Игрушка для дочки Полкана

Слушаю дальше вполуха, переводя взгляд на Полкана Царько. Он подходит к инструкторам.

Они стоят у маленькой трибуны, у плаца.

Руки им не жмёт, так общается, сложив свои за спиной. Хотя, тут руки особо то и не жмут, больше по уставу. Но все равно малоприятный мужик.

Взвод остаётся на плацу с инструкторами.

- Вольно... - выходит вперёд Псих.

- Прям не кликуха, а спойлер к нашей службе, - ворчу я.

Достает бумажку. Читает.

- Кременчуг, Артамонов, Ильюшенко, Якунин, Левченко. Три шага вперёд.

- Понеслось... - шепчут в толпе.

Разглядывает наши лица. Давит на нос малому.

С шипением Дан дёргается.

- Кру-гом.

Цокает, закатывая глаза на разброд в нашей пятерке.

- При команде "кругом" разворот осуществляется на сто восемьдесят, Левченко, а не на триста шестьдесят.

- А... Да.

- Команды и поправки старших по званию не комментируются, если не требуют ответной реплики "есть" или "разрешите уточнить".

- Есть.

Йода и Танго курят поодаль поглядывая на нас.

- Итак... Посмотрите внимательно на своих товарищей. Особенно на Левченко... Шаг вперёд, Левченко. И Артамонова. Шаг вперёд. Если бы ваш взвод выходил сейчас из зоны боевого столкновения, мы бы их потеряли. Потому что нельзя держать в полном боевом снаряжении высокий темп с нарушенным носовым дыханием. Не хватит кислорода. Они отключатся.

Ну и отправить их в лазарет. Пусть отлежатся. И меня... - мечтаю я. Туда иногда Ульяна забегает.

- И когда вы разбиваете нос товарищу в лёгкой потасовке, вы должны помнить, что это , возможно, приговор. Нарушение дыхания при марш бросках можно приравнять к лёгкому ранению. А легко раненые остаются прикрывать отходящих. Так как шансов выйти, выжить у них априори меньше. Процент выживших среди них ниже двадцати.

Пауза.

Ну... в целом ясно, да.

- А сейчас мы увидим на практике как "умрут" Артамонов и Левченко. Кросс на десять километров.

- Э-э-э... - ропот.

- И когда они "умрут" их "тела" потащит взвод. Мы же своих не бросаем, верно?

- Разрешите обратиться? - спрашиваю я.

- Разрешаю.

- Мы все поняли. Не стоят наши детские разборки жизни товарища. Можно Левченко и Артамонову не бежать в этот раз?

- Нет. Нельзя. Все новые смыслы закрепляем ногами или болью. На уровне лимбической системы.

- Черт... - скашиваю взгляд на Данилу.

Ему и без броска хреново.

- Вернуться в строй. Взвод, на старт! - рявкает.

Перед стартом Псих отводит "раненых", заставляя их по очереди зажимать ноздри и продыхивать отек.

- Ограничение кислорода включает балансировку сосудистой системы. И организм сам уменьшает отек, пытаясь увеличить количество поступающего кислорода, - объясняет им.

Кросс идёт по петле "пересечённой местности". Инструктора бегут с нами - не срежешь, темп не скинешь. И мы конечно сдыхаем. И совсем не потому, что не можем десятку сделать. А потому что - не та обувь, не та одежда, нет привычной приветливо пружинящей под ногами прорезиненной дорожки стадиона. Кто-то выворачивает ногу на колдобине, кто-то цепляется за корни, разбивает колени, "раненые" не могут дышать. Водички нет. Ремень, сука, неудобный! Бьёт прямо в синяк на косточке бедра. Мне не дают подхватить Данилу, когда он падает, толкая меня в спину.

- Вперёд-вперед...

Оглядываюсь. Его тащит кто-то другой. А я, с ещё одним пацаном подхватываем Артемона. Потом передаём "раненых" другим, когда совсем выдыхаемся.

На финише падаем на пробившуюся зелёную травку. Мокрые, задыхающиеся. Убиты все, кроме, пожалуй, человек пяти тихонь, которые ни во что не впряглись ни вчера, ни сегодня.

И после броска стирается наша неприязнь с пацанами, с которыми конфликтанули. Но появляется неприязнь к этим тихоням...

- Нахуй бы такой лагерь... - хрипя, втягивает ртом кислород Даня.

Никак не может отдышаться.

- Голова... - сжимает виски. - Пить дайте...

- Терпите, - жуёт веточку Танго. - Отдышитесь, попьете. Кто вам сейчас за водой пойдет?

- Ненашев, - пинаю по берцу одного из тихонь-молчунов. - Метнись за водой. Ты никого не тащил. Видишь, пацанам плохо...

- Ты мне не командир.

- Я тебя бля сейчас "раню"...

- Ранились уже. Весь взвод отхватил. Герои...

- Иди нах...

Йода, сидя недалеко от нас делает пометки по нашим персонам.

- Товарищ капитан... - сиплю я.

- М?

- А что Вы там помечаете?

- Разное.

- Например?

- Например, что рядовой Якунин, проявляет лидерские качества и заботу о товарищах.

- Классный я, да? - устало усмехаюсь.

- А значит, будет младшим сержантом...

- Супер!

- Отвечать за все проебы взвода головой и следить за выполнением приказов во вверенном ему взводе.

- Ой, не... Нахрен надо.

- Так, понятно... - пишет ещё что-то.

- Ну, а теперь что?

- "Боится ответственности, не ориентирован на успех группы".

- Нет, ну чо Вы сразу, а? - смеюсь я.

- Короче, жениться тебе ещё точно рано. Сопливый ты ещё...

- Я и не планирую.

- Якунин... - тише. - Я тебе про царскую дочь говорил?

- Мм... Да.

- Не усёк?

Сижу перевариваю.

Пересеклись мы только один раз. Вчера. Флирт наш могли слышать только пять человек...

- И кто у нас крыса?

- "Крысы", Якунин, это важные члены группы на этапе ее формирования.

- Не скажете, короче?

- Нет.

- Ладно...

- Рядовой Ненашев, за водой, - распоряжается Псих.

Уходит.

- Якунин - с ним.

Поднимаюсь, пересиливая себя.

- Ну что? - слышу тихий разговор инструкторов за спиной. - Сержант?

- "Туманным будущее мальчика является"... - в стиле Йоды шутит капитан Шутов.

- Ясно. Ну ничего... Проясним.

Глава 6 - Прикормка от Царевны

Воскресенье...

До присяги увал не положен. И мы уже едем крышей тут.

- Хоть бы заболеть уже что ли... К Аллочке хочу, - вздыхает Дан. - В мягкие лапочки...

В медпункт просто так не побегаешь. За этим следят. Без распоряжения - нельзя.

- Учи, давай, кидаю в него уставом. Если в этот раз кто-нибудь проебется, нам опять завтра от забора до заката маршировать. Кремень, ты слышал? К тебе вопрос!

- Отвали от него, - тихо бросает Артемон.

- В смысле - отвали?!

- Он дислексик... - тихо.

- Это чо за хрень?

- Читает и пишет плохо. А интеллект высокий. И по рукопашке крут.

- Как так?!

- Вот так... Какая-то зона мозга глючит.

- Это же отвод.

- А ты не трынди лишнего.

- Как он прошёл?

- Мы помогали. Я ему потом почитаю...

- Так, короче, пацаны. Читаем устав вслух! - громко распоряжаюсь я. - Кремень, вникай... "Бой - основная форма тактических действий... ".

- Ну ты мешаешь, Якунин, ноет кто-то.

- Не ныть. "Стойко переносить тяготы военной службы..." Или как там? Даня, куда ты там пялишься?

- Гвоздь ищу в интерьере.. - вздыхает он. - Нахера?

- Повеситься...

- Гыыы... - ржет казарма.

- Здорово, бойцы! - бодро заходит прапор Ложкин.

- Товарищ прапорщик! Верните телефоны.

- Ну ты придумал, Левченко! Может, тебе ещё и интернет раздать? Пять человек оделись, метнулись за мной.

Выходит.

Тоскливый гул и ропот по казарме.

- Ну воскресенье же...

Но кого это ебет. У рабов выходных нет.

- Кто пойдёт? - обводит взглядом всех Артемон.

- Да пофиг, я пойду. Хоть прогуляться, - встаёт Дан.

- Ну и я тогда, - откидываю устав.

- Пошли, Кремень! - пинаю по кровати ему. - Я тебе не бесплатно книжки читаю.

За ним подтягиваются и остальные из нашей злополучной пятёрки.

- За мной! - чешет вперёд Ложкин.

- А что делать-то надо?

- Мебель Полкану в дом занести.

- О-о-о...

Как интересно!

Выводит нас из части.

В сквере скамейки и клумбы в пятницу наши красили. Кто-то цветы посадил. Деревья цветут...

- Мм... Весной как пахнет! - переговариваемся мы.

- Товарищ прапорщик, можно мы в магазин заскочем? Пить хочется.

- На обратном пути.

Через сквер идем в направлении единственного приличного здания в военном городке.

Двухэтажный коттедж. По кирпичному забору начинает виться молодой вьюн. Кованые ворота открыты, стоит две грузовых газели.

Улыбаясь, слушаю сорвавшийся в галоп пульс. Взгляд скользит по окнам.

Где моя "царская дочка"?

- Ульяна... - пихает меня локтем Дан.

Оборачиваюсь.

Идёт с пакетом из магазина, видимо.

В белых туфельках с ремешком по щиколотке. И свободном платье чуть ниже колен с длинными рукавами. Прихваченном тонким белым поясом на талии. А все равно видно, что фигурка - бомба, как не прячь.

- Здравствуйте! - здоровается с нами.

- Здравствуйте... - на разные тона выдаем в ответ.

Демонстративно игнорирует мой взгляд. Щеки алые, глаза блестят...

- Ульяна Николаевна, - дёргает Дан ворот, широко ей улыбаясь. - Вынесите водички, пожалуйста. Пить хочется... Жарко.

Денёчек сегодня солнечный. Как летом!

- Сейчас, - обещает нам Ульяна.

Полкан с недовольной рожей стоит в дверях.

- Что там за базар? - сверлит взглядом подошедшую Ульяну.

- Солдаты пить просят.

- Потерпят.

- Воды то уж можно людям дать!

Уходят в дом.

- Мудило... - тихо обмениваемся мы мнениями.

Начинаем разгружать газели.

Минут через двадцать выходит Ульяна. Ставит большой графин и пластиковые стаканчики на уличный стол.

В графине плавают дольки лайма, лимона, несколько нарезанных ягод клубники, веточка мяты и лед.

- Спасибо! - налетаем мы.

Чай, компот и какао уже задрали!

- Я в раю... Мм... - выпив залпом стакан, закрывает глаза Дан. - А полкан, случаем зятя не ищет? Я б женился...

- Э! - припечатываю ему кулаком в бицуху. - Это моя лялька!

У меня внутри словно гироскоп, который чувствует где она, смотрит или нет. И она смотрит... Откуда-то сверху.

- Быстрей шевелитесь! - подгоняет нас Ложкин.

Скидываем верх, и с голыми торсами таскаем мебель.

- Это на кухню, - вальяжно машет руками Царько со второго этажа.

- Ульяна, покажи им куда.

Ульяна накрывает стол.

Огромное кресло застревает в проходе. Корячимся с Даном.

Ведём носом по воздуху.

- О, таблеточки с мяском... - сводит он жалобно брови брат.

Уля накалывает на вилке пельмень. Показывает ему "тссс" И быстро скармливает.

- Мм... - тихо стонет он.

"А я?! " - с возмущением шевелю беззвучно губами.

"Так и быть! " - закатывает глаза, скармливая второй мне.

- Мм... - качаю от удовольствия головой.

Домашние, с мясным соком внутри.

Пока мы там ставим кресло. Засовывает нам в рот быстро ещё по маленькому бутерброду с маслом и красной икрой.

Перед третьей порцией вкусняшек - прессованными языками на галете,

ловлю её руку, прижимаясь губами к пальцам.

Подмигивая, целую.

Зубами хищно перехватываю бутер.

Выходим из кухни, стараясь не жевать и не палиться.

На улице не договариваясь, резво отжимаем второе такое же кресло у пацанов.

- Нет, - тормозит нас Царько при попытке занести в кухню. - Это на веранду, туда...

- Да, блять... - перешептываемся. - Вот облом!

Ставим, идем обратно.

И пока Полкан орёт на пацанов, что они там что-то не аккуратно сняли, на обратном пути к нам в рот заскакивают канапе с Бри, оливками и копченостями.

- Я сейчас кончу... - стонет Дан.

- Мхм... Ммм... - жуя я.

- Дурею от этой прикормки…

- Кормилица наша, - стебет ее Дан.

Она хихикает.

- Чего застряли? - рявкает Царько.

Ускоряемся.

Он заходит в дом, провожая пацанов, тащущих диван.

Строя глазки в окно Ульянке, мы стебемся и показываем ей пальцами сердечки, и биение сердца ладонями. Пока не смотрит Ложкин.

Сложив руки на груди, Уля надменно ухмыляется.

Прикольная девчонка…

Глава 7 - От скуки

- Ты куда?

- Доставка к КПП должна приехать.

- Не припомню.

- Пап... - зажмуриваюсь я. - Я на маркетплейсе заказала кое-что нужное себе. С доставкой на адрес КПП.

Телефон у меня есть. А своего выхода в интернет - нет. Вернее, там стоят маркетплейсы, но заблокированы все соц сети и исходящие программы, приложения, кроме магазинов. А звонки мне идут через переадресацию. В общем...

- Что заказала?

- Мне восемнадцать. Ямогу больше не отчитываться.

- Чего ты можешь? - с уничижающей угрозой.

- Не отчитываться.

- Ты, моя дорогая, ничего не можешь, пока я тебе этого не разрешу.

- Мне восемнадцать.

- И что? Ты не можешь обеспечить себе безопасность. Ни физическую, ни финансовую.

И пока это так, ты будешь спрашивать у меня разрешение на всё. Совершеннолетие это не цифра, а автономность.

- А когда я по-твоему это смогу?! Ты ведь не даёшь шанса.

- Когда выйдешь замуж.

- Как же я выйду, если я даже ни с кем не встречаюсь??

- Для этого не надо встречаться.

- Класс! А я, может, хочу встречаться, а не замуж.

- Чего именно ты хочешь? - взрывается он. - Что такое "встречаться"? Ну-ка! Детали...

- Общаться, гулять...

- Порно роликами обмениваться? Под заборами сношаться? Этого не будет.

- Капец! А-а-а!! - передёргивает меня, взрывая от гнева.

- Никаких, ясно? Выросла - иди замуж! Маленькая - сиди, не дергайся.

- Была бы мама с нами... - от обиды дрожат мои губы

- Но мама не с нами! - разъяряется он ещё сильнее. - Маме тоже захотелось "погулять"!

- Не смей говорить о ней плохо.

Швыряю в раковину с грохотом тарелки.

- Ты ее обижал!

С застывшими в груди рыданиями, ухожу к себе.

Нет, не плачу. Просто судорожно дышу, глядя в окно.

Мама сбежала от него. Он ищет... Но даже со своими связями не может найти. А связи у него ого-го... Мы даже к генералу полиции в гости ездили. Может, мама давно уже не в России?

И наверное бы обязательно связалась со мной, но как ей найти контакты, если их НЕТ.

Я маму не осуждаю. Отец невыносим. Я бы сбежала тоже. Уверена, она хотела и меня забрать. Но что-то пошло не так...

Я не хочу, чтобы он ее нашел!

Я просто надеюсь, что она в порядке.

Перед тем, как она сбежала они сильно поругались. Мне показалось, он ее ударил. Ругались за запертой дверью. Она сначала кричала что-то ему в ответ. А потом резко замолчала... Словно ее ударили.

Я тогда испугалась... А с утра мама тихо исчезла.

После ее побега я стала пленницей, на домашнем обучении. Он с ней не разводится, в полицию о том, что она пропала без вести не заявляет. Говорит, уехала к родителям.

Какие родители? Мама сирота.

А может, он ее прогнал?.. Такое тоже может быть!

Поскорей бы уехать отсюда.

Все вокруг, понимая неоднозначность ситуации и его скверный характер, молчат как рыбы об лёд. Словно мамы никогда и не было.

И я молчу. Хотя очень скучаю, очень...

А сейчас вот вырвалось!

Я уверена, что как только освобожусь, мама мне о себе сообщит.

Обуваюсь в прихожей.

- Скинь мне куар, тебе принесут заказ.

- Там весна! Там цветы! Я хочу гулять! Если меня не пропустят забрать заказ... - угрожаю я. - Ну я не знаю! На воротах там вздернусь!

- Чего несёшь?!..

Хлопаю дверью.

Вот по грани сейчас ты ходишь, Ульяна. Перекроет его. Совсем под замок посадит и патруль к дому приставит. Так уже было... Но с мамой.

На улице выдыхаю. И даю себе обещание держать себя в руках. Иначе, я никогда не уеду.

В белоснежных кедах с цветочками и белом льняном костюме обхожу лужи. Только дождик прошел.

Срываю веточку сирени. И иду, периодически вдыхаю запах.

Настроение налаживается.

На КПП солдаты с автоматами в полном прикиде. Стоят как сфинксы на своих постах.

И молодняк... Разъездяи с сигаретами. Хохочут. Ворота открыты. Стоит краска, кисти, валики...

Со спины по плечам узнаю Якунина.

- Товарищ прапорщик! Ну смысл красить мокрые ворота? Облезет же все.

- Распоряжение.

- Облезет, - спорит с ним Якунин.

- Облезет, значит, стистишь краску и покрасишь заново.

- Да ё-моё!! - возмущённо.

Саунд: Бумбокс - Хоттабыч

Левченко катается на воротах, отталкиваясь как на самокате:

- "На восьмом пати в ниглиже... На девятом этаже - медведи и Фаберже... Этажом выше - спецназ на крыше!"

- Ой, не напоминай, - выплёвывает жвачку Ренат. - “Пати в неглиже…”. Теперь ебёмся по взрослому, братан. С воротами.

- Ахаха!

Разглядываю их.

Левченко, вот, например, милаш и зайка. Ему за ушком почесать хочется. А Якунину не хочется! Ему хочется залепить по моське наглой... Но сердцебиение от него спускается в самые неприличные места. Ну почему так?!

Ты мне не нравишься! - разговариваю с ним про себя.

- Ты не понимаешь суть службы, Якунин, втирает ему Ложкин. - Ты должен научиться выполнять приказ не анализируя. Вопреки логике и инстинкту самосохрания. Пока ты этим навыком не овладеешь, хреновый ты солдат.

- Да просто я нормальный командир! - дерзит Якунин. - И башкой думаю.

- Сначала ты хороший солдат, потом только, хороший командир. А хороший солдат... Что?

- Что?

- Своей головы не имеет, Якунин.

- Да тьфу!

- Братишка, давай уже красить, пох, - катается Левченко. - А то мы не попадём на рукопашку с этим нарядом.

Парни берут кисти.

- Здравствуйте, - прохожу мимо.

- Здравствуйте! - радостно.

- Что-то вы с таким энтузиазмом здороваетесь, словно с утра мало маршировали, - прикуривая сигарету, стебёт их Ложкин. - Здравствуйте, Ульяна Николавна, - здоровается со мной.

На проходной меня пропускают. Но смотрят так, словно сейчас в спину выстрелят, если я побегу.

Долбанутые...

Но это не они, конечно. Это их батенька взбодрил.

Забираю у курьера пакеты, перекладываю в рюкзак.

Возвращаюсь.

Медленно иду мимо парней. Встречаемся взглядами с Якуниным.

Хищно улыбается, облизывая губы. Взгляд пошлячий...

- Зачем они красят? - встаю рядом с Ложкиным.

- Гости приедут... Наводим шик, блеск, красоту.

Проверка, наверное, какая-нибудь.

- Там, возле нашего дома, два фонаря перегорело.

- Будет сделано, Ульяна Николавна.

- Спасибо, - делаю шутливый реверанс.

Ложкин уходит на КПП. А я мимо ворот иду дальше.

Прохожу в метре от Якунина. Сердце колотится...

Он незаметно протягивает мне раскрытую кисть, глядя в глаза.

Зачем-то на мгновение проезжаюсь по его ладони пальцами. Едва касаясь.

Сжимает в кулак, но не успевает поймать.

Иду дальше, улыбаясь и уговаривая себя не оглядываться!

Обойдется, моська нахальная!!

Но все же оглядываюсь на мгновение через несколько шагов.

Раскрывает кулак, словно выпускает бабочек из него и сдувает в мою сторону.

И мне так щекотно от этого... Словно все эти бабочки долетели до моего живота!

Через какое-то время оборачиваюсь ещё...

Засунув руки в карманы так и смотрит мне вслед.

Ах...

Но это всё от скуки, конечно же... Просто от скуки!

Глава 8 - Гости

Окно на кухне открыто. Я нарезаю томленое мясо, отделяя его от костей. Из любопытства подслушиваю и подглядываю.

Гости приехали...

Генерал Вахатов и жена его Юлианна.

Вся отполированная и роскошная. Мама никогда такой не была. Мама была улыбчивая и простая. И дома все делала сама. А у Юлианны такой маникюр, что едва ли ложку можно нормально держать. И по модному сделаны губки. Не пошлые пельмени, а вполне себе красиво... Она на шпильках. Тонких высоких, стальных.

Нет, мне не хочется выглядеть так уж. Но и так как я тоже не хочется!

Снимаю фартук, мою руки.

Я в самом красивом своем платье. Но секса в нем все равно ноль.

Оно нежное, белое, газовое, с пышной юбкой в пол и едва уловимыми голубыми цветами. Как ребенок буду рядом с ней. А хочется уже немного взрослости!

Распускаю волосы, прикрепляя с одной стороны заколку в виде голубого цветка.

Прошлый век! Барышня. Осталось только кружевной зонт в руки взять в солнца.

Но ничего более адекватного для встречи гостей нет.

- Что ж та такой коттедж и в части отгрохал? - спрашивает отца Вахатов, оглядывая наши хоромы. - Его же если что даже не продать. Если тебя попрут, то придётся просто бросить.

- Так я его и не на свои... Как благоустройство части счета на стройку оформлял.

- Мм.

- Да и с чего меня попрут? - настороженно.

- Ну чего задергался? Не с моей подачи, Коля, тут не волнуйся. Я человек надёжный. Но всякое у нас бывает. Нахуевертят твои вот... инструктора, например. А у тебя погоны слетят.

- У меня надёжные инструктора. Фейсы рекомендовали.

- Там тоже, знаешь, рука руку моет. Вспомни хотя бы историю с Мансуровым. Что там было... Шито-крыто. Да только генерала то нет... И засекречено всё.

- Генерала? Я думал ты про майора Мансурова.

- Так и там история тёмная. Тоже как в воду канул. А этот твой, зоопсихолог, по делу там проходил... У него такой послужной, мама не горюй. Говорят заложников расстрелял. Кукуху сорвёт и солдатиков твоих грохнет.

- Да не... Чисто в его личном.

- Так и в твоём чисто, Коль... - ухмыляется.

О чем они говорят, я конечно не понимаю. Но мне становится гадко и жарко в груди. Я чего-то не знаю про отца?

Отец забирает у Юлианны, нюхающей мой цветущий куст каприфоли, чемоданчик на колёсиках.

Ведёт их в дом.

Выхожу им навстречу.

- Здравствуйте.

Платье словно вынуждает меня сделать лёгкий реверанс, и я чуть заметно присаживаюсь, улыбаясь.

- Боже... - открыв рот смотрит на меня Виталий Андреевич. - Уля? Вот это да! А я уж думал, ты второй раз женился Николай. Ну, красавица! Бриллиант!

Неловко заправляю прядь волос за ухо.

- Сколько же тебе уже лет?

- Восемнадцать.

- Невеста...

Юлианна недовольно прокашливается.

- Здравствуйте, - улыбаюсь и ей.

- Тебя и не узнать... - с ревностной ноткой в голосе.

Пожимаю плечами.

Когда мы приезжали, она и слова мне не сказала. И взгляда не бросила. Как уж тут ей узнать?

- Проходите за стол.

- Уля у меня сама всё готовит, - комментирует отец "жирно" накрытый стол.

Отец велел усыпать деликатесами. Может только что устриц нет, потому что свежие не достать. А так я даже дальневосточного краба отварила, красиво украсив морепродуктами.

Виталий Андреевич щедро хвалит меня и всё что я тут наготовила. Взрослые выпивают.

Виталий Андреевич наливает в мой бокал вина.

- Ну куда ты ей, Виталий, - машет рукой отец.

- Взрослая уже. Можно немного.

И я... из вредности делаю пару глотков. Вино вкусное. Но алкогольное послевкусие - бе-е... И я незаметно запиваю вишнёвым компотом.

Нам с Юлианной вообще не о чем говорить. Она скучает... Я слушаю мужчин.

- Что там у тебя с перспективами, Коля?

Отец бредит генеральской должностью. Но...

- Генералы сидят на своих местах и никуда не собираются.

- Ничего... Никто не вечен.

Почему-то бросает многозначительный взгляд на жену.

Достаю тяжёлый пирог из печи.

- Улечка... - подрывается Виталий Андреевич, перехватывая у меня из рук. - Давай-ка помогу. Что это у тебя?

Юлианна поджимает губы.

Неловко переминаюсь с ноги на ногу.

Специально он её бесит, что ли?

- Это пирог с осетром.

- Боже ты мой. Ну Николай за такую невесту нужно полцарства торговать, не меньше! - шутит он.

- Ну напекла! Куда ж столько? - закатывает глаза отец. - Не съедим же.

- Не съедим, отдам солдатам.

Они нам забор перекладывают. Вечно голодные...

- Ещё я солдатню осетрами не кормил.

А я всё равно отдам.

- А что там за собак завозили перед нами?

- Да... - отмахивается. - С какого-то закрытого объекта. Генерал наш передал. На утилизацию.

- Утилизацию? Чего ж они так с собаками?

- Это не просто собаки. Убийцы. Их сворой рвать на поражение натаскивали. Что с ними теперь делать? Психика уже нарушена. Воспитать не воспитаешь. А инструктора их запросили на тренинги для солдат. Так что пока проживут ещё.

- Не загрызут бойцов? - смотрит на Юлианну, откусывая кусок пирога.

- Не загрызут. Если из клетки их не выпускать.

- А если выпустить?

- Тогда, пожалуй, загрызут... Только стрелять их теперь.

- Ну ты погоди стрелять-то... Дай на тренинги посмотреть. Интересно...

Юлианна лениво ковыряется вилкой в пироге, выедая осетра и оставляя тесто.

- Ммм-м! Улечка, ну мастерица! - хвалит пирог Виталий Андреевич.