Ретроградный Меркурий

- А мне даже не написала... - теряя последнюю энергию, качаю неверяще головой.

- Взбодрись, - бьёт по плечу. - Размазня. Накосячил - исправляй.

Смотрю на часы.

Теперь у нее график плавает, и не знаю во сколько забирать. А звонить не хочется, хочется сюрприз. Ладно, подожду.

Потискав на прощание племяшей, обуваюсь.

- Дядя Иван... - виснут они. - А к собачкам можно?

У нас рядом с базой маленький хоспис для служебных собак, вышедших на пенсию, или не восстановившихся после ранений. Не всех удается пристроить. Вот, детей туда катаем, собакам нужно общение, а не только уход.

- Завтра поедем.

Заберу их на день, пусть Андрюха с Варей вдвоем побудут.

Перед тем как проехать пост во двор управления, вывешиваю на лобовуху пропуск. Паркуюсь на внутренней стоянке.

Слушаю музыку, жду жену.

Помню, как тут голову на неё сворачивал... Моя Лара Крофт.

С первого взгляда влип!

Улыбаюсь, вспоминая ощущения, когда была ещё не моя. И в груди колотится и горит. Словно и не было этих лет вместе.

Чувствуя лёгкое возбуждение, дёргаю вниз ворот.

Не отмораживайся, пожалуйста, у меня уже крыша едет… - у меня с ней вдруг стало много внутренних диалогов, когда нормальные закончились.

Яра выходит где-то через час. Волосы распущены. А она их только дома распускает. Для меня...

Это дёргает, почему-то. Зачем распустила?

Останавливается на крыльце с кем-то из коллег. Короткий разговор... Ветер развевает темную копну.

Проходит мимо меня. Бросая взгляд на стоянку, слепо смотрит.

Машину свою по привычке ищет?

Вздрогнув, поворачивается к воротам. Вырубив музыку, опускаю вниз стекло, чтобы окликнуть ее. И одновременно набираю.

Только не успеваю. Между нами встаёт черный лексус премиум класса. Тонированный темнее, чем положено.

- Диляра... Садись. Подброшу.

Голос того майора. Скрипучий и надменный.

- Спасибо, товарищ майор. Но я...

- Как хочешь, - не дослушав.

Плавно трогается с места, отъезжая к воротам.

Мы встречаемся взглядами. Я слышу, как звонит ее телефон. Скидываю вызов. Поднимаю стекло.

Молча садится ко мне в машину.

Тишина звенит от напряжения между нами.

Смотрю на ее профиль.

Решительно разворачивается ко мне.

От ее взгляда ловлю спазм в груди. И мне кажется, мы сейчас полетим в пропасть. Она скажет, что...

- Вань... - неожиданно мягко.

Сжав моё лицо ладонями, подаётся вперёд и прижимается губами к скуле.

В порыве, сметаю все вокруг, обхватывая ее за талию и впечатывая в себя. Куда-то летит мой стакан из под кофе, ее сумка, телефоны...

Чувственные губы гладят моё лицо. Очень нежно. Так это все проникновенно, что даже больно.

Мы целуемся, едва касаясь губами, с трепетом и закрыв глаза, как подростки. Хотя, нет... Подростки так не умеют. Я не знаю, откуда вообще берется этот трепет...

Нас обрывает стук в окно.

Вздрогнув, застываем и шокированно смотрим друг другу в глаза.

Бля... Мы же вообще у управления, под камерами безопасников.

- Зольниковы! - повторяется стук.

Дядька!

Опускаю стекло.

- Вы чо?! - шипит на нас, вытаскивая изо рта сигарету. - Нашли место! Негде вам что ли?..

- Ой...

Щеки сводит от попытки не лыбиться.

- Извините, товарищ полковник.

- Марш отсюда...

Глава 9 - Рабство

Вызов от полковника Зольникова. Крыша наша и главный карательный орган. По совместительству муж сестры, моей близняшки.

- Зольникова, - отвечаю официально.

Потому что звонит он мне на рабочий номер.

- Зольникова... - недовольно. - Какого лешего?.. Крышу решила сменить?

- Извини, Виктор. Я...

Дура.

- Дура... Я там власти не имею.

А где ты власть имеешь, ты меня настрого брать запретил!

- Без меня решила плыть?

- Ну вот так вышло, - тру висок.

Виктор никогда не нежничает. Режет жёстко. Но всегда по делу.

- Тонуть будешь, Ивана мне не смей топить! - рассерженно.

Скидывает вызов.

Дура... Дура! Дура.

Дура, что из под крыши высунулась. Это бесспорно. Но с другой стороны, может и повезло. Кто знает, в чьих руках бы сейчас эти дела наших девочек вторую жизнь обрели.

С дерьмовым предчувствием, долистываю до конца дело Муратова. Это дело бывшего хозяина Насти... Жены Сергея, старшего брата Ивана.

Этот экшен я хорошо помню. Я в нем участвовала. Хотя в деле лично не фигурирую.

Анастасия Барковская... ныне - Зольникова. Ой, смертей-то сколько на бедную Настю нашу навешали. Как черная вдова в деле числится.

Настя тоже несколько лет была пленницей.

Маньяки долбанные, шлюх им мало! Девочек хороших подавай.

И Настин, и Варин маньяки, с повреждённым мозгом, отдыхают от жизни в одном и том же специализированном заведении. Оба мудака чудом выжили.

- Ознакомилась? - заходит Мансуров.

- Ознакомилась... А Вы, товарищ майор, наверное, третье дело принесли? - сжимаю зубы.

Третье дело - это сестры моей Эвы. Она тоже хорошая девочка. И на нее тоже упырь нашелся!

А я вот - девочка плохая... Упырям невкусная.

- Ты наивно полагаешь, что их всего три? - сухо улыбается Алишер.

- В чем цель?

- Видишь ли, я не приемлю никаких форм сотрудничества с персоналом. Только тотальное осмысленное рабство. Люблю, знаешь ли, когда каждую мою мысль услужливо улавливают до того, как озвучу. И если брошу мячик, его несут обратно в зубах и хвостом виляют.

- Боюсь, это не моя история. Не сработаемся.

- Думаешь? - опасно прищуривается.

- Да и к тому же, какое мне дело до преступников в погонах, что в этих делах фигурируют?

- А дело у нас другое, Диляра. У нас в московском отделении безопасности, орудует банда, семейный подряд. Три брата в разных должностях, дядька их - полковник, жёны... Одна переводчица с доступом, вторая в звании, на данный момент в оперативном отделе. Красивая, зараза... - оскаливается, заправляя мне прядь волос за ухо.

Отстраняюсь.

Сволочь...

Делаю глубокий вдох.

- И банда эта, используя служебное положение, такие дела крутит... - цокает он. - Представляешь, из стволов вещдоковских расстреляли подозреваемых. Некто Иван Зольников.

- Доказательства?

- В квартире где проводился расстрел нашли его ДНК.

- Это не доказательство.

- Но я открою дело, заберу на допрос, вколю ему химию, и он даст мне показания. А дальше весь подряд прикрутим. В общем, на пожизненное всем при желании натянуть можно.

Сглатываю ком в горле.

- И что ради ублюдков каких-то, - хлопаю папками об стол. - Топить своих за превышение?

- Это служба безопасности. Здесь своих нет. Каждый сам по себе. Так вот... Как ты думаешь - висяк это или можно реально эту банду закрепить?

С горящим лицом сжимаю лист бумаги, лежащий под рукой.

- Вот ты, Диляра, подумай... - медленно обходит мой стол. - Над этим вопросом.

Встаёт за спиной.

- Зачем это Вам?

- Ты знаешь, кто такие высокофункциональные социопаты?*

- Допустим, - хриплю я.

- Тогда ты должна понимать, - наклоняется, шепчет мне в ухо. - Что я люблю игры в треш! И мне нужны игроки в команду, у которых нет ни одного тормоза, кроме моей команды "фу". Поиграем?..

Вот и на мою голову маньяк?

- А если Вы, Алишер, проиграете?

- А я ни разу не проигрывал... - шепчет он.

Чувствую его дыхание на шее, прижимается губами к моей коже.

Дергаюсь.

- Сидеть! - как собаке бросает мне.

В уши долбит пульс, едва держу себя в руках, чтобы не долбануть ему локтем в лицо.

С разворота!

Со всей силы!

- Хочешь, чтобы был висяк, "только тотальное осмысленное рабство".

- Товарищ майор, у вас проблемы с сексом? И денег на шлюху нет? Я могу занять... - вытираю демонстративно шею.

- Глупая ты ещё, Диляра. Я это сделал не потому что мне хотелось, а потому что тебя ломало... - усмешка. - Мне нужно было, чтобы ты позволила. И ты... позволила.

Ррр!

- Сработаемся. Так что - висяк?

- Висяк...

Этот бой я проиграю. А войну мне проиграть нельзя!

- Умница, - моргает мне. - И не переживай так… Со временем, я научу тебя получать от этого кайф. Обещаю.

Останавливается в дверях.

- У нас сегодня оперативное сопровождение. Будь в вечернем. Заеду часов в десять. Табельное - с собой.

В разбитом состоянии, не понимая как правильно поступить, я выхожу из здания.

Ивану сказать - сразу нет! Ему крышу сорвёт, непредсказуемо, чем закончится. Ванечка порывистый...

"Ивана мне не смей топить!" - звучат в голове слова Виктора.

Вот это я попала...

Мысли мечутся, не вижу ничего. На крыльце встречаю пожилую коллегу из своего бывшего отдела по защите свидетелей на крыльце. Ветер развивает волосы, мешая говорить. Терпеть не могу распущенные.

- Всё. Я официально на пенсии.

- Поздравляю! В каком звании вышли?

- Майор.

- Отлично.

Для женщины из “защиты”, это хороший вариант. Можно сказать - потолок. Это и мой потолок бы был.

Звёзд тебе захотелось, Зольникова?

Да нет... Скорее быть в деле. Потенциал хотелось реализовать. Но звёзды тоже хорошо...

Ну, вот, сейчас реализуешь! Овчаркой дрессированной у социопата.

- Говорят, ты под Питерских пошла?

- Так вышло, что вакансии оперов были только там.

- Зря.

- Почему?

- Когда хотят утопить питерское руководство, туда едут наши, когда хотят утопить наше московское руководство... Сама понимаешь - "Питер" едет к нам. Нахера тут ещё нам питерские опера. Своих что ли мало? Грядет смена власти и репрессии. Ладно, давай...

Пожимаем руки.

Мой мозг плавится от перегруза.

Блять!

Лучше бы реально родила.

А сейчас не соскочишь.

Ищу взглядом тачку на стоянке. Вспоминаю, что она в ремонте. Передо мной останавливается Мансуров на своей.

- Диляра... Садись. Подброшу.

Мне хочется достать табельное и выстрелить ему в лицо.

- Спасибо, товарищ майор. Но я...

- Как хочешь, - перебивает меня, теряя интерес.

Когда он отъезжает, вижу Ивана. Встречает меня?

Я редко чувствую себя слабой. Практически никогда. Только если на весах не я, а кто-то из родных. И сейчас на весах не я. И я как будто без кожи… Уязвимая, беспомощная.

Сажусь к Ивану.

От него разит ревностью. Поцелуй на моей шее горит!

Господи, Ванечка… Ну какая к чертям ревность? Ты, видишь, я душу за тебя продать готова?!

Ловлю его лицо в ладони, прижимаясь губами…

Люблю тебя, Зольников!

Не раскачивай лодку, пожалуйста… Я и без этого тону.

*Высокофункциональный социопат – это человек игнорирующий законы и нормы общества, и сознательно причиняющий вред окружающим его людям. Не испытывает сострадания, стыда, вины и других социальных чувств. Хищник и социальный имитатор, зачастую реализующий себя в сферах, где может достигнуть больших высот и получить полную власть над другими людьми.

Глава 10 - Развод

Нам сносит башни с порога.

Я это обожаю!

Насколько Яра сдержана в реале, настолько же горяча в койке.

И да, конечно же мы оба иногда устаём, и трахаемся временами только с утра, как слепые сонные котята - лайтово и быстро. Это тоже кайф...

Но сегодня не тот случай! Мы голодные, эмоциональные, жадные...

Я люблю начинать, когда она сверху. Сдаваться ей. А финалить люблю, наоборот, загибать и драть ее как кошку.

Как пьяный, млею от ощущений ее влажной тесноты, пока она скользит, плавно двигая бедрами. Это прямо моё-моё!

Ее ладони по-хозяйски опираются на мои грудные мышцы.

Красиво изгибаясь, прижимается языком к солнечному сплетению и вылизывает меня, ведя языком вверх... По соску, шее... Кусает за мочку.

- Мм... Р-р-р! - тихо урчу я от удовольствия, интенсивно вколачиваясь в нее снизу.

И она поднимается, демонстрируя мне как залипательно подпрыгивает ее задорная высокая грудь от моих толчков.

Мы смотрим друг другу в глаза. Замедляюсь, снова утекая вместе с ней.

- Люблю тебя... - беззвучно двигаются ее губы.

Эйфория...

Я знаю каждый миллиметр ее тела. Обрисовываю крутые формы руками.

Взгляд натыкается на огромный, цветущий синяк ниже бедерной косточки, практически в паху. Сразу же всплывает перед глазами ее бой на ринге с этим майором.

Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать от себя волну возмущения и не запороть нам секс. Но, блять, накрывает.

Переворачиваю ее, срываюсь в жёсткий трах, выплескивая свои психи. Соприкоснувшись языками, кончаем, вздрагивая и сжимая крепче друг друга. Она первая, я - следом, от ощущения ее скользящих коготков по всем чувствительным точкам.

- Я люблю тебя... - шепчу ей в рот.

Не давая договорить, ловит слова губами, прикрывая в истоме глаза.

Яра редко нежничает... Чаще - игривая и кусачая. Поэтому, я особенно взлетаю от таких моментов.

Незаметно бросает взгляд на настенные часы.

- Быстро, да? - играю ей бровями. - А нехрен меня морозить...

Сползаю по ее телу ниже, прижимаясь щекой к синяку.

Урод он… А если она беременная?..

- В душ отпустишь меня? - мурлыкает тихо.

- Нет... Ещё хочу.

Ощущаю, как она беззвучно вздыхает.

- Вань...

- М?

- Я вернусь, и мы повторим. Ладно?

- Тогда, я с тобой, в душ. Там и повторим.

- Вань... - виновато. - Я, на самом деле, уже опаздываю. Мне собраться нужно.

- Куда это? - приподнимаюсь.

- Работа... Оперативка...

Падаю на спину.

Чо та, блять, как-то мы поменялись ролями в нашей семье. Она куда собирается свалить на ночь по работе, а я в минуте от того, чтобы закатить скандал на эту тему.

Дотягиваюсь до сигарет. И курю, лёжа навзничь.

Яра будет сейчас рычать.

Но мне плевать. Потому что я очень пытаюсь этот скандал не закатить. И сигарета мне в помощь! Чтобы уравновеситься как-то, и выдать ей спокойные, сухие, обоснованные претензии.

Звук бегущей воды, потом шум фена...

Бросаю сигарету в стакан, оставленный на тумбочке. Тянусь за следующей.

Смотрю в потолок, на то, как клубится дым, и слушаю, как открываются и закрываются шкафы.

Яра не рычит. Молча приоткрывает балкон.

- У меня есть что сказать.

- Давай, когда я вернусь.

- Нет.

Слышу, как красится возле зеркала.

- Мне неприятно, что какой-то мужик делает тебе больно, и я не имею морального права разбить ему табло.

- Вань, я сама разобью. Обещаю.

- Мне неприятно, что кто-то решает где и как ты проводишь ночи.

- Многие люди работают в ночную смену, это не трагедия.

- Мне неприятно…

Накаляюсь еще сильнее, поднимаясь на локтях.

- Оо! - дёргается мой глаз.

Яра в вечернем черном платье с высоким вырезом на бедре, натягивает чулок.

- Ночная смена? Элитной шлюхой? - взрываюсь я тихо, теряя тормоза.

- Зольников, края не теряй, - рассерженно.

- Это что за "оперативка" такая, м?

Опираясь спиной на стенку застегивает высокий бежевый сапог, облегающий ее ногу как вторая кожа.

- Так надо.

Кладёт в дамскую сумочку ствол, предварительно проверив магазин.

- Кому надо?

- Иван! - рявкает на меня. - Хватит. Просто... поддержи меня немного!

Встаю с кровати,

- В чем поддержать? В ночных выгулах с шефом? Или ты не с ним?

- С ним, - оскаливается на меня.

В груди моей атомные взрывы. И если я их сейчас не выплесну наружу, то меня к хуям разнесет.

Ударом, доламываю нашу дверь в ванную.

- Так... - медленно выдыхает Яра.

Мы сталкиваемся взглядами.

- Зольников. Я обещала тебе верность. Я ее храню. Если что-то изменится, я сообщу. Обманывать не буду. Чтобы ты смог... решить сам, как быть дальше.

- Что ты сказала?!...

То есть ты не исключаешь такой поворот событий??

- У меня сейчас... ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ МОМЕНТ! - теряя контроль кричит на меня.

Пальцы трясутся, застегивая сумочку.

- Яра... По-моему, настал момент делать выбор! И он не должен быть тяжёлым. Если ты всё ещё любишь меня.

- Не стоит у меня выбор! Нет его! Доверяй мне. Это - работа. Ты тоже не идеален, Зольников. Я же терплю. На этом всё.

Я словно, блять, в пропасть лечу какую-то.

Зачем ты это делаешь?! Это нагиб за ебучую Лидочку?

Ну это же глупо! Это мелко! Это пусто!

- Иди-ка ты нахрен тогда, любовь моя! - развожу руками.

- На хрен? - леденеет ее взгляд.

- На хрен, - леденею внутри.

И всё между нами леденеет...

Холод - это больно.

- Ок, - сухо бросает она, хватая шубку. - Ок! Пошла...

Дверь хлопает.

Я падаю в нашу кровать.

Нет, это не первая наша ссора. Но мы никогда не ссорились раньше из-за каких-то телок или мужиков.

Мне становится противно от того, что дома накурено. Но если честно, не только от этого. Открываю балкон нараспашку.

Мою за собой стакан. Заправляю постель.

Надев халат, выхожу на балкон, проветриться.

Смотрю вниз.

Яру забирает тот самый мудак на черной тачке. Майор…

Когда выбор не ставишь, это ведь тоже выбор, да, Яра?

Возвращаюсь домой, достаю свою сумку.

Не... Ждать женщину дома с гулек - это не моё. Даже, если это её работа.

Снимаю обручалку, оставляю сверху ее закрытого ноута.

Со злостью зашвыриваю вещи в сумку, документы, какие-то ценные для меня мелочи...

Одеваюсь и ухожу. Сев в тачку, зависаю, пытаясь сообразить куда поехать.

Я в ахуе, на самом деле, что так всё... Бегать из дома туда-сюда, как истеричка, манипулируя ее решениями, я не собираюсь. И от Яры не жду, что она побежит возвращать. Не про неё история.

Значит, всё. Развод. И я в ахуе...

Я что-то сделал "не так" во всей этой ситуации. У меня острое ощущение незаконченности момента. Что-то важное я не сделал. Но я сейчас отдышусь, пойму что. И сделаю.

Отвечаю на вызов с незнакомого номера.

- Зольников... - рычу низко.

- Иван... Добрый вечер. Это Лида. Мне твой телефон брат дал.

- Здравствуй, Лида. Зачем?

- Я кольцо нашла. Весь дом перекопала! - гордо.

- М. Супер. Спасибо. Как забрать? - безэмоционально уточняю я.

Ехать к ним не хочу...

- Я завтра в городе буду, наберу тебя, хорошо?

- Хорошо.

- С тебя букетик... - игриво, с интонациями ребенка.

- Не вопрос, - на автомате бросаю ей.

- До завтра.

Скидываю вызов. Сохраняю номер - "Лида", чтобы не пропустить вызов завтра.

К Серёге с Настей поеду, - решаю я.

Глава 11 - Операция

Иван ушел...

Я не звоню, не возвращаю.

У меня нет сил на его ревность. Я не вывожу.

Он сегодня собирался племяшей выгулять, вот пускай выгуливает...

А завтра мы приглашены на день рождение к племяннице моей, Софийке. Там и поговорим. Кручу в руках ее фотку, лет трёх. Она прикреплена к делу моей сестры. Я его сейчас читаю. Мансуров принес... Счёл, что для комплекта, на моем столе должно лежать и оно.

Это все цена моего послушания.

"Эва Мамедова, жена лидера радикальной тер.группировки... Общая дочь - София Мамедова."

Мне хочется зачеркнуть и вписать "вдова". И вообще, не Мамедовы они, а Зольниковы, София официально удочерена.

Закрываю папку. А что его читать? Я его наизусть знаю и гораздо подробнее, чем здесь написано.

Поднимаю глаза на камеру, висящую под потолком.

И словно смотрю в прищуренные змеиные глаза Мансурова.

- Владо, зайди.

- Зольникова... - ра