Клуб тридцать пять. Симона

– О, Симона! Доброе утро. – сказала Страж, едва дверь в её кабинет открылась. – Проходи, мы как раз говорили о тебе.

– Мы? – удивилась Сима.

Впрочем, едва она переступила порог, всё сразу стало понятно. На чёрном кожаном диване для посетителей сидела та, кого Сима никак не ожидала сегодня увидеть. Да и вообще надеялась больше никогда не встретить. Очаровательная блондинка с мелодичным голосом и доброй улыбкой – та самая фолк-певица, афиши с которой были расклеены по всему городу.

– Алконост. – сквозь зубы выдохнула Симона.

– Привет! – блондинка тут же подскочила и с широкой улыбкой устремилась навстречу Симе. – Дорогая, я так рада тебя видеть!

Она заключила Симону в удушающие объятия и радостно защебетала:

– Ой, ну как же я рада! Это ж сколько лет мы с тобой не виделись?

– Семьдесят девять. – скривившись, ответила Сима и попыталась освободиться из захвата.

– Семьдесят девять! – восторженно повторила Алконост, известная всему миру под другим именем. – А я и не заметила! Среди людей время так быстро летит! А помнишь, как мы жили в Эдемском саду? Вот было время! А помнишь, перед тем как переселиться сюда, мы с тобой…

– Я переехала гораздо раньше тебя, ещё в революцию, – перебила её Сима, которая совсем не разделяла радости встречи.

Наконец ей удалось высвободиться. Отойдя от певицы на пару шагов, Симона с отвращением отряхнулась и поправила одежду. Страж, молча наблюдавшая за этой сценой, лишь усмехнулась.

– Ты изменилась здесь, – сказала блондинка посерьёзневшим голосом. – Стала жестче, холоднее. Что с тобой?

– Я всегда была такой.

– Нет, не всегда. Мы же с тобой как сёстры, я знаю тебя лучше всех. Даже лучше, чем ты сама. И сейчас я вижу, что тебя что-то гложет. Что это? Расскажи мне, Си…

– Послушай, ты! – Симона развернулась к ней всем корпусом и злобно заговорила, с каждым словом распаляясь ещё больше. – Времена, когда мы были с тобой как сёстры, давно прошли. Сирин и Алконост — две мифические девы-птицы с чарующими голосами. Песни Алконост всегда немного печальные, но сулят тем, кто их услышит, счастье и удачу. Песни же Сирин, наоборот, хоть и звучат бодро, но приносят только горе и смерть. Две неразлучные птицы. Алконост — белая, Сирин — чёрная, как добро и зло. Кажется, так про нас в легендах пишут? Вот только всё изменилось, когда наша обожаемая птица счастья предала ту, которую называла сестрой!

– Си…

– Молчи! Помнишь, как ты появилась на моём пороге, когда решила тоже жить среди людей? Одинокая, потерянная, наивная, совершенно ничего не знающая о мире, в который попала. Помнишь? Шла война. Жуткая, кровавая. Даже мне было страшно. Кругом бомбёжки, смерти, боль и кровь, а тут ты.

– Я подумала, что именно в это время людям необходима хотя бы крупица счастья, – тихо проговорила удивлённая Алконост.

– И что сделала злая и жестокая Сирин, вестница несчастий и смерти? Выгнала эту идиотку, спасая собственную шкуру? Нет! Она приютила её, заботилась о ней, делилась всем, что у неё было. Потому что считала сестрой! Злая Сирин изо всех сил старалась помочь этой овце устроиться среди людей. И надо же, у неё это получилось! Прекрасная Алконост быстро стала известной певицей и актрисой, прямо как сейчас. Ездила по фронтам, давала концерты, все её любили. Даже замуж выскочила за влиятельного чиновника из самой верхушки! А что потом? А?

Разъярённая Симона сверлила блондинку ненавидящим взглядом. Страж, молча наблюдая за разворачивающейся драмой, убрала подальше все острые и тяжёлые предметы. На всякий случай.

– Чего молчишь? – кричала Сима, не желая останавливаться. – Не помнишь? Так я напомню! Потом начались репрессии. Массовые чистки ЧК, военных, всех. Нас шерстили особенно тщательно. ЧК! Люди не постоянны, и то, что раньше давало неприкосновенность, теперь обернулось против меня самой. Я думала, они не смогут мне навредить, мы же бессмертные. Наивная!

Симона горько усмехнулась и отвела взгляд. Алконост протянула к ней руку в успокаивающем жесте, но та дёрнулась от неё, как от огня.

– Но я же не виновата, Сирин, – негромко сказала блондинка. – Времена такие были.

– Хах, времена! – фыркнула Сима. – Глупая отмазка для неудачников! Но да, в том, что за мной пришли, ты не виновата. Лишь в том, что было накануне. Помнишь? – Сима вновь взглянула ей в лицо, но Алконост поморщилась и отвела глаза. – Я пришла к тебе, – сказала Сима. Гнев в её голосе уступил место горечи и боли. – К единственному близкому человеку. К той, кому доверяла. Роскошный особняк с охраной и прислугой, государственная дача и машина с водителем! Да, ты высоко забралась. Один звонок твоего мужа мог бы тогда меня спасти. Помнишь? Да что там муж, один твой звонок мог бы всё решить! Не надо делать такие глаза, я знаю, что вы были любовниками. Как его звали-то? А, неважно! Всего один звонок – и меня оставили бы в покое.

Несколько секунд Симона помолчала, погрузившись в воспоминания.

– Помнишь, что ты сказала? – ядовито спросила Сима. – Сказала охране, что не знаешь меня! Вот так просто, глядя мне в глаза. Они вытолкали меня за ворота, а на твоём лице не дрогнул ни один мускул! Тварь!

– Я боялась, Сирин! – отчаянно произнесла Алконост. – Это было очень опасно! Это могло зацепить меня, и мужа, и… его. Это страшная система! Ты не представляешь, как больно мне было видеть тебя за воротами, но я не могла по-другому! Не могла, понимаешь?

– Тебе было больно? Тебе?! А хочешь знать, что такое по-настоящему больно? О, я тебе расскажу! Я узнала это там, в застенках. Помню первый удар — кулаком в лицо. У меня после него два зуба вылетело. Вот тогда я впервые почувствовала настоящую боль. Хах, смешно сказать, раньше ведь ни разу не приходилось такое испытывать. Меня ненавидели и боялись, но чтобы истязать — никогда. До того дня, – Симона отрешённо смотрела перед собой, погрузившись в воспоминания. – Ты знала, что больно становиться не сразу? Первые несколько мгновений ничего не чувствуешь, боль появляется чуть позже. Вначале не сильно, просто обозначая место, но затем становится сильнее и сильнее. Она разрастается, заполняя собой всё, пока не останется ничего, кроме боли. За первым ударом последовал второй, третий… Я не помню, сколько их было. Потом меня бросили в камеру. Грязная, сырая, холодная. Но она показалась мне тогда раем, там меня не трогали. Впрочем, ненадолго. Это было только начало.

– Сирин... – ошарашенно произнесла блондинка, в ужасе прикрывая рот рукой.

– А когда ломают кости? – продолжала Симона, не слыша бывшую подругу. – Это совсем другая боль, гораздо сильнее. Когда харкаешь кровью, выплевывая собственные отбитые внутренности? Я рассказала им всё что они хотели, мне некого было жалеть. Думала, что отстанут. Ошибалась. Зачем отдавать понравившуюся игрушку? Побои и пытки это, знаешь ли, не всё. Рассказать что они со мной делали? – с издевкой спросила она, глядя на бывшую подругу.

– Сирин… – прошептала Алконост, по её щекам катились слёзы. – Я же не знала. Не знала!

– Дни слились для меня в один. В один нескончаемый кошмар. Но все эти ужасы не шли ни в какое сравнение с болью от предательства. Знаешь, как сильно я желала смерти? Никогда и ничего не хотела так сильно, но умереть не могла. Не могла, потому что я, мать твою, бессмертная! Через несколько дней Страж спасла меня. Пришлось имитировать мою смерть. Даже не знаю, как ей это удалось.

Сима бросила быстрый взгляд на начальницу.

– У меня свои методы, – уклончиво ответила та. – Но да, это было непросто даже для меня. Люди порой хуже чудовищ. И реабилитация у тебя тяжело проходила, пришлось даже помощь вызывать.

– Какая-то блондинка была, да? С косой? Я смутно помню.

Страж кивнула.

– С месяц я тогда пролежала? – Сима плохо помнила своё спасение.

– Три с половиной.

– Бедняжка! – с состраданием воскликнула Алконост, но Сирин не дала ей развить мысль.

– Три с половиной, – шепотом повторила Сима в пустоту и снова посмотрела на бывшую подругу. – Знаешь, почему я не вернулась в Эдемский сад? Специально. Поначалу хотела, конечно, но потом осталась, чтобы мстить. А спустя несколько лет Страж сделала мне подарок — список с их именами. Именно я пришла забирать их жалкие жизни. Какая ирония! Смешно, правда? Выбор способа смерти предоставили мне, и поверь, я оторвалась по полной. Я убила каждого из них. Каждого. Медленно, мучительно, жестоко. Но мне было мало. Из карающей птицы я превратилась в маньяка. Даже стала получать удовольствие, правда, недолго.

– Мне так жаль, милая! Так жаль, – проговорила Алконост, протягивая к ней руки в утешительном жесте. – Но пойми, я не могла тогда поступить иначе. Риск был слишком велик, и…

– Знаешь что, Алконост? – Симона с отвращением отбросила её от себя.

– Что?

– Иди на хрен, вот что! – крикнула Сирин ей в лицо.

Резко развернувшись, она выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Разговор был окончен.

Глава 3

Ранним субботним утром, пока Сима ещё нежилась в постели, ей пришло сообщение от Лины:

«Привет! Ты наверняка забыла, поэтому напоминаю — сегодня суббота. А значит, что я жду тебя в «Амбаре» к шести. Целую». В конце был весёлый смайлик.

– Блин, Лина! – Симона хлопнула себя ладонью по лбу. Конечно же, она забыла. Быстро прокрутив в голове все возможные варианты подарков и не найдя ничего подходящего, девушка заказала то, что обычно выбирают, когда не знают, что дарить. Подарочную карту. Совсем не то, что ожидаешь получить от близкой подруги, но других идей у неё не было.

Подруги? Да нет, у неё нет друзей. Тем более среди простых смертных. Какой смысл привязываться к человеку, если завтра, возможно, тебе придётся лишить его жизни? Нет, не с её работой друзей заводить. И потом, люди живут лишь несколько десятков лет, а она бессмертная. Да на кой они вообще ей нужны? Но к этой смертной почему-то привязалась.

Они познакомились несколько лет назад в клубе, куда Симу пригласили коллеги. Даже бессмертным существам порой не чуждо ничто человеческое. Лина пришла туда с Давидом, кажется, у них был короткий роман. Интересно, и как он объяснял ей свои клыки?

Худенькая, невысокая девушка явно нервничала, попав в новую компанию, но старалась произвести хорошее впечатление. Обычно Симона избегала ненужного общения со смертными, но то ли от того, что других девушек в компании не было, то ли от количества выпитого, девчонки весь вечер болтали, танцевали и даже обменялись номерами. Сима была почти уверена, что больше они никогда не увидятся, но утром Лина написала ей — спросила о здоровье. Так, потихоньку и зарождалась их странная дружба.

«Нет, ну какая дружба? Что за бред!» – отмахнувшись от странных мыслей, Симона принялась выбирать платье.

Вечером, в четыре минуты седьмого, такси высадило её у дверей клуба. Осмотревшись ещё в машине, Сима вышла. Перед входом толпились люди. Эффектная брюнетка в чёрном обтягивающем платье привлекла внимание многих. Симона слегка скривилась, глядя на толпу и, подавив малодушное желание сбежать, уверенно прошла вперёд. Охранник проводил девушку в вип-зону.

– Симка! – раздался радостный визг, и через секунду Лина набросилась на неё с объятиями.

– С Днём рождения! – Симона улыбнулась своей самой радостной улыбкой. – Вип-зона, круто!

– Ага, мне за это потом два года платить, – шепотом призналась именинница и легкомысленно добавила: – А, фигня! Юбилей же — двадцать пять лет, как ни как!

– Капец юбилей! – засмеялась Сима.

Гостей было человек десять. Почти всех из них Симона знала, но были и новенькие.

– Пойдем, я тебя познакомлю.

Лина потянула подругу к столу.

– Знакомьтесь, это Симона, моя подруга, – громко сказала Лина, привлекая всеобщее внимание. Сима улыбнулась и помахала присутствующим. – Это Катя, моя лучшая коллега и поддержка. – симпатичная шатенка дружелюбно улыбнулась и поздоровалась. – Это Дима, её парень. – парень кивнул в знак приветствия. – А это Макс, наш самый лучший друг! – Лина широко улыбнулась незнакомому молодому человеку с густыми тёмными волосами. – Ну, остальных ты знаешь.

Симона хоть и не считала смертных друзьями, но звание лучшего друга, доставшееся другому, неприятно кольнуло её самолюбие. Высокий, атлетического телосложения парень, именуемый Максом, улыбнулся широкой обаятельной улыбкой. В его карамельных глазах играли веселые искорки, а небрежно лежащие каштановые волосы оттеняли их, придавая взгляду дополнительную глубину. Стоило признать, он был весьма симпатичным. Не каноническим красавцем, конечно, но зато очень обаятельным и располагающим. Впрочем, это впечатление быстро развеялось.