Это страшное слово опричь

За завтраком она выслушала упреки от деда Михея по всяким мелочам и в особенности в том, что пропала на целое утро. Вспомнились слова утренних обидчиков: «Ты даже саблей владеть не умеешь». И правда умея пользоваться оружием многих проблем удалось бы избежать. Тут дело не в том, чтобы порубать своих обидчиков, но припугнуть ей можно.

— Дед Михей, а научи меня пользоваться саблей — попросила Елена, макнув ржаной хлеб в соль.

— А отец тебя не учил, что ли? А дядьки?

— Да отца я рано лишился. После этого по меру пошли. Тут себя то надо, как-нибудь прокормить, не то что дворовых — Алешкин рассказ, она уже выучила наизусть.

— А ну ясно. Ну что ж, научу дело то нехитрое, но заниматься будем не в ущерб службе, понял?

— Понял.

В течение дня не было, в общем, ничего интересного. Кроме того, случая, как к ним зашел в Басманов. С одной стороны, что тут такого? Это его конюшня, его лошади за ними ухаживают его люди. Но он же мог прислать кого-то из дворовых людей, а зашел сам. Елена же заметила его холодное обращение с дедом Михеем. Даже с ней он, казалось, был более милостив чем с бывшим дядькой. Дед Михей тоже говорил с ним, с каким-то отчуждением.

Елена, сгорая любопытства, подобралась ближе, но они говорили очень тихо. Она уже отчаялась, как:

— Нет, не помню! — воскликнул Басманов и направился к выходу.

Елена вмиг оказалась на воздухе и подала стремя Федору Алексеевичу, будто всегда тут стояла и совсем не подслушивала.

— А ты чего на конюшне? Для такой службы я и любого холопа могу взять! Служба опричная, есть служба воинская! – Он явно был раздражен и поэтому сорвался на первого встречного.

Но Елена как-то про себя усмехнулась, но всем окружающим было понятно, что она думала, что уж говорить о Басманове.

— Хотя в твоем случае впрямь лучше в конюшне — он подхлестнул коня и уехал.

День шел своим чередом, и вот солнце закатилось к закату. Дела переделаны и в назначенный срок Елена встретилась с дедом Михеем за пределами слободы, чтобы их никто не видел.

— Ну я готов — сказала Елена, обнажая саблю.

— Ишь ты какой прыткий сразу за саблю хватаешься. Для того, чтобы врагов рубить сила в руках должна быть, а у тебя ее нет.

— Да я на конюшне столько мешков перетаскал, что я теперь, теперь… — говорила слегка обиженная Елена — в общем, должно хватить.

— Ах должно хватить. Ну хорошо — он кинул ей палку себя взял вторую — я буду нападать ты защищайся.

Надо ли говорить, что за два часа, что они занимались ей, удалось отбиться только несколько раз, и то быстро выматывалась.

— Вот видишь, так что не противься мне уж я знаю, чему учу.

— Не знаю, получится ли у меня — сказала, отдыхиваясь Елена.

— Получится, у всех получалось у меня получилось у Фёдора Алексеевича получилось, и у тебя получится.

— Неужели и здесь он хуже меня? — улыбнулась Елена, глядя в закат.

— Нет, он очень способный мальчик. — При этих словах дед Михей заметно помрачнел.

— А что произошло меж вами?

В ответ встревоженное сопение.

— И вообще это несправедливо, что вас выгнали на конюшню! Вот я к нему завтра пойду и скажу об этом.

— Ты это не лезь куда не просят эти разговоры? И эти разговоры надо кончать, выгнали и выгнали это их это уже их барская воля — Говорил он своим громогласным голосом.

— Да, но

Дед Михей на неё рыкнул она замолчала.

— И вот еще что, что таких слов я тебя больше не слышал ругать барина все равно что ругать царя, а это уже почти богохульство, а ослушаешься, двадцать плетей всыплю и не посмотрю, что дворянский сын.

Глава 5 Иван да Марья

Несмотря на наказ деда Михея, Елена все же решилась попросить за него Басманова. Солнце поднималось над Слободой река окутана туманом, а где-то прокричал петух. Несмотря на столь ранний час, жизнь Александровой слободе кипела. Купцы уже открыли лавки, девки тащили белье на стирку, а палач уже успел отрубить голову очередному государеву изменнику.

Так вот Елена шла по Слободе, размахивая палкой, пытаясь повторить движения, что вчера видела у деда Михея. Но тут послышался знакомый гогот.

— Ты смотри, а наш желторотик сабельку себе по руке нашёл — окружили её опричники, которые отправлялись в карательный поход.

— Многих уже порубал, а воин?

— Ну палка нема да даст ума — улыбнулась Елена и сделала вид, будто замахивается.

Раздался новый взрыв хохота, но все же они разошлись.

— Ну бывай, малыш — потрепал ее посветлее макушки один — смотри не порежься!

Он залез на коня крикнул знакомые «Гойда», которую подхватили остальные и стая опричников выдвинулась из слободы.

«Дикари» — с улыбкой сказала Елена, её отнюдь не, задели их слова потому, как знала, что делали они это ради шутки, а на это не обижаются. Поэтому она продолжала заниматься с палкой без смущения. А зря. Ведь не успела на повернуть за угол, как кому-то прилетела ее палкой. Этот кто-то был Федор Алексеевич Басманов.

— Ой, Федор Алексеевич, простите меня, пожалуйста — скороговоркой говорила Елена, вжимая шею.

Но Басманов, не спешил ее наказывать. Он как-то пугливо обернулся на крыльцо, где стояли важные опричные шишки, и убедившись, что никто этого не заметил, схватил Елену за отворот кафтана и несколько раз её хорошо тряхнул.

— Простите меня, Фёдор Алексеевич, но вы же сами мне вчера сказали, что служба опричная, есть служба войска, вот я и…, а дед Михей сказал, что мне еще рано за саблю хвататься и учусь на палке — шептала Елена в сторону. Но с каждым новым предложением смелела.

— Хм, Михей, а я смотрю, что он до сих пор не оставляет желания угробить меня — Басманов странно улыбнулся и отпустил Елену.

В обед Елена отправилась искать деда Михея в конюшне его не было в дозоре тоже, и когда она зашла в людскую, послышалась молитва, произносимая знакомым басом. Елена прислушалась, молился как раз дед Михей.

«Владыка Многомилостивый помилуй и упокой в Вечной Славе Твоей усопшего раба твоего Ивана»

«Владыка Многомилостивый помилуй и упокой в Вечной Славе Твоей усопшую рабу твою Марью»

Итак, он молился долго и так искренно, что послушавшая Елена тоже поневоле начала молиться с незнакомых ей людей за Ивана да Марью. Она даже не заметила, как дед Михей закончил и вышел из людской.

— Так, ну, во-первых, подслушивать некрасиво — сказал он грозным голосом, ответив Елене подзатыльник.

И направился к выходу своими огромными шагами. Елена семенила за ним, стараясь не отставать. Дождавшись, пока тот успокоится, Елена спросила невзначай вечером.

— А кто эти Иван да Марья?

— Сын и жена. Да, Алешка, был у меня когда-то сын Ванятка на тебя похожий чем то, но так случилось… в общем, не уберёг я его потонул Ванятка, а жена моя Марьюшка через год скончалась в болезнях – Дед Михей вытер рукавом слезы – Вот ты меня дедом всё кличешь, а ведомо ли тебе что мне не больше тридцати пяти.

— тридцати пяти! – Воскликнула Елена. Она присмотрелась, и правда, если бы он не был сломлен горем, когда-то, то сейчас бы он был видным мужчиной, за которого бы любая согласилась выйти замуж. А так его глаза потухли голову с бородой, опрыскала седина, а вечером он сидел, сгорбившись у печки и всё тяжко вздыхал. Поэтому все и звали его дед Михей.

— Я могу назвать по имени отчеству — нарушила молчание Елена.

— Да не надо, а ты меня хоть горшком зови только в печь не сажай.

— И Федора Алексеевича вы любили как сына.

— Любил, но за ним я тоже не доглядел всё иди спать завтра я буду тебя учить стрелять из лука, проснуться надо раньше обычного.

Глава 6 Пир

Как и обещалась Елена с дедом Михеем стали свет не заря и направились в лес. Утром в лесу, хорошо. Воздух свежий утренний совсем не такой, как в другое время суток. Он пах еловой смолой и земляникой. Хоть Елене совсем не хотелось напрягаться в такое время, но обидеть старшего друга непослушанием не хотелось куда более. Поэтому Елена натянула тетиву и … стрела упала возле нее.

— Ты руку держи тверже.

Елена кивнула и вновь тетива была натянута, хоть ей было легко направлять стрелу, но удержать её было сложнее. Она натирала и саднила пальцы. И вот когда она уже вздохнула и приготовилась отпустить стрелу.

— Ты запястье то выгни — подсказал дед Михей.

Стрела пролетела немного дальше, да недалеко, но вот уже победа. Дед Михей покачал головой, тогда он положил свои огромные ладони на Еленины и в две руки они держали лук в две руки натянули тетиву и вот стрела улетела далеко вверх и сбила глухаря.

— Ух ты! – Елена подняла добычу, при этом улыбалась так, как будто это она его подстрелила.

— Ну будет, и чем он нам попировать сегодня — тоже улыбался дед Михей.

— И нам?

— Как ты не слышал сегодня царь устраивает пир для своих опричников. Я слышал, что даже кто-то из земских будет.

— Знаю я одного земского боярина, он тоже как-то на пиру побывал, потом не вернулся, и еще через день вотчину потерял.

— Ну натворил, что-то значит, это уж его Царской Милости видней.

Елена покачала головой.

Весть царской пире сильно обеспокоила Елену слишком много нехороших историй, она о нем слышала. Хотя, какое ей дело до того, что происходит в царском тереме. А все-таки беспокоилась сердце о чем-то нет о ком-то. В течение дня Елена пыталась отогнать мысли, но все без толку. Не найдя утешения, она незаметно выскочила из-под надзора деда Михея, которому как раз пришли гости и побежала к царскому двору. Да, и так внушительное зрелище перед столь важным событием выглядело еще внушительнее. Стражи было поставлено в два раза больше, чем обычно. На площади было не протолкнуться из-за заслуг многочисленных гостей и бедняков, которые хотели поживиться едой с царского стола. Если такая суматоха царила на площади, то что же происходило в самом дворце страшно представить. Елена быстро поняла, что стоять у царского крыльца и ждать окончания пира бессмысленно, поэтому она отошла в сторонку и присела к костерку других опричников, которые как раз варили в котелке поросёнка. Место хорошее и ничего не пропустишь, и народом не задавят.

— Эй, ты хорош на крыльцо пялятся давай лучше выпей с нами — обратился к ней один из опричников, протягивая деревянную братину. – Выпей, царь нынче милостив.

Елена чуть отхлебнула потом, когда не видели ее товарищи выплюнула дорогостоящий хмельной напиток в кусты. Уже заходило солнце, а пир все шел. И вот когда продрогшая до костей Елена уже собралась идти домой, как двери распахнулись, и гости стали расходиться. Она вглядывалась в каждое лицо, желая найти того, о ком так беспокоилась. И нашла…

Басманов был чуть пьян. Опиравшись на крыльцо, он с кем-то разговаривал и много смеялся. Как вдруг его кто-то схватил за плечо. Басманов вздрогнул.

— Ах пир то хорош! Правда хорош! А, Федька? Жаль, правда, что без лешего, но ты нам его сыграешь как как в тот раз, а? – Дыша хмельным духом в лицо он вывернул опашень и постарался напялить на Басманова.

Но тот вежливо отстранился.

Елена знала, кто этот человек и относилась к нему, наверное, хорошо. Князь Афанасий Иванович дальний родственник Елены и друг её отца. В детстве его приезд к ним Елена всегда воспринимала как праздник. Он всегда привозил с собой, какой-нибудь подарок для домочадцев, а для Елены всегда был гостиниц лучше, чем у других, ведь она была у князя любимицей. Он садил её на колени и щекотал бородой. Елена смеялась. С тех пор прошло двенадцать лет. Она уж думала, что старый князь про нее забыл, как буквально после прихода свахи человек от князя передал Елене маленькую шкатулочку, а в ней перстень. Перстень и сейчас был на ее руке.

А народ на площади тем временем наблюдал за этой странной суетой.

— А что смущаешься то? Раньше же не смущался. А-а — словно догадался князь и попытался засунуть пятерню в Федькины волосы – А нет сошла шишка тогда что?

Басманов как-то сильно оттолкнул князя и даже хотел выхватить саблю, но вовремя остановился.

— Афанасий Иванович, — сквозь зубы процедил он — не должно вам поминать того, что давно прошло.

— Ха! Не должно! Посмотрите на него, не должно! – закричал князь.

Басманов попытался уйти, но старый князь схватил его за кафтан.

— А помнишь, Федюш, ровно год назад… — Афанасий Иванович итак говорил очень громко, но сейчас все смогли услышать, что произошло ровно год назад.

Елену это как огнем обожгло она и раньше подозревала, что у князя нет совести, но чтоб настолько. А учитывая, как Басманов старался забыть события прошлого года, как заботился о том, чтобы о них никто ничего не узнал. Поступок старого князя мог считаться двойной подлостью. Она взглянула на толпу, должны же они понять, что судить надо не Басманова, а Вяземского. Но увы, народу плевать, кто прав, кто виноват, им нужно зрелище, а насколько оно благочестиво уже не важно.

— Что же будет им зрелище — Буркнула поднос Елена и с этими словами она выхватила братину и выпила содержимое до дна – А-а-а! Какая это же всё же гадость!

Охмелевшая Елена перевернула уже пустой котелок и начала по нему стучать крыжом сабли и стучала по нему до тех пор, пока старый князь вынуждено не остановил свой рассказ.

— Ты кто таков? – С презрением обратился к ней князь.

— Я то? – Воскликнула Елена, которая исполняла глупый танец на столе – Я раб Божий обшит кожей!

— Привести его ко мне — приказал князь, выпустив из железной хватки Басманова.

— Сам приду! – Елена гордым размашистым шагом направилась к ним.

На полпути она запнулась и доползла до него уже на четвереньках.

— Какой у вас перстень красивый — сказала Елена, хватая князя за руку — И сережка — потянулась к лицу князя, за что получила пощечину.

— Да ты, гадёныш, хоть знаешь кто я? – князь схватил Елену за волосы — Да я тебя в порошок сотру.

— Ха, а я вас не боюсь, не вам служу царю, а ты князь, земской князь только вот перебежал к нам как царь, подозревать тя начал.

— Двадцать плетей ему всыпать, на козлах, сняв рубаху — Крикнул князь занервничав.

— Так это мой холоп! И я решу, что с ним сделать! – Подал голос Басманов.

— Вот как. Смотри, Федька, припомню это тебе и отцу твоему — процедил князь, залезая в повозку.

С его уходом площадь опустела.

— Пойду, и я — сказала Елена, отряхиваясь.

— Алешка, постой! – Басманов позволил шатающейся Елене опереться о его плечо – Спасибо тебе выручил, но помни Вяземский мстителен и обид не прощает. А за то, что помог мне вот те крест вовек не забуду все что угодно проси все сделаю.

— Ха! Что угодно? Хорошо тогда я хочу, чтобы вы помирились с дедом Михеем

— С дедом Михеем? Хорошо. Пойдем прям щас, домой сейчас всё равно возвращаться нельзя. Это старый хрящ наверняка к отцу поехал.

Елена глупо рассмеялась.

Глава 7 Полуночники и их разговоры

Было уже, наверное, за полночь как в людскую, где мирно спал, дед Михей постучали. Дед встал, перекрестился потом с привычным ворчанием и легкой бранью отворил дверь. У нее ввалились его воспитанники, Федька Басманов да Алёшка Димитров.

— О, дядюшка! – Сказал, будто удивленный Басманов — А мы тут к тебе.

Заметив растерянный вид Михея, он подмигнул Елене и сняв шапку, поклонился вместе с ней деду в пояс.

— Прости нас, батюшка, бьём челом вине нашей вот пришли к тебе каяться.

Дед Михей так растрогался, что обнял Басманова за плечи и долго держал.

— И ты, Федюш, прости меня прости дурака покалечил силы не рассчитал — Дед Михей заливался слезами.

— Не рассчитал?! Да наоборот, бить надо было так, чтобы мысли потом не было творить подобное! Верно ли, Алешка?

— Нет! Нет, я не понимаю, что произошло меж вами? Вот хотите режьте меня, хотите нет, но я так больше не могу. Надоело теряться в догадках – Конечно, будь Елена в здравом уме, она бы так не сказала, но сейчас с хмель управлял головой и развязал язык.

— Так, помнишь, я тебе запретил спрашивать об этом — повысил голос Михей.

— Оставь его, дед. Алешка заслужил узнать… Так вот случилось это год назад. В тот день батюшка по царёву поручению в отъезде был, а мне вздумалось для воевод и просто для важных мужей государевых пир устроить. Хотел войти в их милость, чтоб приняли они меня за своего. Ведь после взятия Казани, когда царь из остальных выделил доблесть отца моего, а вместе с ним в мою он наградил нас высоким чином и не всем этот чин по сердцу пришёлся, всё худородство наше забыть не могут. Ах, лестно было, Алешка, что как равного они меня приняли. Думалось, что уже зрелый муж и не слушал я советов, деда Михея прогнал его, нагрубил, обидел. Вскоре напился допьяна. Вот как ты сейчас.

А как хмель в голову ударил так дурить начал. Лешего изображал ну Вяземский, впрочем, это рассказал. Не отца не дядьки рядом не было, никто вовремя не остановил. Вот и случилась, ну ты слышал.

А после, знаешь, дед Михей не видел, что леший это я, да в темноте и не разглядеть было испугался да врезал. Я от его удара кубарем с крыльца слетел да так головой ударился, что без памяти до самого батюшкиного приезда пролежал.

— А что отец?

— Меня высек, деда Михея на конюшню.

— А гости, что же вас не остановили?

— А гостям, что им весело на остальное плевать.

Так прошло много времени, они втроем обсуждали случившееся, смеялись и совсем не обращали внимание на остальное. Но тут кто-то окликнул деда Михея в окошко он оделся, нацепил саблю и вышел, попрощавшись воспитанники.

— А куда это он? – Спросила Елена.

— В поход он все же опричник.

— Да, я как-то забывать начал. – Елене стала очень грустно от того, что такой светлый человек занимается такими делами.

Они вышли на воздух, солнце почти стало, но слобода еще спала.

— Пойду и я — с грустной улыбкой проговорил Басманов.

У Елены, как что-то защемило. Она не хотела, чтобы он уходил, да, ей хотелось подольше продлить эту ночь, когда всем было так хорошо.

— Я провожу! – Крикнула Елена, догоняя Басманова.

Какое-то время шли молча, каждый думал о своем.

— Ты судишь меня, Алешка? – Вдруг спросил Федор Алексеевич, как бы невзначай.

— Что мне судить, ведь я такой же, как вы, если не хуже – Вспомнился и Алешка, и как она с ним нечестно поступила и ношение мужского платья, тяжкий грех и питье хмеля тоже.