Сестра друга. Уроки (не)послушания

Тэсса Рэй

Сестра друга. Уроки (не)послушания

1

Мира

– Алло, Мир, тут такое дело, – выпалил брат, как только я ответила на его звонок. – У Петра Алексеевича беда. Его помощник попал в аварию – нога, три ребра, короче, он в больнице. Все, никуда не едет.

Я остановилась посреди коридора, пропуская мимо себя поток второкурсников с папками и планшетами.

– И что теперь? – спросила я, предчувствуя, что услышу не самые хорошие новости.

– А то, что Петр Алексеевич берет меня с собой.

– Помощником посла? В Китай? Ты серьезно?

– Прикинь, сегодня вечером вылетаю.

Я прижала телефон плотнее к уху, будто это могло помочь мне осознать сказанное.

– Мирон… Это же… Это же нереально круто! – выдохнула я. – Ты столько к этому шел!

– Ага, даже дольше, чем ты думаешь, – усмехнулся мой старший брат.

Я пошла дальше, уже не глядя по сторонам. Мысли неслись вскачь. Ух ты, Китай! Посольство. Дипломатическая работа. Это же совершенно другой уровень. Это деньги, которых у нас никогда не было.

После смерти мамы мы с Мироном жили на его скромную зарплату, и на мои подработки. Я донашивала его старые футболки, а он отказывал себе в во всем ради того, чтобы я могла учиться. И вот теперь…

Я представила его в строгом костюме, входящего в здание посольства. Или, как он улетает далеко-далеко навстречу своей мечте, как мы наконец сможем оплатить мою учебу без вечных задержек, как я перестану считать копейки в столовой…

И вдруг я похолодела, внезапно понимая, что он, вообще-то, уезжает. Сегодня.

А я остаюсь одна. Совсем одна.

– Мирон, – мой голос дрогнул. – И долго я буду без тебя?

Я прикусила губу и тут же устыдилась. Он мне – новость жизни, а я – о себе. Вечная моя эгоистичная привычка.

– Не волнуйся, Мир, – перебил он мои самобичевания. – Я все продумал. Поговорил с Алексом. Попросил его взять тебя к себе, пока меня не будет.

Я нахмурилась, замедлив шаг.

– В смысле – “меня к нему”? Я, что, кошка и меня можно передать новому хозяину? – я остановилась посреди коридора. – Типа няньку мне нарулил?

– Ну прости, Мир. Я только ему доверяю. Больше никому. Он мой лучший друг.

– Он же чертов деспот! – воскликнула я, понижая голос, чтобы не привлекать внимание. – Ты в курсе, что про него в универе говорят? Что он выжил с кафедры двух преподавателей, а студентов сколько отчислили из-за него ты знаешь?

– Мир, это просто слухи, – терпеливо сказал брат. – Он нормальный мужик. И он уже пообещал, что присмотрит за тобой.

– Да он меня ненавидит! – выпалила я. – С тех пор, как он со Штатов вернулся, мы с ним и пары слов друг другу не сказали, а если и сказали – то он вечно чем-то недоволен!

– Ты себя накручиваешь, – отрезал Мирон. Он уже все решил и спорить было бесполезно. – Черт, мне пора бежать. Люблю тебя, сестренка. Во сколько будешь дома?

– Не знаю, постараюсь прийти с пар пораньше, помогу собраться.

– Отлично, увидимся.

И он повесил трубку.

А я пялилась на телефон, и пыталась переварить все это.

Жить у Алекса Астахова? Ныне заведующего кафедрой английского языка. Сухого, резкого, вечно недовольного человека, которого я старательно избегала весь первый курс. И вот теперь – “присмотрит за тобой”. Что за подстава?

Я подняла глаза и поняла, что сама не заметила, как дошла до нужной двери.

Табличка: “Астахов А.Д.”.

Я вздохнула, собираясь с духом.

Ну что ж, раз уж судьба меня сюда привела – надо поговорить. Объяснить, что я не нуждаюсь в няньке, что я взрослая девушка, что Мирон перегибает палку.

Я не постучалась. Просто повернула ручку и толкнула дверь, намереваясь с порога выпалить все, что думаю.

– Привет, – начала я, делая шаг внутрь. – Ты уже в курсе, что мой брат укатывает в Китай и ты теперь моя нянька… ой!

Я замерла.

За массивным дубовым столом, в кресле, сидел Астахов. А его лицо… было покрыто испариной, на лбу блестели капли пота. Глаза – мутные, расфокусированные, смотрели куда-то сквозь меня, словно он был не в этом мире.

Он тяжело дышал, приоткрыв рот, и его рука – крупная, с дорогими часами на запястье – судорожно сжимала край стола, будто он пытался удержать себя.

А под столом, между его ног, я увидела ноги в ярких синих туфлях на высоком каблуке.

Оттуда доносились тихие, влажные, ритмичные звуки – я слышала их достаточно отчетливо.

Я не была наивной. И, хотя я никогда не видела этого вживую, мое воображение дорисовало картину без труда: кто-то стоял на коленях под столом и…

– Вот черт! – тихо выдохнула я.

В одно мгновение его лицо исказилось. Он дернулся, но не встал – видимо, не мог. Неизвестная под столом, судя по звукам, замерла.

– Какого… – прохрипел он. – Ты почему без стука?!

– Я… я думала… – залепетала я, закрывая глаза ладонью. – Прости, я не хотела… я сейчас уйду…

Я попятилась, ударилась спиной о дверной косяк, развернулась и вылетела в коридор, захлопнув дверь за собой.

Прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Щеки горели огнем. В голове билось одно: “Черт, черт, черт! Я только что застукала своего будущего опекуна за тем, что ему делают минет под столом!”

– Теперь он точно возненавидит меня еще больше, – прошептала я.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать картинку – его лицо, его испарина, его мутный взгляд, синие туфли. Я понятия не имела, кто это была. Секретарша? Преподавательница? Студентка? Мне было все равно.

Главное – мой единственный родной человек улетает в Китай, а я остаюсь под присмотром человека, которого я только что поставила в максимально неловкое положение.

И который, судя по его лицу, был в двух секундах от полной разрядки, когда я ворвалась.

Хотя… откуда мне знать?

2

Стараясь не думать о том, что только что увидела в кабинете Астахова, я побрела по коридору. Как теперь это развидеть?

Шла на каком-то автомате, в сторону аудитории, где должна была начаться пара делового английского.

Мысли путались, все смешалось в какую-то кашу, и я понимала, что мне срочно нужно выговориться или нет, лучше просто посидеть в тишине и все переварить.

У дверей аудитории уже стояла Лейла, прижав к груди ежедневник, а когда увидела меня, тут же затараторила:

– Мира! Ты чат видела? Сегодня у Михеевой туса. Все наши будут! Я уже присмотрела платье в полоску, тут в ТРЦ, сходишь со мной? Хоть бы до конца пар его не забрали! Ты должна пойти, мы целое лето не виделись. Да и вообще, когда твой парень по переписке вернется с Бали и станет реальным, ты будешь вечно с ним, поэтому сегодняшний вечер – мой по праву лучшей подруги.

Она трещала без остановки, но слова и смысл проходили мимо меня. Я кивала, но на самом деле не слышала и половины.

Перед глазами все еще стояла картина из кабинета Астахова: его испарина на лбу – я понятия не имею, почему она меня так впечатлила! – его мутный взгляд, от воспоминания которого у меня температура тела на полградуса поднималась и щеки снова начинали гореть.

– …кстати, а твой Олег сказал когда вернется? – вдруг спросила Лейла чуть громче, явно заметив, что я витаю в облаках. – Поверить не могу, что ты будешь с ним встречаться!

– Я тоже.

Олег Бестужев старше меня на год, играет в волейбол, высокий, как каланча, и симпатичный. Целый год он ко мне подкатывал, но мне казалось, он шутит. Кто я – нищебродка из общежития, и кто он – мажор и наша звезда универа.

В начале лета, когда все разъехались на каникулы, он вдруг стал лайкать и комментить все мои фотки. Я вообще сначала думала, что он типа проспорил или что-то вроде этого, как в молодежных ромкомах. Не воспринимала всерьез его внимание.

Но потом мы стали переписываться, подружились, рассказывали друг другу самое сокровенное. И как-то так само получилось, что вышли из френдзоны после парочки секс-фото и ночей секстинга…

Я прислонилась спиной к двери аудитории, прикрыв глаза. Мне хотелось просто постоять так, в тишине, ни о чем не думать. Ну, ладно, так уж и быть, – ни о ком.

Но внезапно дверь за моей спиной распахнулась, и я, потеряв равновесие, полетела назад. Чьи-то сильные руки схватили меня за талию и втащили внутрь.

Я вскрикнула от неожиданности, а затем замерла, увидев перед собой – ох, мамочки!

– Бестужев, ты?

– Ну, привет, Романовская.

Загорелый до темно-шоколадного оттенка, с выгоревшими на солнце волосами, которые завивались и торчали во все стороны, и с легкой, нагловатой улыбкой на губах.

– Сюрприз, – сказал он серьезно, но в темных глазах плясали веселые искры. – Я прилетел еще вчера. Хотел написать, но решил, что лучше просто найти тебя здесь.

Олег смотрел на меня с таким выражением, будто я была главным событием его дня.

– Детка, какая же ты красотка, – он подошел вплотную, и я уперлась задницей в парту. – Наконец-то я могу сказать это вживую, а не по переписке… Я теперь много чего могу… не по переписке.

Он подхватил меня за бедра и одним рывком усадил на парту, как будто я пушинка. Как будто мы давно уже были парой и проделывали это уже тысячу раз.

– Привет, я думала ты прилетишь завтра… – начала я, каким-то осипшим от шока голосом, но он перебил. И дольно необычным образом.

Присосался к губам влажным с требовательным поцелуем. Ручища сразу же забрались под юбку, ладони теплые и немного шершавые заскользили по коже. Я буквально захлебнулась от страха, неожиданности и удовольствия и тихо пискнула.

– Вживую это пиздец, какой кайф! – прошептал он мне на ухо, а у меня все внутри сжалось, но не от возбуждения, а от паники.

Я не стала говорить ему, что это, вообще-то, мой первый поцелуй в жизни… Да, в восемнадцать поздновато. Принимаем, как данность, понимаем и не осуждаем.

– Олег, стой, – выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь. – Не здесь. Сейчас тут пара начнется.

Он замер, но не отошел. Взгляд стал игривым, и от этого выглядел еще симпатичней.

– Не хочешь, чтобы тебя увидели… со мной? – он усмехнулся. – А я, честно говоря, рассчитывал на более жаркую встречу.

Да, я присылала ему очень и очень откровенные сообщения. Но описывать словами все, что я бы с ним сделала и сделать это в реале – разные вещи.

Тогда все это казалось мне забавным, я доводила до состояния “стояния” самого крутого парня универа – и мне это льстило. Но, по правде говоря, в жизни я не такая раскованная… Потому что ничего из этого никогда не делала.

– Прости, сегодня день… максимально кринжовый, – призналась я, радуясь, что могу поделиться с ним. – А еще я проспала, и выгляжу, как чучело.

– Ты бы выглядела крышесносно даже в мусорном пакете.

Олег смотрел на меня несколько секунд, и улыбался какой-то пьяной улыбкой. В голове даже мелькнула мысль: “Воу, чувак, ты, что, в меня реально влюбился?”

– У меня… пара, – как бы виновато сообщила я. – Звонок.

– Я знаю, детка. Я не мог дождаться, хотел тебя увидеть. Сегодня на вечеринку пойдешь?

– Ээээ…

Меня откровенно затроило. Сначала я хотела согласиться, но потом вспомнила про брата. Я же должна проводить его в аэропорт. Неизвестно когда мы с ним еще увидимся.

Но все, что хотела сказать – растворилось в вихре ощущений, когда Олег снова меня поцеловал.

Оторвавшись от меня, он провел по моей нижней губе кончиком большого пальца и как завороженный сказал:

– Мечтаю, когда эти губки окажутся на моем члене и ты сделаешь все, что говорила…

Внезапно раздался громкий грохот.

– Бестужев? Какого…

Олег резко отдернул от меня руки и он сделал шаг назад, словно я была раскаленной.

Я медленно сползла с парты на ноги. Которые, меня держали-то с трудом.

В дверях аудитории стоял Астахов.

Конечно же, Астахов. Его голос я всегда и везде узнаю.

Ох, а лицо у него было... Мамочки!

3

Алекс

Звонок застал меня в кабинете, среди стопок бумаг и запаха паршивого кофе, который я купил в кофейне за углом, потому что секретарша ушла в декрет, а новую я так и не нанял – надоели эти куклы с дипломами.

Телефон завибрировал на столе, я увидел имя и улыбнулся.

Мирон. Мы с ним с детского сада друзья. Он единственный человек на этой планете, чье мнение для меня хоть что-то значит, и это при том, что я никого не подпускаю ближе, чем на вытянутую руку.

– Саня, – он говорил в трубку с одышкой, будто только что пробежал марафон или выиграл в лотерею, а может, и то и другое. – Саня, ты сидишь?

– Ну, допустим.

– Меня назначают помощником посла в Китай, Сань. На полгода, может, на год.

– Ого!

– Прикинь! Я до сих пор в себя не приду.

Я искренне улыбнулся, хотя он не видел. Мирон заслужил. После того как их мать ушла из жизни пять лет назад, он тащил на себе и Миру, и долги, и этот чертов скорбный быт, от которого у любого другого мозги бы вскипели. А он держался.

– Это же офигенно, бро. Я рад. Реально рад. Ты когда улетаешь?

– Сегодня. И тут такая штука… – он замолчал, и я, кажется, понял, что он хочет сказать. – Мира.

Нет. Только не это.

– Я не могу оставить ее одну, Сань. Ты бы видел ее после мамы. Она вроде крепкая, язык как бритва, а сама… Она одна. А мне нужно знать, что рядом кто-то есть. Ты же понимаешь.

– Заведи ей собаку, – ляпнул я, понимая, насколько это глупо. – Или кошку. Она же вроде хотела.

– Она у меня немного несамостоятельная, – он вздохнул. – Я доопекался. Она даже котлеты жарить толком не умеет, а с деньгами обращается как с… Черт, я боюсь, что она тут с голоду помрет, или попадет в компанию, или – еще хуже – парни! Какая отбитая молодежь сейчас пошла. Я изведусь, пока буду в Пекине. Сань, я серьезно.

– Она не маленький ребенок, справится, – сказал я, но слова вышли какие-то пресные.

И тут до меня дошло. Я не хочу брать девчонку под опеку не потому, что это обуза. Не потому, что мне лень возиться с малолеткой, у которой на лице написано “я взрослая, отвалите”.

А потому, что в тот момент, когда я увидел ее в университете год назад – она стояла у стенда с объявлениями, с этой ее дурацкой сумкой под мышкой, с хвостом, выбивающимся из прически, – я поймал себя на том, что посмотрел на нее не как на сестру друга.

Я тогда не узнал ее и смотрел, как… на женщину. И пока не понял кто она – чего только не нарисовал в своих ебаных фантазиях!