Темный. Поцелованная Тьмой

— Илья? — мой голос был таким слабым, что я сама еле слышала себя.

Я попыталась подняться на ноги, и у меня даже почти получилось. Ну, почти. Лилия поддержала меня, когда я чуть было не упала.

— Что происходит?

— Мир, нам срочно нужно отвезти Илью домой. Я позже тебе все расскажу. Скажи мне лучше — как ты? До машины сможешь дойти?

Мысленно оценив свое состояние, я понимала, что двигаться мне пока нелегко, но других вариантов нет.

— Я дойду.

***

Я стояла в душе под напором горячей воды, но смыть всю ту гадость, что произошла со мной за эти сутки — не помогало. Раньше такой метод меня часто спасал.

Закончив принимать душ, я завернулась в полотенце, подошла к зеркалу и провела по нему рукой, вытирая испарину. На меня смотрели вроде все те же янтарного цвета глаза, но если присмотреться… Взгляд стал, словно, более выразительным, цвет глаз более ярким; будто изнутри их что-то подсвечивало. Такое изменение, я бы даже сказала — преображение, мне нравилось. Но вот, что касается знаков молнии по всему телу — напрягало. Единственное, что мне оставалось — это надеяться, что рано или поздно это пройдет.

Стук в дверь прервал знакомство с моими внешними изменениями. Я не торопилась открывать дверь — не очень хотелось, чтобы кто-то видел меня в таком виде. Стучали очень настойчиво, и уходить, по всей видимости, кто бы там ни был, не собирались. Дверь пришлось все же открыть.

— Здравствуйте, Мира! Нам поручено узнать о вашем самочувствии. — в голос заговорили близняшки.

— Привет, я в порядке, — припомнив о своем виде, я добавила, — ну, почти…

— Господин Бронский старший желает поговорить с Вами. Если Вам требуется отдых, то более беспокоить не станем; ни мы, ни Господин Бронский, пока вам не станет лучше. — Отчеканила одна из сестер.

— Я смогу с ним поговорить.

— В таком случае, Господин Вас уже ожидает в своем кабинете.

Откланявшись, сестры ушли.

Сменив полотенце на закрытую и удобную одежду, я сразу же пошла к Виктору.

Прежде чем войти, я постучалась, но дожидаться разрешения не стала — сразу вошла в кабинет.

— Здравствуй! Рад, что ты выжила. Честно сказать, я крайне удивлен, для нас для всех это невероятное чудо, что ты жива. Как ты себя чувствуешь? Ты присаживайся, не стой на пороге. — суетился Виктор. Вид у него был не самый лучший: помятый и уставший; поникший взгляд.

Я прошла и расположилась в кресло напротив рабочего стола Виктора, за которым он сидел.

— Чувствую себя нормально, вот только…, запнулась я, — эти следы на теле, они пройдут?

Окинув меня пристальным взглядом, Виктор заговорил:

— Что касается следов на теле — это, так называемый, знак молнии; темно-красный древовидный рисунок на коже, появляющийся при поражении молнией за счет паралитического расширения поверхностных кровеносных сосудов кожи. У оставшихся в живых сохраняется в течение нескольких дней, на трупе быстро бледнеет и исчезает.

Услышав о том, что эти знаки молнии скоро пройдут, у меня даже настроение улучшилось.

— Мира, — голос Виктора звучал уже менее воодушевленно, — расскажи мне, что с тобой произошло. Как ты смогла вернуться?

Мой хмурый взгляд говорил о том, что сейчас меньше всего я хочу говорить об этом.

— Понимаю твои чувства. Самому тошно от всего этого, но это важно.

Шумно выдохнув, я сдалась:

— С чего бы начать?

— Начни с самого начала.

Я начала с ресторана. Стремительно мой рассказ перешел к тому моменту, когда я нахожусь в пещере, а вокруг огоньки и пауки…

— Постой. В пентаграмме были рисунки пауков? — смотря в одну точку, встревожено уточнил Виктор.

— Да, там все было в пауках, даже на телах колдунов в виде татуировок.

— Черт возьми, я даже предполагать не мог, что в этом замешаны Пауки.

Я лишь многозначительно посмотрела на Виктора.

— Я поясню. Есть несколько способов, как добыть силу: забирая жизни других людей не прямым путем, а скажем так, через косвенное влияние, например, через раскачку на сильные эмоции или доводя человека до самоубийства; забирая чужие силы прямым жертвоприношением; и через сексуальную энергию и определенные, связанные с этим практики. Такими методами пользуются помимо простых смертных, отдельные упыри в мире демоническом. За то, что они плетут вокруг себя целую сеть, их и называют Пауками. Они могут осознано перерождаться, им доступно до 12 жизней с сохранением памяти о предыдущих перевоплощениях — это уже не совсем люди (если речь идет об обычном человеке, а не об упыре). В полной мере они были людьми только в первой жизни. После перерождения в новом теле они замечают за собой личность новорожденного, захватывают пульт управления. И, таким образом, продолжают существовать, — прервавшись, Виктор внимательно посмотрел на меня и немного помолчав, продолжил. — Что касается метода с жертвоприношениями, как правило, для этих целей берут младенцев, детей, в большинстве случаев — маленьких девочек. Все это происходит с издевательствами, пытками и мучениями жертв. Есть даже старая традиция: разбивать младенцев об камень. Да, у них это традиция. Но, насколько мне известно, традиция очень старая, не известно — жива ли она и по сей день.

— Боже мой…, а зачем они об камень младенцев разбивали?

— Жертва должна дать максимальный выплеск негативных эмоций. По всей видимости, именно такой метод считался наиболее эффективным.

Чтобы переварить услышанное требовалось время.

— Понимаю, много информации и не самой приятной. Я к чему это все тебе рассказал, ключ к разгадке — это Пауки. Нам надо искать тех, кто состоит в этом братстве. — А что скажете про Тьму, которая не дала мне умереть? — сейчас для меня это был наиболее важный вопрос, чем какие-то Пауки.

— Честно сказать, я незнаю. Очевидно, что Тьма сделала это не просто так и рано или поздно потребует вернуть плату. Вот только какова будет цена этой платы?

— Это из-за меня Илья сейчас в таком состоянии?

— Не думаю, — замолчав, Виктор; задумался, со стороны казалось, словно он прямо сейчас вновь возвращается в недавние воспоминания. — У Ильи был план — попробовать договориться с Тьмой, чтобы та вернула тебе жизнь, но при этом, не причиняя никакого вреда. Он хотел взять на себя весь удар. Но Тьма решила все за всех сама — она явилась не к Илье…

— Тьма явилась ко мне…, она спасла меня от этих Пауков.

— Поглотила их души?

— Не знаю, но она словно их выпила до последней капли, и те иссохли, превратившись в пыль.

— Да, верно, Тьма их выпила. Суровое наказание, но они сами виноваты. Нарушая законы Тьмы, не жди, что повезет; она настигнет любого, кто пренебрегает ее дарами. Мира, Тьма подарила тебе жизнь и, наверняка, наделила силой. Не пренебрегай своими способностями, иначе тебя ждет та же участь, что и этих «недоколдунов».

— Как понять, что у меня за сила?

— Скоро узнаем, — улыбнувшись мне одними глазами, Виктор поднялся из-за стола и чуть извиняющимся тоном продолжил. — Думаю, на этой ноте мы закончим на сегодня. Можешь проведать Илью.

Поднявшись с места, я направилась к выходу.

— Хорошо, а Анисия меня пустит к нему?

— Пустит.

Пройти в лазарет вышло без затруднений.

Присев на кровать, где спал Илья, я долго смотрела на него. Он тихо сопел, и вид у него был такой, словно он не Темный, а сущий ангелочек.

До сих пор в голове не укладываются все те события, что произошли еще несколько часов назад.

Я аккуратно легла на край кровати так, чтобы не потревожить Илью. Ощущая, как веки мои начали тяжелеть и все труднее открываться, я решила не сопротивляться сонному состоянию и просто поддалась ему.

***

Утро наступало в этом доме с большой неохотой. В большей степени это касалось даже не лениво поднимающегося солнца, а нас — жителей дома.

Лично меня кое — что все же заставило подняться с кровати — это был зверский голод. Илью будить не стала. Побрела на кухню одна.

В доме царила темнота, дремота и полумрак из-за зашторенных окон.

Перекусив несложными бутербродами и запив все апельсиновым соком, я все еще чувствовала, что еще пару часиков с удовольствием поспала бы.

Убирая в холодильник графин с соком, я услышала шаги. Обернувшись на звук, я увидела Илью с накинутым на плечи пледом.

— Который сейчас час? Ты давно проснулась? — Илья подошел ко мне, обнял и поцеловал в висок.

— Без понятия. Не так давно. Есть будешь?

— Да, ужасно голоден.

Я полезла в холодильник за оставшимися бутербродами и соком.