Серебряная Книга Махараджа Дэва Дэва Анупама

В этот мир, в котором я побывал, сколько не пытался я попасть снова - ничего не получается. А галерей для усиления работы с праной, есть по всей России, оставшиеся от древних. Видно они были никому не нужны. И я слышал от мужиков на Севере и на Кавказе, что они ходили по этим галереям и тунелям, что они тянутся на сотни километров под Сибирью, где никто не живет, также и под многими городами. Их начали срочно заваливать камнями и бетонировать при коммунистах совсем недавно. Видимо огненные силы космоса и земли начали активизироваться в нашей локе, и кого-то начало глючить, да и дело с атеизмом начало слабо прокатывать. Поэтому все места силы надо закрыть, а если кого-то глючит - их надо загнать в религию, а там уже из них прану откачают и научат уму разуму, чтоб никаких сиддх не было. Понятно, в религии столько правил, что когда все выполнишь, лишней праны на перемещение не останется.

С уважением Махарадж Анупам

Индия. Бадринатх.

Дорога на Бадринатх и Кедарнатх из Ришикеша летом становится оранжевой, от идущих по ней йогов в чалмах. Они обмотанные одеялами идут вниз или верх. Везде стоят стихийные лагеря, где йоги отдыхают, пьют масала чай. И по всей дороге стоят места, где садху ложатся спать, накрывшись одеялами, которые они несут на себе, как солдаты шинели. Это все я наблюдал в окно автобуса, двигавшегося в сторону Бадринатха. Автобус ехал медленно по дорогам состоящим из пропастей. В окно уже виден был Большой Гималайский Хребет. Я в предвкушении отличного даршана, смотрел на оранжевый народ. Кто-то шел с грозным лицом, кто-то с добрым. Их объединяла одна идея - идея обретения йоговского просветления. Так же весь автобус был набит йогами и паломниками. Это был июнь месяц. На многих дорогах снег растаял и открыл перевалы. Бадринатх можно было посетить зимой, но Кедарнатх был завален снегом до весны, он был неприступен. Мы подъехали к какому-то населенному пункту. Водитель сказал, что дальше мы поедем завтра. Я вышел из автобуса и быстро нашел ночлег у индуса горца. Он отличался от обычных индусов. Он был по-другому одет, не так, как люди внизу. На нем была гималайская шапочка с зеленым узором и бордовый, в цвет Гималаев, жилет. По этому населенному пункту я не гулял, там нечего было смотреть. Я даже не помню его название. Внизу я хорошо подкрепился в кафе, и после тряски в автобусе нормально выспался. Я боялся, что я просплю автобус. Но водитель где-то ночевал неподалеку, и сам с хозяином меня разбудил с утра. Я был единственный иностранец, и ко мне было больше всего внимания. Выйдя на улицу, я увидел, что не все ночевали в гостинице. Индусы, местные и паломники уже на балконе на газу что-то мастерили себе на завтрак, и спали в соседних кустах около автобуса. Минут двадцать еще мы толкались на месте. Потом с возней и шумом индусы, как стая разноцветных ворон, облепила автобус, и мы поехали дальше на верх. Несколько часов автобус ехал только на верх, набирая высоту. Уши мои это почувствовали. Мы были уже выше трех тысяч метров над уровнем моря. В автобусе творился полный беспредел. Кто-то курил, кто-то запрыгивал на подножку и протягивал водителю рупии, и висел над пропастью до соседней деревни. Козлов и коров я в автобусе не видел. Но был уверен, что водила, если ему заплатят - с радостью засунет их туда, и он их возит это точно. Через несколько часов показался ледник и неприступные горы Бадринатха. Мы прибыли на маленькую автобусную станцию. Мне показали куда идти. Я схватил рюкзак. Настроение было отличное. И я пошел через мост к горячим источникам Бадринатха. Я встал в очередь. Очередь быстро двигалась, и я через двадцать минут купался уже с толпой индусов в горячем источнике. Там были источники не очень горячие, и в них можно было залезть с головой. Рядом были и очень горячие. Нужно было просто поливаться из кувшинчика. Намывшись и купив подношения для Господа Бадринатха, я стал в очередь на Даршан. Когда я вошел внутрь - я сразу понял, что это место шаманское, как везде в Гималаях. Я прошел Даршан. Ничего не почувствовал, видя только толпу поломников, накатывающую волнами на друг друга. Но когда я вышел и сел в десяти метрах от святыни и вошел в медитацию - по мне сразу, как энергодушем, побежали золотые эманации Бадринатха. Через несколько минут у меня открылось оккультное видение. Храм утопал в жидком золоте, проходя сквозь людей и духов. Это было удивительное зрелище. Золото изливалось отовсюду, из горячих источников, из храмов, которые тут были везде. Зарядившись золотой энергией, я через пару часов медитации вышел из Бадринатха. Поклонился величайшему Бхагавану Вишну. Это вайшнавское святое место. Я решил пройти до ледника и там сделать подношение. Я поднялся к леднику где-то за час. Внизу стоял Бадринатх, закрытый горами со всех сторон. Это было очень красиво наблюдать. День был безоблачный. Я посидел на леднике на большом камне. Помедитировал там и началось. Ко мне подошел какой-то хмырь и борзо попросил документы. Я сказал, что он обойдется без моих документов, как мог на ломаном английском. Но тут из-за камней вышло человек десять полицейских, вооруженные автоматами пограничники. Хмырь обиженный начал орать, что он полицейский под прикрытием. Я сказал: «Ладно, на документы.» Поняв, что надо подчиняться. Он был одет, как йог. Он сразу полез смотреть мою визу. Потом спросил сколько я собираюсь быть на Бадринатхе. Я сказал, что завтра уеду. Он что-то говорил, где я буду жить. Я думаю, чего ему надо от меня мудаку, но потом я понял, что на Бадринатхе нельзя заселиться, или платить за комнату придется, как за полмесяца в Индии. Так и случилось. Сколько я не пытался снять комнату - ничего не получилось. В бобовник к Садху не пустили, а за сутки просили по пять тысяч рупий. Одним словом я прилип. Я пошел в кафе напротив Бадринатха. Хорошо пообедал и стал обдумывать план ночевки. Ничего не приходило в голову. Но потом до меня дошло: все спят на улице, и я переночую тоже, я же йогин. Какие проблемы, я прожил на улице несколько лет на Кавказе, чего мне не пожить на улице в Индии. К вечеру начались морозцы. Я еще предпринял несколько попыток заселиться. Понял, что не получится. Купил толстое одеяло за шестьсот рупии, как у йогов, которых я видел на дороге, и понял, что пол дела сделано. Стало темнеть. Я увидел костер с йогами возле храма, и подошел посидеть. Ну и потом, типа засидевшись и переночевать. Йоги курили чилом и предложили мне за вечер его раз пятьдесят. Но я пил только чай. Я принес им какие-то нехитрые угощения, и они испарились, как в Индии испаряется все до последней рупии. Шло дело к ночи, и тут кто-то из йогов мне говорит: «Ты что, здесь ночевать будешь?» Меня это удивило, потому что я знал, что с йогами всегда можно затусовать. Я сказал: «Ну да.» Тут йоги начали испуганно шептаться, потом спросили: «Что, у тебя нет денег?» Я сказал: «Есть немного, но не на такие цены, как у них на комнаты.» Но старший садху мне сказал: «Здесь ночевать проблема.» Он сказал, что полиция лазит ночью, и на них наедет, если увидит иностранца. Я понял, что придется идти в какую-то нычку и там залечь. Я уже собрался идти, но голос, который я несколько раз слышал в детстве, мне неожиданно сказал: «Ты мой гость. И если этот йог сейчас тебе не поможет с ночлегом - он пожалеет.» Я удивился. Но в ашраме я тоже иногда слышал голос своего Гуруджи. Старший йог тоже замешкался. Я увидел, что похоже голос Гуруджи разговаривает и с ним. Йог встал и позвал меня с собой. Я пошел за ним. Через несколько метров у реки был сарай. Он открыл ключом дверь и сказал: «Оставайся здесь.» Я обрадовался. Там была шконка. Я лег и заснул. Через час замок скрипнул, и в сарай зашел еще один йог. Он был маленького роста и низенького происхождения. Я оглядев его понял, что он еще и больной на голову. Но я знал, что если он начнет чудить - я его выкину в реку. Это для меня не составило бы труда. Понаблюдав за ним около часа, я понял, что сумашедщий Махарадж не опасен. Красть у меня было нечего. Он ходил туда сюда по сараю, потом он притих и тоже заснул. Утром я вышел из сарая, отблагодарил йогов, подарив им найковские кроссовки. Они были почти новые. Йоги сначала не поняли ценность подарка, но потом позвали барыгу. И барыга объяснил им сколько ганджубаса можно на них выменять. Йоги оживились, начали со мной обниматься и предлагать еще переночевать. Я попрощался с ними тепло по-анахатски, и пошел к источникам. Накупавшись в них, прошел еще один Даршан Бхагавана Бадринатха. Потом покушал в кафе, и уехал на Кедарнатх с автостанции на автобусе, поклонившись величайшему. Когда я ехал вниз - какая-то любовь поселилась в моем сердце к этому месту. Хоть были проблемы с заселением - я понимал, что я полюбил это место и приеду туда снова.

Индия. Кедарнатх.

С Бадринатха До Кедарнатха мы добирались два дня. На дороге ничего нового не происходило. Компании оранжевых йогов паломников я считал, как верстовые столбы считали в произведениях русской литературы, едущие из Петербурга в Москву помещики во времена царя Александра. Автобус еле-еле ехал на подьемах, расходился на узких дорогах с грузовиками сантиметр в сантиметр. Я смотрел в раскрытую пасть пропасти, которая могла поглотить автобус в любой момент, и мы бы все сразу вместе достигли просветления и вышли бы из иллюзии уже безвозвратно. Было страшновато, но водитель был нормальный, в отличие от некоторых, которых я встречал в Гималаях, полностью отмороженных. Наш ехал тихонько и аккуратно. К концу дня мы приехали в населенный пункт под названием Гаурикунд. Это был последний поселок перед треком на Кедарнатх. До моей мечты самого культового места силы йогов оставалось шестнадцать километров пешего трека на верх. Меня начало лихорадить от подьема кундалини. Еще внизу я понял, что Кедарнатх взял меня в оборот, и он меня уже ждет. Было темно. Я не стал искать приют. Выпив чаю и перекусив, я сразу увидел сидящих йогов у костра. Я купил в магазине всякую еду, чтобы подарить йогам и остаться с ними ночевать, по привычке, как было на Бадринатхе. Я подошел к навесам. Поздоровался. Йоги как всегда ненавязчиво пригласили. Я подарил им еду. Они угостили меня чаем. Они бегло расспросили меня. Я сказал, что я ученик Маха Йогина Сомнатха Гири Джи Пайлота Бабаджи патриарха Гималайских Гор. Они покивали головой. Все Гималаи знали и уважали моего Гуруджи. Я показал им фото, где я стою с ним в чалме и ритуальной одежде. Фото подействовало на них, как паспорт. Я моментально стал родным. Меня сильно накрывали огни кундалини. И я начал смотреть вокруг. Там лежали под навесом индусы и спали. Я понял, что здесь ночлежка, и по-хозяйский завалился на боковую. Я уже почти засыпал и наблюдал, как йоги банчили травой «Шива Прасад» для страждущих среди йогов. Появился молодой деляга. Он был похож на Джека Воробья из Пиратов Карибского моря. У него был привязанный к руке платочек с пакетами ганджубаса. Он махал рукой, как женщины в наших деревнях машут платочками, другой рукой собирал деньги, а из своего платочка пакеты с травой перекочевывал в руки покупателя. Он был похож на аиста, пытающегося взлететь. Потом все покупатели ушли, и Джеку Воробью стало скучно. Он начал мне мешать спать. Мое состояние было похоже на полудрем смешанный с огненной лихорадкой. Я сидел и видел световые эманации своей ауры и горного разлома, где мы спали. Меня уже конкретно калило. Тем более я не люблю торчков и продавцов наркоты. Джек Воробей начал выпендриваться и ко мне лезть. Типа иностранец и значит можно повыпендриваться. Я старался разговаривать с ним дружелюбно, но мне кундалини сорвало голову с петель, в меня вселился Кала Бхайрава. И я так рыкнул на Джека Воробья, что вскочили все индусы, которые спали вокруг. Мой дьявольский рык раздался над Гаурикунд и отразился от Большого Гималайского Хребта. Настала гробовая тишина. Я думал, что индусы нападут на меня толпой, но ничего подобного не произошло. Старшие йоги начали ругать Джека Воробья, потом сказали ему: иди замирись с иностранцем и не приставай. Джек Воробей был зеленого цвета от ужаса, поняв, что среди иностранцев тоже ходят тигры, которые могут его порвать. Мы обнялись, и я прилег на одеяло. Он отстал, а мне стало хорошо. Я сбросил на Воробья весь свой негатив, который во мне накопился за эти дни в дороге. И я приятно уснул, заняв свое место в этом йоговском диком зверинце. Утром я встал, поздоровался с йогами и Джеком Воробьем. Он был до сих пор потрясен ночным происшествием. Индусы тыкали на меня пальцами и говорили друг другу: «Это тот иностранец зверь, который рычал и хотел укусить Джека Воробья.» Я им тоже улыбнулся - они недоверчиво улыбнулись мне. Йоги показали мне горячий источник. Он был в ста метрах от навеса. Я его ночью даже не заметил. Я искупался в источнике. Это было божественно. Попил с йогами чай, оставил немного денег, и с рассветом пошел на восхождение на Кедарнатх. Я думал, что буду идти один. Ночью полиция не пускала на трек, и его открывали с рассветом в целях безопасности. Я вошел в улицу и понял, что я нахожусь на Невском Проспекте Санкт-Петербурга, столько народу стояло и ждало пока откроется шлагбаум. Мое внимание привлекла одна борзая йндуска. Она, как командир, собрав скорее всего со всех, кого строила, деньги себе, усаживала их на каких-то коней. Было много рабочих мусульман, которые что-то строили на верху, и вся улица была оранжевая от йогов в чалмах и других паломников. Шлагбаум открылся, и весь этот марафон быстрым шагом пошел на подьем. Паломничество началось к самому сердцу йоги жемчужине оккультного знания Кедарнатху. Храм Кедарнатх был допотопным сооружением, сохранившимся после мировой катастрофы. Настоящим йогом может считать себя только тот, кто получил там Даршан. Началось движение. Люди, кони, носильщики несли людей в корзинах. Я такого чуда не видел никогда. Жирный индус сидел в корзине, и четырнадцатилетний парень нес его наверх. Самое интересное, что потел толстяк, сидящий в корзине на спине подростка. Рядом бежали кони похожие на мулов странной породы. Я, глядя в пропасть, понимал, что можно и так туда упасть без мула. А мулы связанные полетят всем стадом вместе с паломниками. Где-то были широкие места, а где и узкие.

Раскармовки начались. Моментально раздался крик. Лошадь повело. В толпе конник из последних сил рванул на себя, и лошадь вместо пропасти упала на дорогу. Кто-то кубарем, ударившись о скалу, полетел с нее. Я увидел борзую индуску. Она сломала ногу. Это была ее лошадь. Врачи на треке были везде и быстро пришли к отработавшей карму. Я постоял, отдышался. Я понял, что трек будет непростой. Я знаю, как ходить по горам, но тут начали действовать силы. Я поднялся еще на пару километров и сел в кафешке. Пока я кушал, через нас пронесли еще несколько человек, отработавших карму. Я начал вспоминать свои грешки. Их было много. Хотелось вернуться назад целым. Я вышел и попросил Гуруджи помочь мне пройти Даршан и уцелеть. Я начал читать Гуру мантру и всю дорогу ее читал на четках.

Через пару часов и передышек, я подошел к самому крутому месту силы на земле. Я это увидел по очереди, которая выходила за населенный пункт. Это была двух километровая очередь в храм. Я решил, что на Даршан встану завтра, и могу оглядеться вокруг. Я вышел на площадь и увидел его, центр магического знания. Вокруг стояла огромная толпа. По квадрату, как солдаты на плацу, сидели йоги. Половина был молодняк, но было место, где в леопардовых и тигровых шкурах сидели главные Махараджи и хранители Кедарнатха. Денег у меня было не так, как мне хотелось. Я разменял на десятки, и начал по обычаю всем давать дакшану. Подойдя к йогам в шкуре, я начал давать тоже по десять рупий, но они мне сказали дать им больше. Я подумал, да ну вас и ушел оттуда, и сел в соседнем кафе. Начал пить чай. Сначала я услышал голос Бога, он сказал: «Иди и дай Махараджам в шкурах по сто рупии.» Как-то сразу пришло понимание, где я нахожусь. Я не захотел повторить подвиг борзой индуски и понял, что мне сказали. Денег было мало, а я собирался там погостить пару тройку дней. Я попил чаю. И голос Бога сказал мне, что пора идти на Даршан. Я подумал, что это вообще нереально, я видел очередь. Голос сказал, что священнику иностранцу можно без очереди. Я вспомнил, что у меня в рюкзаке одежда священника кирпичного цвета из южной Индии. Я одел ее на себя - на голову я одел вязаную шапку. Я был похож на местного священника. Я вышел из кафе. Все сразу переменилось. Я подошел к Махараджам в шкурах. Они удивленно посмотрели на меня. Я дал им дакшану по сто рупий. Они меня благословили. Я был русским и знал, что наглость - это второе счастье, если первого нет. Я пошел к храму. Понаблюдал за толпой. Неподалеку приземлились вертолеты, и богатые персоны проходили без очереди на Даршан. Я сразу понял, как я зайду. Я был в армии старшиной роты, и мог управляться с большим количеством людей. Я состроил этакого священника из себя, любителя порядка и начал разгонять людей, мешающих пройти богатообеспеченным персонам на Даршан. Полиции и богачам я понравился, и они не возражали, что я им помогаю пройти. Тем более я имел благородный вид. Таким образом я уже практически подошел к дверям Храма. Но цепкие охранники поняли, что что-то не то, и меня тормознули. Я жестами показывал, что я вместе с многоуважаемыми господами, чуть ли не их родственник, но охрана была неумолима. Я еще постоял немного. Главное, что я прошел через толпу, через которую пройти было невозможно. Я начал молится Господу Кедарнатху и не хотел выходить из железки. Выйдя из железной клетки, я бы утонул в толпе, и уплыл бы обратно. Опять пошли випы, и я опять начал играть свою роль и нагонять всех. Люди тоже уже догадаются, что меня не пустили, думал я, но сдаваться не хотел. Из-за энергии храма со мной и так творились изменения сознания. И тут ко мне подошел начальник охраны. Он спросил: «Вы брамин?» Врать не хотелось. Я и сам не знал. Гуруджи то Давал мне священный шнур, то говорил, что я еще не дорос до брамина. Я сказал: «Да, я Брамин из далекой северной страны. У меня в горах храмы. Я там служу. Я ехал сюда несколько тысяч километров, чтобы увидеть это чудо.» Это была правда. У меня в горах были храмы, и я там служил. Насчет брамина я не знал. Гуруджи играл со мной, как кошка с мышкой. Я тогда еще был зеленый. Молодой начальник сказал пропустить. Я поблагодарил и вошел во внутрь. Ничего нового я там не увидел. Это был шаманский храм, как в Гималаях. Все шли и мазали на стены топленое масло. Я взял масло и начал мазать стену. Со мной сразу начались изменения. Руки я перестал чувствовать. Сейчас я напишу дословно, как у меня произошло Самадхи во второй или третий раз. Я начал таять в полном смысле этого слова. Остались только глаза, которыми я мог смотреть и что-то воспринимать. Это я помню точно. Потом растаяли глаза, и я ощутил себя без формы в пустоте. Не помню сколько прошло времени. Я так и знал, что меня ждет, что-то грандиозное за все годы йоговской Садханы. Я пришел в себя, и подошел к Джйотир Лингаму. Не помню, мазал я его маслом или нет. Я поклонился и вышел. Мне хватило того, что со мной произошло внутри. Я еще в полной тишине посидел за храмом на большом камне, чтобы окончательно придти в себя. Во мне что-то безвозвратно сгорело. Я не понимал что, но чего-то, из чего я состоял, уже не было. Я побрел, не спеша, искать ночлег. Подошел к йогам. Они очень мне обрадовались. Без лишних расспросов проводили меня в коридор заброшенного кинотеатра. Там на полу на досках спали йоги повсюду. Я легко заселился. Тем более, что комната здесь тоже стоила столько, как я снимал в Ницце на Лазурном Берегу в лучшие времена. Я растелил одеяло на четырех тысячах. Было холодно, и я задремал, поглядывая на кружок йогов, курящих чилом. Ничего больше сверхъестественного не происходило, кроме подлетающих духов в чалмах, которые что-то колдовали надо мной. Духи на Кедарнатхе были повсюду. Я к ним привык. Глядя на толпу вокруг храма, я видел, как стояли люди, и тут же стояли такой же толпой и духи. Они летали и над толпой, пробегали сквозь меня. Тоже самое было и в заброшенном кинотеатре, там было много мертвых. Кедарнатх был населенным пунктом и застроен домами. Лет пять назад до этого ледник сорвался вниз, и погубил почти все население. Стер с лица земли все дома. Только не тронул храм и несколько строений. Мертвые ходили там и тут с духами в чалмах вперемешку. Возле меня ходил йог с привязанным колокольчиком и звонил в него, отгоняя ганов, но у него это слабо получалось. Ганы шли за ним по пятам. Увидев меня, он устроил истерику и сказал, что с этим брамином я рядом спать не буду, он нечистая сила и все такое. Я подумал зарычать на него, как на Джека Воробья, который сидит и продает ганджубас внизу, но потом подумал, ну его. Тем более после Самадхи у меня было какое-то бесстыдно-оргазмическое состояние. Оргазм у человека продолжается секунды, я же в этом блаженном экстазе был весь вечер. Состояние было такое, что больше в жизни ничего не надо, и можно так кайфовать хоть на помойке, в которой я спал. Рядом сидело пару нормальных молодых йогов. Они сидели в медитации и не курили, как эти оранжевые торчки. И мне было приятно видеть, что не все деградируют. Утром, бросив одеяло, я как блатной на зоне, забил место, что здесь живу я. Я поправил свой браминский наряд и был доволен, что хоть в Индии я могу так ходить. Служу годами у жертвенника, а одеться, как жрец не могу. На Кавказе и так наблюдают за тобой куда идешь. Подумав об этом, я приземлился в кафе, попил чаю, покушал. Я думал, что моя энергонастройка с местом произошла. Но не тут то было. Меня начало опять лихорадить от силы места. Чтобы не улететь опять, я решил пойти посидеть, где поменьше народу. К обеду мне полегчало. Вроде было с энергией тоже полегче. Я решил после обеда пойти опять на Даршан. Я уже знал половину охранников и священников Кедарнатха. Я прошел опять без очереди, как свой. Меня священники пропустили. Я повторил в точности вчерашний ритуал, но больше ничего не произошло. Я посидел с Браминами внутри возле Джйотир Лингама. Они спросили, где твой храм. Я показал им Черноморское побережье, потом Сочи и Горы Кавказа, и показал аул Тхагапш, где у меня был жертвенник, и где я служил последние пару лет, я показывал на карте. Они очень удивились. Начали меня обнимать и смотреть на меня, как на существо из другого мира. Весть по Кедарнатху про меня разлетелась моментально. Вечером йоги подходили ко мне, и просили показать, где у меня храм, в котором я служу. Они не верили своим глазам, и говорили, ничего себе, где есть сила Матушки и Махадева. Мне уже было легче. Энергии потихоньку сгармонизировались. Я хорошо отоспался и утром попрощался с йогами и браминами. Поклонился Кедарнатху и пошел вниз на грешную землю, как Махадев с Кайласа. Я всю дорогу на Бадринатх и Кедарнатх, во всех своих скитаниях по Гималайским святыням я постоянно был с Гуруджи Пайлотом Бабаджи. Он меня наставлял практически все время. Иногда ко мне просто приходило понимание куда идти и что делать, а иногда я получал наставления голосом, как принято в нашей древней Джуна Акхаре у Йогов. Если Гуруджи настоящий, то так происходит с каждым учеником, а если Гуру подделка, то такого не происходит, то нет сакральной связи. Есть конечно гуру наставники, они называются Шикша-гуру. Но Шикша должен иметь благословение на такое служение у просветленного владыки в Акхаре. Если такого благословения нет - это обман, подделка под Гуру. Шикша-гуру так и говорят: я не просветленный, в Самадхи не был, но такую йогу или такое знание я могу тебе просто объяснить, рассказать, пояснить.

С уважением Махарадж Анупам.

Чернокнижник.

Когда я жил ребенком в Советском Союзе и смотрел на совковую жизнь, и на все происходящее вокруг - первый фильм, который произвел на меня незабываемое впечатление был американский фильм под названием «Чернокнижник». Я был в восторге от сюжета фильма. Он начал пробуждать мой магический ген, и я тоже мечтал, как герой фильма черный Колдун, нагадить окружающим меня мерзким уродам в школе, милиции и гопникам во дворе. Наше поколение жило в информационном вакуме, никто не хотел быть пионером или комсомольцем, внученком Ильича - все дети в школе сразу полюбили Чернокнижника. Мне не нравились многие сцены фильма. Главного героя там выставляли конченным негодяем сатанистом ради того, чтобы церковная пропаганда могла показать всем, что магический человек, который занимается магией - это конченный негодяй, и на нем клейма негде ставить. Но сама идея фильма пробудила в совковых изолированных от магической информации детях глубинную память, и они вспомнили время, когда они были свободны, и, когда они жили магией. А детское сердце не обмануть. Можно врать бесконечно, как это делают взрослые задроты всю жизнь, приспосабливаясь,

чтобы выжить в этом мире, угождая администрации, которая им обрезала крылья, и из орлов превратила в куриц на птицефабрике. И никто из детей в это не верил, что чернокнижник - негодяй. Хоть как им красочно это не старался показать режиссер в фильме. Я был еще маленький, но имея только маленький жизненный опыт, уже понимал, что на самом деле все наоборот, что меня дурит лживое и гнилое демонизированное общество, которое говорит одно, делает другое и думает о третьем. Чернокнижник в русском народе всегда был уважаемым человеком, как вудун у негритянского народа. К нему всегда шли за помощью, как раз таки от негодяев. А такие вещи на Руси, которые приписали в фильме Чернокнижнику, делала всегда власть. Ленин наслаждался и получал удовольствие от того, что подписывал приказы для массовых расстрелов малолетних детей. Сталин убивал и пытал людей миллионами. Сколько людей убили и запытали бандиты в девяностых под командыванием Ельцина и его людей. Я понимал, почему гопники на улицах городов в Советском союзе такие жестокие, и обезьяньи припадки агрессии с ними происходят постоянно, не зависимо от рациональной причины, им срывает чердак и неуправляемый гнев вырывается наружу. Люди в нашей стране после такого образования становятся демонизированными, мечтающими убивать любого, кого увидят в поле своего пьяного обзора, только дай им деньги - они убьют кого захочешь. Когда я видел свинное рыло советской власти в милиции, администрации, лживого комсомольского вожака, который потом убежал в Германию, лживых учителей и директора - я молился Богу, чтобы к ним всем пришел Чернокнижник и проклял их. Но Чернокнижник не приходил, и эти твари продолжали совершать свои должностные преступления. Я делал прическу и одевал на себя черную рубашку со штанами, как у Чернокнижника, и старался всячески походить на него. Я изучал черную магию, чтобы самому проклясть директора школы, садиста, который получал удовольствие, избивая детей, о чем все знали и считали нормальным в нашей школе. Или хотел проклясть мента, к которому таскали детей. Он много детей сгноил в колонии и поломал их судьбы на всю жизнь, сделав их моральными уродами. Чернокнижник для меня и моих друзей был персонаж положительный. Я понимал, что в фильме нам все наврали, чтобы очернить чародея. И для того, чтобы летать по воздуху, не надо ему убивать детей и варить из них жир. Наш директор школы и его ведущие учителя довели до самоубийства много детей в нашей школе, задрачивая их никому ненужной учебой и воспитанием, что они от этого вешались и прыгали с мостов. И я не видел, чтобы директор начал от этих детских самоубийств летать по воздуху и по школьным кабинетам. Он по ним ходил и продолжал избивать детей за мелкие провинности. Чернокнижника любили все дети в нашей школе. У детей в школьном возрасте еще не задавлен магический ген Божественного светящегося существа. И педагогов готовят и обучают в нашей стране, чтобы этот ген в детях убить, подавить и уничтожить духовную светимость. Дети знают, что являются сами молодыми магами, и любят такие персонажи, как был Колдун из фильма «Чернокнижник». Он был для нас всех символом свободы и могущества, нашим родным символом нашей магической природы человечества. Все дети смеялись над Лениным и коммунистами, и над Директором Садистом. Взрослые люди не были друзьями детей за свою ложь и приспособленчество. За предательство магической эволюции взрослых никто не уважал, и не слушал их лживые наставления. Никто из детей не хотел, когда вырастет, быть похожим на этих лицемеров и врунов. Они очень много болтали в школе про честность, милосердие и доброту. Но все видели их позорные поступки, и все любили колдуна Чернокнижника. Они знали, что он хороший, а люди типа директора и учителей с ментами и администрацией - твари конченные, которые предали магическое человечество. Это видно было по поступкам взрослых, которые хотят уничтожить детей, убить их морально, подчинить их и дрессировать, как животных, применяя всякие