Её Меченые

Наташа Айверс

Её Меченые

Пролог

Первое, что я услышала, когда пришла в себя, — восторженный рёв толпы в предвкушении кровавого зрелища. Я широко распахнула глаза, не желая умирать в темноте: где-то далеко прогремел очередной взрыв. Секунду спустя задрожал пол, с потолка посыпалась пыль, и я услышала как кто-то заорал:

— Ставки! Принимаем ставки!

Я сидела на холодном бетоне, руки были связаны за спиной, губа разбита, на языке — солёный привкус крови.

По ту сторону решётки раздавались грохот, хрипы и крики. Меченые рвали друг друга, как звери, без пощады. Кровь брызгала во все стороны. Хрустели кости — толпа взрывалась восторженными аплодисментами, пока с арены уносили то, что осталось от предыдущей «жертвы».

Я — следующая.

Меня подхватили под мышки, вытолкнули на арену и швырнули на влажный и холодный песок, как падаль. Я подняла взгляд наверх. Вокруг арены тянулась металлическая решётка, за которой ярус за ярусом уходили ввысь трибуны. Люди сверху скандировали, махали руками, смеялись. Некоторые подались вперёд, как будто боялись пропустить момент моей смерти.

А в центре арены стояли они. Меченые.

Все трое были огромными, мышцы бугрились, будто вот-вот прорвут кожу. Тот, что посередине, был самым массивным. Его чёрные волосы сбились в колтуны, грудь покрывали шрамы, в руках — тяжёлые цепи. Справа от него стоял блондин с короткой стрижкой. Вокруг него воздух дрожал, словно искажался от жара, что исходил от его тела. Слева — мрачный, неподвижный гигант, по всему телу которого проступали тёмные, почти чёрные вены.

Все трое — машины убийств. Что я знала о мутантах? Их регенерация была быстрее, чем у меня. Тогда почему грудь у того, что посередине, так и осталась в шрамах?.. И ещё — у них у всех должна была быть метка. Такая же, как у того, которого папа убил в лесу.

Но самое страшное — даже не это. Самое страшное — их глаза, одинаково пустые, чёрные, как бездна.

Они убьют меня. Мне, конечно, развязали руки, и я буду сопротивляться, но что я могла сделать против этих монстров?

— Двигайся, девчонка, кричи, проси пощады, — прошипел голос судьи. — Зрители не любят, когда добыча молчит.

Я не двигалась. В меня ткнули палкой с острым наконечником, видимо, по приказу судьи. Я почувствовала, как острие легко вошло в бок, прокалывая кожу, и кровь потекла по бедру. Я дёрнулась от боли, дыхание перехватило, на одно мгновение потемнело в глазах, но мне удалось сдержать крик боли. Да, я здесь сегодня, скорее всего, умру, но устраивать им спектакль с истериками я не намерена.

Самый крупный Меченый сделал шаг ко мне: один, затем второй. Он дышал тяжело. Я как завороженная смотрела, как жилы у него на шее вздувались, будто канаты… Каждое его движение — как у зверя, который оценивал добычу по запаху, а не глазами. Он принюхивался, щурился, разглядывая меня, словно пытался понять, что перед ним. Я была меньше них по размеру, но не настолько же, чтобы он мог меня не заметить. Его язык мелькнул между зубами — он медленно облизал губы. Меня обдало холодом. Они что — едят себе подобных? Людей? Или… он просто пробовал мой запах на вкус?

И вдруг он замер. Второй тоже сделал полшага вперёд и окаменел на месте, как будто ударился о невидимую стену.

Только блондин отреагировал иначе. Он словно встряхнулся, отступил на шаг назад, прикрыл глаза, а когда открыл их снова, я увидела в голубых радужках не ярость, а хищный голод.

Это длилось всего секунду.

Я вскочила на ноги.

Толпа взорвалась восторженным визгом от предвкушения зрелища и крови. Сверху в меня полетела бутылка; она разбилась о решётку, и мелкие острые осколки осыпали меня, оставляя царапины и красные дорожки крови на коже. Зрители аж завыли от радости, хохоча и выкрикивая ставки.

Но всё заглушил нечеловеческий рык самого крупного Меченого, который внезапно бросился на меня. Двое других почти синхронно прыгнули следом.

Песок под их ногами буквально разлетелся в стороны, как от ударной волны. Меня затрясло: то ли от адреналина, то ли от ужаса.

И всё же я продолжала смотреть в глаза своему убийце. Интересно… как быстро я умру?

От автора

Дорогие читатели,

Эта книга не похожа на мои прежние — она значительно мрачнее и делает акцент не на романтике, а на выживании и внутренней борьбе.

Она — о мире, где слишком легко потерять себя и сложно оставаться человеком.

Когда моя жизнь пошатнулась, вдохновение ушло, новые тексты будто перестали рождаться, и это было страшно — словно слова и образы действительно исчезли, оставив в голове пустоту.

Как ни парадоксально, именно эта история — тяжёлая и хватающая за душу, как оголённый нерв — вернула мне голос и желание писать. Пока я пишу о боли героини, я проживаю свою. Наблюдая, как она пытается выжить в мире, который рушится, я постепенно нахожу силы идти дальше. А следом наконец ожили и другие мои истории.

Думаю, именно такая книга мне и была нужна: резкая, болезненная, но всё же не лишённая света и любви.

Жанр — альтернативная история, постапокалипсис, многомужество.

Но в центре — всегда человек и то, что позволяет ему оставаться человечным, даже тогда, когда мир вокруг трещит по швам.