли.

– Помните творца? – транслирует мысль Тёмный.

– Кого? – твари отзываются.

– Царя, владыку, вашего отца! – Змей обижается.

– Отца, который бросил нас?

– Я не бросал. Отбросили меня!

– Кто? И куда?

– Рабы. В далёкую галактику. На крошечную Землю.

– Рабы? На крошечную? – обдумывают твари ситуацию. –

Похоже, ты из наших.

– Я царь, отец, хозяин ваш! – Змей объясняет.

– Мы – хозяева!

– Для этого мне и нужны.

Насторожились отпрыски:

– Поработить задумал?

– Себя в неволю не беру, – Змей унимает тварей.

– Зачем тебе хозяева?

– Наследникам сработал отличную еду.

– А нам понравится?

– Понравится. Вы это я – пристрастие одно.

– Из чего еда? – спрашивают твари.

– Из людей. Я перевёл их в плоть. Усладу обещаю.

– Обманешь – съедим тебя, – родня предупреждает.

Родитель оскорбляется:

– Неугодна трапеза, другое воплощенье приглашу.

– Трапезу желаем. Дорога не близка. Еды надолго хватит?

– На века! Человеку приказано плодиться, – Змей уверяет.

– Прибудем, – обещает рептильная родня.

***

Люди селятся невдалеке от леса.

Вечерами холодно.

Человек плетёт одежду изо льна.

Женщина беременна.

На исходе дня у костра беседуют:

– Всё сердишься?

– Сам виноват, коварство Змея не пресёк.

Не полагал, что Тёмный так скоро явится.

– На человека Змей похож.

Как же он гармонию ломает? –

Вслух размышляет Хава.

– Был совершенным ангелом, –

Муж разговор поддерживает. –

Поэтому по виду человек.

Контролем пренебрёг и деформировался.

И даже шанс возобновиться в святости

Использовал для продвижения гордыни.

Нацелился Вселенной управлять.

– Змей убеждён, что мир создали для него.

– Создали не для Змея, а для возвращенья

Падшего в гармонию, – муж поясняет. –

Примером жертвенного света были мы.

– Примером он себя считает, – замечает женщина.

– Чем показал презренье к милосердию.

– Змей гнев навлёк, – Хава произносит.

– Гнев справедливый, – соглашается Адам. –

Лишён бунтарь поддержки возвращения в гармонию.

– Похоже, он не огорчился.

– Хитрец самоуверен. Поглощение развив,

Получить надеется всё больше.

Накопительство материи ускоряет истощенье духа.

Змей – материалист. Но как материя конечна,

Так обречён и Тёмный.

– Змей обречён, – повторяет Хава. –

Значит, его присутствие не имеет смысла.

Выходит, мы тоже не нужны?

– Страданье получила плоть,

Которой мы от Змея заразились.

Путь возвращения в первоначальное свечение

Для нас открыт.

– А Змей?

– Тёмный по соседству будет,

Пока очистимся настолько, что Змиев яд не навредит.

– Он будет жалить? – переживает Хава.

– И за служение Творцу,

И за нарушение Устава Жизни.

– Но почему?

– Идею царствовать Тёмный не оставит.

Создаст помеху, когда его программу станем разрушать.

И выкажет претензию, когда к плотскому пристрастимся.

И силу света ненавидит Змей, и нашу плоть,

Кою считает своим произведением искусства.

– Разве Тёмный против утверждения материи?

– Производитель сжатия энергии,

Безмерно увеличив поглощение,

Стихийную материю явил.

Как автор, намерен пользоваться ею.

При том, что Змею выгоден материализм,

Он будет наполняться теми, кто увлечён плотским.

– Ангел не сам себя родил, – рассуждает Хава. –

Его Святой явил.

– Святой дал право выбирать,

В Едином совершенстве жить или обособиться.

Гордец склонился к эгоизму –

Реформировался в дисбаланс.

Но дисбаланс в итоге поглощает Бездна.

– Мы тоже нарушили гармонию, – женщина волнуется. –

Утратили Единство? Скажи, нас тоже в Бездну?

– И ты, и я не мыслили пренебрегать велением Творца.

Змей обманул тебя. Поэтому та часть вины,

Что нарушает цельность, на Змее остаётся.

Свою вину придётся исправлять.

– Исправим, – поддерживает мужа Хава.

– Змей приготовился нещадно жалить.

По тому, как уплотнились мы,

И от совершенства в сознании осталась доля малая,

Восстановление порядка светового нескорым будет.

Ты устоишь?

– Я о колючку поцарапалась, и это больно.

Не знаю, выдержу ли, – отвечает Хава. –

Но жертвенность – любовь

В нас от Святого – всё вытерпит.

– Творец велел нам души света создавать, –

Жену Адам приободряет. – А я защитник твой.

Улыбку Хавы замечая, спрашивает:

– Сомневаешься?

– Вспомнила, как Змей нарисовался женщиной.

Черноволосой, яркой, самоуверенной.

На жаркую похожей ночь.

Рот большой, жгучие глаза, взгляд насмешливый

Казались странными тогда, – задумчиво Хава произносит.

– Змей обнажил своё второе имя – Лилит, –

Говорит Адам, – и не понял даже, как осрамился.

Мужчина вроде, а суть слаба.

– Но и мы теперь материальны, – Хава беспокоится. –

А Змей хитёр. Меня тревожит,

Что в лике женщины он постарается внедрить

В программу света развитие желаний тёмных.

«И в образе мужчины могу внедрить, –

Подслушивает Тёмный. – Царя недооценивают зря».

– Через запретный плод мы получили

Смертоносный вирус, – продолжает разговор Адам.

– Ягода мала, как Змея голова,

Но сколько разочарования, печали и страдания!

– Голова мала, но претензия огромна.

А сила сжатия настолько велика,

Что агрессия амбиции сконцентрировала

Знание Добра и Зла в виноградной ягоде.

– Как же поскорее очиститься от Змиева влияния? –

Спрашивает Хава.

«Поскорей очиститься, – передразнивает Змей. –

Не для того я в плоть вас перевёл. Скорее созревайте!»

Прислушиваясь, Змей крадётся ближе.

– В наказании нам положенном система восстановления

Чистоты энергии, – Адам напоминает.

– Для меня отдельно, и для тебя отдельно?

– Не отдельно. Вместе! Ты к верности Святому

Сознание вернёшь и жертвенность поддержишь.

А я препятствие устрою Змею, заточу губителя.

– Что значит «к верности Святому сознание вернёшь»? –

Спрашивает Хава. – Душой я чувствую любовь к Творцу.

– Я тоже чувствую, что ограничиваю Змея,

Но ничего для этого пока не сделал, – отвечает муж. –

Свеченье надо действием восстановить.

Мысль праведную воплотить в поступок.

Запретный плод, что мы вкусили,

Вещественен, а не условен.

– Что совершить, чтоб доказать Святому верность?

– В совместном возрождении мне надобно усилить

Отсечение агрессии, тебе – утвердить смирение.

Вместе в полной мере возобновим яркое свечение.

– Чтобы вернуться в порядок духовной чистоты,

Я должна смиряться, а ты уничтожать захватчика? –

Спрашивает женщина.

– Именно. Взаимным действием совершенство возродим.

– Вот почему исправление не по отдельности.

Победа опирается на крепость нашего союза, –

Произносит Хава.

– А крепость единения на жертвенности держится.

Жертвенности требуется сила духа.

А чтобы дух поднять, придётся с материей прощаться.

– Наверное, непросто это.

Но я уверена, союзом жертвенности одолеем Змея!

Людей подслушивая, Змей вздремнул.

От твёрдых слов жены Адама вздрогнул.

ЧЬЯ ВИНА?

Мужчина обрабатывает почву.

Змей крутится неподалёку:

– Слышь, Адам! Материю тебе я дал!

Через меня такой красавчик стал!

Долг отдавать пора!

Адам бросает камень в Тёмного.

Тот возмущается:

– Неблагодарный! А ты в моей программе!

Всё равно привяжешься к материи и мне поклонишься!

Адам не реагирует. Жена родить должна.

Тревогу мужа замечает Хава.

– Змей о себе напоминал?

– Да как обычно, – улыбается Адам,

Стараясь женщину не волновать. –

Материей своею упрекал.

– Из-за меня её набрались.

– Материю хитрый навязал, – муж поправляет.

Но женщина, вину испытывая, спрашивает:

– Неполноценной меня считаешь?

Адам в недоумении.

– И даже не думаешь, что некрасива я?

– Люблю тебя! Как можешь некрасивой стать ?

– Неполноценны мы и некрасивы, – так Змей сказал.

«Конечно, бледные уроды», – Тёмный желваками водит.

Унюхав запах пищи, идёт к жилью людей.

С надменностью ворует всё, что видит. И слышит:

– Зависть в сути Тёмного формирует узкое мышление.

«Это у меня узкое мышление? –

Змей возмущается в кустах. –

На себя смотри! Кто запретного плода наелся?»

– Змей очень хитрый, – говорит Адам. –

Искажение гармонии лукавством прикрывает.

– Правому хитрость не нужна, –

Хава размышляет. – Праведнику мудрости достаточно.

Змей гневно ноздри раздувает.

– Мудрость бережёт гармонию, –

Обнимает женщину мужчина. –

Мы возродимся в совершенстве!

– Души сотворим – приумножим свет! –

Целует Хава мужа.

«Наивные, – Змей кривится с презрением. –

Мои таланты вам шанса не оставят.

Материалистами все станут.

И свет ваш съем, и плотью напитаюсь».

Животные поблизости с людьми живут.

Мышь-самец, зерно на носик поместив,

Смешит жену – беременную мышку.

Попугай любимой птичке орешек подаёт.

Перепел и перепёлка склонили клювики друг к дружке.

Мелькает вдруг крадущаяся тень.

– На человека Змей похож! – предупреждает Хава. –

Он съел детёныша семейства кабанов.

– Недаром его имя Змей –

Желающий гармонию разрушить, –

Мужчина произносит.

– Творец велел животным помогать!

– Человеку повелел. Не Змею, – Адам напоминает.

– На человека Змей похож, а сам чудовище, –

Хава повторяет.

– Ненасытный не способен к исправлению, –

Говорит Адам. – От мании величия Тёмный позабыл,

Что весь животный мир – единая система жизни.

Кабан – вместилище силы разложения,

Природу охраняет от расширенья падальных энергий.

Без должного количества свиней баланса в мире нет,

Как нет гармонии при истреблении других животных.

– Вместилище силы разложения.

Ужель Змей видит в кабане себя

И потому неравнодушен к санитару?

– Определённо, – соглашается Адам. –

Но кабан вбирает смертоносную энергию,

Чтоб сила трупная не отравляла жизнь.

А Змей, напротив, источает силу смерти.

– Очевидно, Змей поедает кабанов,

Чтобы мешать их назначению

И силу тёмную распространять.

«Догадались, – злится Змей. –

Всё беседуют. Животных защищают.

Ещё друг друга любят!

Кто мне поможет выживать?»

Змей в бешенстве идёт в свою обитель.

Рядом с виноградным деревом унылое жильё.

Трава вокруг затоптана. Валяются остатки пищи,

И брага в хижине пыхтит.

Зловоние исходит от жилища Тёмного.

Животные сторонятся обители недоброй.

Змей хлещет алкоголь и, захмелевший, ноет:

– Любит он её. А меня кто любит? –

Кабану кричит: – Любишь меня? Любишь?

Ухом дёрнув, будто отгоняя муху,

Зверь увлечённо ест прокисший плод.

Ревнивец буйный снова пристаёт.

Кабан, похрюкивая, игнорирует назойливого Змея.

Тщеславный в гневе.

Сила агрессивная притягивает плоть.

Пьяное чудовище требует ответа:

– Любишь меня?

Издавая вопль, кабан визжит.

– Так бы сразу и сказал: люблю! –

Впиваясь в шею кабану, высасывает душу вепря. –

Я – властелин!

Убийством насладившись,

Змей небу кулаком грозит.

И по обычаю к шатру людей прокравшись,

Огонь ворует.

Уж собирается уйти,

Как перед ним Адам встаёт.

– Ты заплутал? Или забыл здесь что-то?

– Напоминаешь о глупости своей? –

Нагло отвечает Тёмный. –

Усвой уже, материальное – моё!

Гуляю, где желаю, и что хочу, беру!

– А может, и себя ты создал?

– Не понял до сих пор? –

Змей удивляется вопросу. –

Материя – моё искусство!

Конечно, я сам себя создал!

– Души создать не можешь. И нет её в тебе.

Животных поедаешь.

– Вина людей, – невозмутимо отвечает Змей. –

Еды, что кашеварите, мне не хватает, там плоти нет.

А трансформацию мне надобно поддерживать.

– Не исправления, убийства ты желаешь!

Змей не способен на преображение.

– Да никого я не убил, а только съел.

Исправляться мне действительно не надо.

Я идеальный! И нравлюсь сам себе!

– Ты мне не нравишься.

Не смей животных поедать!

– И кто это указывает мне?

Ты чем-то лучше? В такой же плоти, как и я.

Уверен, что не станешь животными питаться?

– Не для еды Творец животных создавал!

– Мир мой! Здесь я решаю, кто создан для чего!

Будь ты умнее, не спорил бы с царём.

Но царь я добрый. Всех поглощай, кого желаешь!

– Ты разрешил уже вкусить запретный плод.

Не царь ты нам!

– Царь!

– Лжец ты! Эгоист!

– А ты какой? Точь-в-точь как я, шестиконечный.

Не видишь, змейка между ног прям по земле волочится?

А звёздочкой ведь был. Забыл?

И ты не эгоист? А благодарный чем?

В тебе нет ничего, что создано тобой.

И плоть твоя – моя работа!

Мужчина Змею отвечает:

– Виновник материи неупорядоченной,

Самостоятельно не можешь структурировать хаос.

Произведение твоё – разгром и куча мусора.

– Какая разница? – Змей не внимает. –

Информация моя, как говоришь, убийства

В твоей программе.

– В программе человека нет кода твоего.

Мы заразились смертью, не убийством.

Способность к трансформации имеем,

Последствия греха исправим жертвой.

– Ой, не смеши!

Программа трансформации и смерти –

Один ряд цифровой.

– Ряд одинаков.

Но сила, обозначенная цифрами одними,

Различной звуковой волны.

Качество энергии другое.

– Бесхитростный, – Змей кривится с презрением. –

Откорректирую и это.

– Ты легкомысленный, – Адам не отступает. –

Был совершенным. Откорректировал себя –

Стал смертным. В итоге Творцом отвергнут.

– Свободу я искал!

– Тебе ль не знать, что без свободы совершенства нет.

Будучи в Порядке, в какой момент свободу потерял?

– Порядку подчиняться и отдавать энергию – свобода? –

Змей продолжает возражать.

– Святой дал силу для жизни без конца.

Порядок принимает толику энергии,

Бессмертие даруя творению Огня.

Порядку не возвращая часть его же силы,

Ты вечности лишаешься.

– Я не просил меня рождать, – Змей препирается. –

Раз получил энергию, она моя!

Имею право распоряжаться ею, как хочу!

Иначе свободы нет!

– В чём несвобода? – не соглашается Адам. –

Перед тобой Вселенная!

Ты можешь созидать, не умирая!

– Но абсолютной властью я не обладал! – Змей хмурится.

– Попранием Порядка власть абсолютную

Решил приобрести? Безумец!

– Я запустил процесс выстраиванья нового порядка, –

Высокомерно отвечает Змей, –

Где сам придумываю правила,

Где я – владыка, я – хозяин, царь тоже я,

Где все обязаны мне подчиняться!

– Но мир твой смертен.

Власть временна твоя,

Влияние лишь над материей, и то отчасти.

– Главное, чтобы носители материи

Ум сочетали с моими намерениями.

Тогда власть абсолютной, вечной станет, –

Надменно произносит Змей. –

Желание моё невинно – усладой упиваться

Без всяческих границ.

– Услада без границ к погибели ведёт, –

Адам напоминает.

– Из-за покорности Творцу свободы ты не знаешь.

Святой найдёт причину быть недовольным вами.

И обязательно проучит.

Я ж волю полную даю.

Но при одном условии: я ваш хозяин.

– Уж лучше получить урок,

Чтобы вернуться в совершенство,

Чем вольным стать настолько,

Что душу потерять.

– В случае любом, ты раб.

Но жить забавней, наслаждаясь без условий, –

Змей щурится ехидно.

– Цена твоей забавы – смерть.

Согласие с Творцом – путь жизни вечной.

Пока восстановлюсь в гармонии Огня,

Я на Земле служитель.

А для тебя ничтожный раб,

Душой которого продлиться хочешь.

– Но всё равно ты смертен.

И станешь убивать, –

Надежду не теряет Тёмный. –

Не верю, что вернёшься в совершенство.

А план бессмертья моего задействован уже.

Царём меня признаешь – частью Змея станешь.

Где буду я, там преуспеешь.

– Взамен на душу предлагаешь тьму.

Моя душа – Святого часть.

Я не меняю свет на мрак.

– Так выполняй проклятие –

Работай! – указывает Змей. –

Порядок новый не желаешь строить –

В поту трудись ты и жена твоя!

Утварь прихватив, Змей гордо уходит восвояси.

Не решается зайти в шатёр Адам.

– Разговор я слышала, – поддерживает мужа Хава. –

Ты отвечал достойно.

– В обиду тебя не дам, – муж откликается. –

Для Тёмного нет разницы, мужчина – женщина.

Змей жаждет изнурять трудом,

Чтобы отнять духовную поддержку.

Работать деве не велел Творец.

Нежной женщине достаточно быть матерью.

Но Змей меняет заповедь,

Нацелен женщин истощать,

Чтоб подчинить потомство наше.

– Душу следует весьма беречь, – произносит женщина, –

Чтоб Змей не перевёл код нашего преображения в неволю.

– Тёмный активировал план своего бессмертия, –

Говорит Адам.

Змей вспомнил, что хотел ещё украсть.

Приблизился к шатру людей и слышит разговор.

– Вспомнилось свечение пятилучевое,

Мы были окрылённые.

– С сияющим венцом.

– А в Змее вместо света чёрная рогатина.

Настроился жить вечно в энергии чужой.

– Рогатина, – повторяет Хава.

– Две линии – энергия, от ног оставшаяся.

Их продолжает третья – брюхо, длящееся в хвост.

Суть перевёрнута. Души в нём нет.

«Души нет? – Змей, притаившись, возмущается. –

Моя вибрация царя потушит примитивный свет!»

Адам рассказывает Хаве:

– Себя виновным Тёмный не считает.

Так и сползёт на брюхе в Чёрную Дыру.

От ярости тьма Змиева расправила шипы,

Переливаясь блеском колким, открылась угрожающе.

Под видом человека безумствует суть злая.

Два рога силы мрачной видны через глаза.

Пасть в основании изгибов стекает в длинную кишку.

Источник мании величия скользит на брюхе.

Смеркается. Змей лист сворачивает,

Сухой травою набивая.

Раскуривает у огня, украденного из жилья Адама.

Смеётся:

– Какой же человек глупец.

Меня убить и не пытался.

А я их уничтожу.

Но прежде наслажусь сполна.

У хижины своей Змей складывает ветки винограда.

«Три линии осталось, –

Рогатки выбирая, – Адама ненавидит. –

Врёт человек! Не три, а шесть!

Царю положена защита!»

Змей мастерит венец:

«Шесть пик – мой оберег!».

Изделием любуется:

«Я – гений! Ловушка их заманит!

И свет – он мне послужит.

Моя вселенная! Моя здесь власть!».

***

Жена к Адаму обращается:

– Знаешь, отчего так радовался Змей,

Когда ты стал шестиконечным?

– Знаю, – человек вздыхает. –

К расспространенью света

Добавил падший темноту желаний.

– Поэтому ты вспомнил о пятилучевом сиянии?

– Материи избыток ведёт к упадку духа.

Известно Тёмному – в плотском излишке

Порядка не достигнуть.

А в возрождении ведущий – я.

Уверен Змей: материю свою не трону.

Поэтому злорадствует наш враг.

Я тоже знаю, что нужно предпринять.

Замысел мужчины разумея,

Женщина даёт Адаму нож.

– Отсеки Тёмного влияние! – твердо говорит жена.

Муж накаляет на огне резак,

Заносит над плотью крайней.

Рёв пронзительный округу потрясает.

– Нееет! – запыхавшийся Змей орёт,

С нечеловеческою силой выхватывая нож.

Над головой Адама резаком тряся, неистово горланит.

У Хавы роды начинаются.

Змей возбуждённый, вбежав в лачугу, ищет оберег.

На голову цепляя корону виноградную, частит:

– Я царь, хозяин, всё моё!

УБИЙЦА

Год делится на два периода –

Активный и пассивный.

Пассивный – сила сжатия

Является порой прохладной.

Активный – энергия обильная,

Выражена тёплым временем.

Дыханье силы насыщения природу пробуждает.

Сжатие упрямое теснится шествием расцвета.

Деревья листиками обновляются.

Заботливо сплетают птички гнёзда.

Самцы обхаживают самочек.

И водные животные резвятся в танцах брачных.

Весна являет новый год,

Свежей одеваясь зеленью,

Благоуханными цветками украшаясь,

Заливаясь щебетом вдохновенных птах.

Сила щедрая – жертвенность умноженная,

Любовью вечной движимая,

Змея раздражает.

Добродетель Тёмному не свойственна,

Он поглощеньем занят,

Сокращением порядка и самолюбованием.

Год Змею осень начинает,

Когда природа засыпает

И холод ограничивает созидание,

А увяданье умиранию предшествует.

Наперекор свершенью человека,

Где новый год весною зачинается,

Чтит Тёмный пору сжатия энергии,

Провозглашая спад главою года.

В начале периода пассива Змей уплотнил Адама,

Чтоб получить рабов.

У Змея беспорядок, мусор, смрад и плесень.

До полудня тварь спит, а ночью куролесит.

Жесток к природе Тёмный,

Лишает жизни птиц, животных истязает.

Пьёт брагу и чадит дурманом.

Питает к человеку отвращение.

Таит обиду и наращивает злобу.

На голове у Змея сооружение из виноградных веток.

У людей крепкие шатры:

Для Адама, для жены,

Для дочерей, для сыновей отдельно.

Дети светлые, голубоглазые – что ангелы.

Напоминают Змею невинных юношу и деву,

Назначенных ему для подражания.

Потомство Хавы бесит Тёмного.

Авель и Каин тревогу вызывают:

«Улыбаются не зря.

Точно замыслили убить царя.

Я и сам убью их с удовольствием.

Но меня отправят в Бездну.

Обману их, как всегда».

Тёмный льстит юношам поочерёдно,

Пытаясь сблизиться то с Каином, а то с Авелем.

Показывает фокусы, поёт и пляшет.

Но братья тщетой не прельщаются.

Змей возвращается к лачуге недовольный.

Амулеты примеряет, сплетённые из лоз,

Из дерева нарезанные, из кабаньей кожи.

Горделиво, как ценность важную,

Корону самомнения на темя водружает.

Трясётся чувственно в экстазе.

И снова брагой упивается.

Подманивает вепря.

– Друг, только ты меня и понимаешь, –

Из друга скоро высасывая кровь.

Цепляет ногтем барабан.

Мотив выстукивая незатейливый,

Хвалу себе орёт.

И тут же в Тёмном змейки возбуждаются.

Через глаза, выискивая жертву,

Плюются жалящими иглами.

Растения немногие, что вырасти пытались,

От взгляда Змиева засохли.

***

Обрабатывая поле, находит Каин изумруд.

Красивый камень к шатру сестёр прикатывает.

Змей наблюдает, как девушки любуются кристаллом.

И ночью самоцвет ворует.

Тёмный заигрывает с Каином,

Взгляд юноши стараясь уловить:

– Ты лучше брата. Знаешь?

– Чем лучше?

– Умнее, – елейно шепчет Змей,

В глаза заглядывая парню. –

Возделываешь землю, она даёт плоды.

А брат твой скот выращивает,

Который сам растёт.

Работаешь ты больше, но тебя не ценят.

Каин размышляет о недостаточном почтении к себе.

Сила тёмная вьётся рядом, сознанье усыпляя.

– Выслушай меня. Я лучшего желаю, –

Внушает Змей. – Умнее брата ты, ценней.

Голос Авеля пробуждает Каина.

Парень видит Тёмного перед собой.

– Не забудь, ты лучше брата, – повторяет Змей.

Адам у сына спрашивает:

– Озабочен чем?

– Змей утверждает, что лучший я.

– Подлость замышляет, – говорит отец.

– Змей рядом крутится, – рассказывает Каин.

– Завершается период,

Где Тёмный интенсивно поглощает.

Приближается пора актива жертвенного.

В это время Змей слабеет,