Слеза Ангела

Владимир Харитонов

Слеза Ангела

Глава 1. Украденное детство

Город у синего зеркала.

Киргизия. Город Каракол раскинулся у подножия величественного хребта Терскей-Ала-Тоо, всего в двенадцати километрах от бирюзового зеркала озера Иссык-Куль. На высоте полутора тысяч метров над уровнем моря, где воздух чист и прозрачен, словно слеза ангела, родился мой рассказ о судьбе одной девочки.

Здесь, среди могучих тянь-шаньских елей, чьи кроны тянутся к небу на шестьдесят метров, и древних арч, живущих по две тысячи лет, природа создала удивительный мир. Весной горы одеваются в яркие одежды диких тюльпанов — красных, малиновых, жёлтых. А вдоль прохладных рек красуются заросли облепихи, словно стражи этого горного царства.

Но даже в этом райском уголке человеческая драма находит своё место...

Рождение судьбы.

1966 год. В простой русской семье, где жили лишь две женщины — бабушка Мария и её дочь Надежда, — на свет появилась девочка. Ей предстояло пройти через суровые жизненные испытания. Малышку назвали Виктория — имя, предвещающее победу. Но какую победу уготовил ей мир?

Мать девочки, Надежда, никогда не выходила замуж. Отчество Павловна в метрике ребёнка — всего лишь формальность. История сложилась так, что Виктория так и не узнала своего настоящего отца.

Крушение надежд.

Судьба Надежды сложилась трагически — во многом по её собственной вине. Природная красота — роскошные каштановые кудри, изящная фигура и привлекательное лицо — не уберегла её от пагубной страсти к алкоголю. Надежда с лёгкостью принимала ухаживания мужчин, особенно если они приходили с выпивкой. В такие дни маленькая Виктория вместе с бабушкой Марией искали укрытия: летом — на улице, зимой — на тёмной кухне с погашенным светом.

Мария до конца не могла принять и осознать, где допустила ошибку в воспитании дочери. Она искренне любила Надю, старалась окружить её заботой, вникала в её проблемы и интересы. Но жизнь сложилась иначе.

Дом на улице Дзержинского.

В стенах скромного бревенчатого дома таились многие семейные тайны. В небольшой спальне размещалась двуспальная кровать для матери, а для бабушки с внучкой была устроена уютная печь-лежанка. На кухне возвышалась кирпичная печь — верный помощник в обогреве дома и приготовлении еды.

Однако даже в этом уютном уголке не находилось места для материнской любви и заботы. Надежда открыто демонстрировала своё равнодушие к дочери, будто та была посторонним человеком. Таких людей называют бессердечными — им чужда естественная привязанность к собственному дитяти.

Первые вопросы.

Маленькая Виктория росла, задаваясь вопросами, на которые не находила ответов. Кто дал ей это красивое имя, означающее победу? И какую победу ей предстоит одержать в жизни? В горах, где вечны только природа и время, человеческая судьба порой оказывается хрупкой, как осенний лист. Но даже в самой тёмной истории есть место надежде...

А пока, маленькая Вика, училась жить в мире, где ее детство оказалось, украдено взрослыми, которые забыли, что значит быть родителями. Правда, осознание этого пришло много позже. Сколько Виктория себя помнила, голод являлся её постоянным спутником. Она не знала, что значит наесться досыта. Грудное вскармливание закончилось слишком быстро — весёлая мать не задержалась надолго в роли кормилицы.

Бабушка Мария, борясь за выживание внучки, покупала молоко у соседей-киргизов, державших козу. Но в их большой семье напиток часто заканчивался, и тогда приходилось импровизировать: чёрный хлеб, завёрнутый в марлю и окунутый в сладковатую воду, заменял соску.

Когда в Караколе открыли молочный комбинат, бабушка устроилась туда уборщицей. Её главной мечтой было иногда радовать внучку свежим коровьим молоком. В свои сорок с небольшим лет она казалась маленькой Вике «старушкой». Совсем неспособной к тяжёлому труду. Однако это было лишь наивное заблуждение ребёнка.

Надежда, мать Виктории, тоже искала работу — пробовала устроиться и на молочный комбинат, и на рыборазводный завод. Но делала она это не ради семьи, а исключительно для собственного благополучия. Однако её неизменно увольняли после первых же прогулов. Всю свою боль и разочарование она срывала на дочери.

В памяти девочки не осталось ни одного тёплого объятия или поцелуя матери — только подзатыльники, часто без причины. Особенно доставалось, когда бабушка была на работе, а к матери приходил очередной собутыльник. Если Вика не успевала вовремя выбежать во двор, мать выталкивала её ногой под зад, иногда даже полураздетую.

Единственным существом, способным понять её слёзы, была дворняжка Марта, прикованная цепью к своей конуре. Это была серая собака средних размеров, внешне неприметная, но с удивительно добрым и понимающим взглядом. Она всегда начинала скулить и прижиматься к ногам Виктории. Девочка обнимала своего четвероногого друга, и они затихали в объятиях. В холода Вика забиралась в конуру, Марта ложилась рядом, и два одиноких существа согревали друг друга своим теплом.

Крупные солёные капли непроизвольно струились по щекам девочки, но она изо всех сил старалась скрыть их от окружающих. Ребёнок наблюдал, как другие мамы нежно заботятся о своих детях, и не мог понять, чем заслужил такое отношение. «Может, я какая-то некрасивая, поэтому мама меня не любит?» — такие не по-детски горькие мысли терзали сознание малышки.

Интересно, что внешне Виктория очень походила на мать и была очаровательной девочкой. Однако её главное богатство заключалось не во внешности, а в огромном добром сердце, свободном от зависти и злобы.

Когда Марта замечала, что её юная хозяйка всхлипывает, она смотрела ей прямо в глаза, нежно слизывала слёзы своим языком и тихонько поскуливала. Вике становилось жаль собаку больше, чем себя, и это помогало ей успокоиться.

Бабушка нередко заставала внучку спящей в собачьей конуре. У неё тоже наворачивались слёзы на глаза, но она чувствовала себя бессильной перед необузданным нравом дочери. Мария просто забирала девочку, и они устраивались спать прямо на полу в кухне, подстелив старенькое бабушкино пальто.

Утром, пока мать спала, а её сожитель уходил, Виктория наводила порядок в доме, не позволяя бабушке помогать ей. Уже в три с половиной года она умела убираться — и приучила себя к этому самостоятельно, без чьих-либо наставлений.

Перед уборкой, получив разрешение Марии, Виктория съедала остатки еды со стола: недоеденную картошку, надкусанные яблоки, черствый хлеб. То, от чего отказывалась сама, она заботливо относила Марте. Так они и выживали вместе. О том, чем и когда питалась бабушка, Виктория как-то не задумывалась, а Мария не решалась упрекать свою четырехлетнюю любимицу.

Мать быстро осознала выгоду от маленькой помощницы и стала жестоко наказывать девочку, если, проснувшись, замечала малейший беспорядок. Удары сыпались на ребёнка за любую грязь в доме. Когда бабушка пыталась защитить внучку, то получала в ответ такие потоки угроз и оскорблений, что вскоре совсем перестала вмешиваться. Вероятно, она чувствовала свою вину за воспитание дочери, и осознавала собственное бессилие перед происходящим.

Соседи-киргизы, видя страдания ребёнка, делились не только молоком, но и одеждой, подкармливали тайком от матери. Но Виктория старалась не злоупотреблять их добротой — они и сами жили бедно, да и не всегда встречали её радушно. В этом мире нищеты и безразличия маленькая Виктория училась выживать, пряча свои недетские страдания даже от верной Марты. Но и в этой тьме она ценила дружбу — с собакой, которая понимала её без слов...

Землетрясение 1970 года стало одним из самых страшных дней в жизни маленькой Виктории. 5 июня, в одиннадцать часов утра, земля задрожала под ногами. За минуту до катастрофы директор местной школы, почувствовав слабый толчок, приказал ученикам срочно покинуть здание. Благодаря его решительности никто не пострадал, когда здание рухнуло.

Виктория, услышав крики соседей, выбежала на улицу. Она ощутила, как земля содрогается под ногами. В доме спала пьяная мать, и девочка переживала не за себя — она боялась, что с Надеждой что-то случится. Ведь это её мама... В этот момент она также думала о своей верной подруге Марте, которая сжалась в углу конуры, жалобно скуля.

Детский восторг.

Когда наступают холода, дети с нетерпением ждут самый любимый праздник. Но у Вики... Зимний поход за дровами стал одним из редких источников радости в её жизни. Произошло это событие по исполнению девочке пяти лет. Как на грех бабушка Мария оказалась без денег — бессовестная дочь забрала её зарплату на выпивку. Лишившись последней возможности для покупки дров, бабушка решилась отправиться в лес за сухостоем. Без натопленной печи невозможно пережить зиму даже в относительно тёплом климате Киргизии. Стоит сказать, что Виктория толком и не знала, что такое праздник. В их семье не отмечали дни рождения, и девочка не ждала этого дня. Как, впрочем, и Нового года...

Путь до леса оказался совсем недолгим — всего двадцать минут неспешной ходьбы. И вот перед Марией и Викторией открылся поистине волшебный вид: белоснежные вершины гор, величественный смешанный лес с вечнозелёными соснами и елями.

В этот морозный, но удивительно ясный день солнце заливало всё вокруг своим сиянием, окрашивая пейзаж в удивительные цвета. В эти мгновения девочка впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой. «Так вот он какой, настоящий праздник», — промелькнула в детском сознании светлая мысль.

Сияющие на солнце заснеженные деревья, чистый прозрачный воздух и величественные горы создали для Виктории картину, которая навсегда осталась в её памяти как символ редкого детского счастья. Она забыла про постоянный голод, про отсутствие игрушек, про непривычную одежду, подаренную соседями-киргизами. Виктория щебетала с бабушкой, делилась своими детскими переживаниями.

На обратном пути из леса, когда уже немолодая Мария взвалила на спину тяжёлую охапку хвороста, маленькая Виктория упрямо взяла в свои тоненькие ручки две большие сухие палки. Несмотря на все уговоры бабушки бросить их, девочка упрямо продолжала нести свою ношу. Видя такое усердие ребёнка, Мария неожиданно для самой себя пообещала сшить внучке куклу и поговорить с Надеждой о том, чтобы разрешить девочке посмотреть мультики по старому чёрно-белому телевизору.

И бабушка своё слово сдержала... Этот подарок стал самым драгоценным в жизни Виктории. Некрасивая самодельная кукла с непропорционально большой головой и разными ногами превратилась в её любимую игрушку. Девочка относилась к ней с такой же нежностью, как к своей верной подруге Марте — обнимала, целовала перед сном и желала спокойной ночи.

Несмотря на все испытания, Виктория росла умной и доброй девочкой. Она не завидовала другим детям, ведущим обычную жизнь. К пяти годам она так и не нашла друзей. Соседи не пускали своих детей к их жилью из-за дурной славы её матери, а сама Виктория боялась отходить далеко от дома. Она опасалась гнева матери и того, что другие дети отвергнут её из-за бедности. «А бедных никто не любит», — думала маленькая Вика, не понимая, почему мир так несправедлив к ней.

День, когда она потеряла свой дом.

После суровой зимы, наконец, наступило долгожданное лето. Но обычное раннее утро принесло Виктории новое испытание. После ухода очередного сожителя Надежда, с трудом выйдя на улицу с тяжёлого похмелья, увидела свою дочь, спящую в собачьей конуре в обнимку с Мартой. Это зрелище оскорбило её до глубины души. «Что скажут соседи?» — пронеслось в затуманенном алкоголем сознании матери, которая больше беспокоилась о своей репутации, чем о судьбе собственного ребёнка. Она всё ещё наивно полагала, что у неё осталась хоть какая-то «репутация» в глазах окружающих.

В её пьяном разуме забота о мнении соседей затмила все остальные чувства, включая материнскую любовь и ответственность за дочь. Не раздумывая, Надежда вытащила дочь за ногу, ударила по лицу и приказала навсегда покинуть дом. Маленький мир Виктории рухнул в одно мгновение. В ужасе она убежала от разъярённой матери и до вечера бесцельно бродила по улицам. Лето, тепло и солнце — единственные друзья в этот день. Голод? К нему она уже привыкла.

Наступила ночь, и температура резко упала. Уставшая, продрогшая Виктория искала, где укрыться от холода. Её пристанищем стала строительная теплушка. В качестве постели послужили насыпанные опилки, а роль одеяла исполнили старые тканые мешки.

Именно в таком состоянии утром её обнаружил строитель — худощавый киргиз лет пятидесяти. Он что-то взволнованно бормотал на своём родном языке, которого девочка не понимала. Вскоре подошли другие рабочие, среди которых были русские.

Посыпались вопросы…Когда девочка рассказала свою историю, у вагончика повисла тяжёлая тишина:

— Вчера к маме пришёл дядя с вином. Она выгнала нас с бабушкой. Баба Маша ушла к подруге, звала меня с собой, но я отказалась — вдруг мама передумает. Залезла к собачке Марте, уснула... А утром мама увидела, избила и сказала, чтобы я уходила навсегда. Простите, дяденьки, что забралась тайком под вашу теплушку...

Мужчины оказались глубоко потрясены услышанным рассказом. Они стояли молча, нервно курили и не могли заставить себя посмотреть в заплаканные глаза несчастной девочки. «Как можно так обращаться с ребёнком? Что это за мать?» — тихо перешёптывались они между собой.

При этом рабочие проявили немного доброты — накормили голодную девочку бутербродами с чаем. Но дальше этого их помощь не пошла. Они просто отправили ребёнка обратно домой — одну, без сопровождения, даже не удосужившись спросить, знает ли она дорогу. Этот эпизод лишь подчеркнул безнадёжность положения маленькой Виктории, оставшейся один на один со своими бедами в жестоком мире взрослых.

А Мария не находила себе места. Она искала внучку повсюду: спрашивала соседей, разговаривала с пьяной дочерью, но всё без толку. Только Марта, словно чувствуя беду, рвалась с цепи, скулила и крутилась как юла. Отвязав собаку, бабушка увидела, как та помчалась в город.

Через два часа Марта нашла свою маленькую хозяйку. Верная подруга, увидев девочку, лаяла и повизгивала от радости. Ухватив платьице зубами, она потянула Вику домой. Так они и вернулись — собака, вцепившаяся в одежду, и ребёнок со слезами на глазах.

Этот день навсегда остался в памяти Виктории как день, когда она потеряла свой дом, но обрела верного друга, который никогда не предаст — преданную Марту.

Луч света в темном царстве.

Раннее воскресное утро застало Марию и Викторию в пути к рынку. Два километра от Каракола (Пржевальска) дались нелегко, но величественные горы, открывшиеся по дороге, заставили сердце девочки биться чаще. Она крепче сжала бабушкину руку, впитывая эту редкую красоту природы. Величественные горные вершины, окутанные утренней дымкой, словно приветствовали их своим величием.

Путь проходил в почти полном молчании — лишь изредка нарушаемом шорохом их шагов и редким дыханием. Девочка впитывала каждый момент этого редкого для неё путешествия, стараясь запомнить красоту окружающего пейзажа.

На рынке, где торговали овцами, лошадьми и красивыми кожаными седлами, Мария надеялась купить козлёнка. Но денег хватило лишь на немного мяса для похлёбки и восточные сладости для внучки — халву и лукум. И тут Виктория проявила свой характер. Она отказалась, есть сладости одна, сначала накормила бабушку, а оставшийся кусочек бережно завернула в газету для матери. Этот жест доброты по их возращению растрогал даже Надежду — в тот день она плакала и просила прощения у дочери.

Но неделю спустя всё повторилось: пьяная мать снова избила девочку и выгнала на улицу. Бабушка молилась у домашних иконок, и слёзы катились по её щекам.

Глава 2. Первые друзья

Надежда на чудо.

В те годы верующим людям приходилось молиться исключительно в домашних условиях. Свято-Троицкая церковь, возведённая в 1895 году, была закрыта в тридцатых годах и переоборудована под спортивный зал.

Покосившиеся купола здания, покрытые облупившейся золотистой краской, стали местом для тренировок. Это казалось чем-то немыслимым даже для властей того времени, провозглашавших атеизм. Лишь спустя почти семьдесят лет, в 1995 году, храм, наконец, вернулся в руки православной общины.

Виктория спросила у бабушки, с кем она разговаривала во время молитвы. Мария рассказала внучке о Боге — всесильном, видящем и слышащем всё, помогающем тем, кто в Него верит. Она поделилась, что молилась о вразумлении Надежды и счастье внучки.

— А я могу о чём-нибудь попросить Бога? — робко спросила девочка.

— Нет, ты некрещёная, Он не услышит тебя, — ответила Мария. Но, увидев слёзы в глазах внучки, добавила: — Я свожу тебя к священнику, только не говори матери.

В следующее воскресенье бабушка повела Викторию через три улицы к дому священника, где тайно проводились церковные обряды. Даже члены партии приходили сюда, прячась от чужих глаз.

Батюшка показался девочке большим и строгим волшебником — худой, невысокий, с седой бородкой. В просторной комнате с иконами на стенах он провёл обряд крещения. Его супруга Любовь Петровна стала крёстной матерью Вики.

Девочка была счастлива — теперь у неё две мамы, и одна из них добрая. После обряда священник надел на шею Виктории медный крестик на верёвочке, наказав никогда его не снимать.

«Теперь Бог видит и слышит меня, и я могу в любое время к Нему обращаться», — думала юная христианка, храня в сердце надежду на лучшее будущее.

Первый шаг к новой жизни.

Момент откровения наступил неожиданно. Виктория, стоя перед бабушкиными иконами, искренне молилась о матери, не подозревая, что за её спиной стоит проснувшаяся Надежда.

— Это чего ты тут делаешь? — раздался хриплый голос матери. — Может, ты и крестик носишь?

Резким движением она развернула дочь к себе. Увидев медный крестик, замахнулась, но рука застыла в воздухе. Виктория, воспользовавшись замешательством, выбежала на улицу.

Верная Марта встретила её привычным скулением. Девочка, не успев надеть пальто, забралась в собачью конуру. Несмотря на то, что солнце только достигло зенита, они быстро уснули. Разбудила их бабушка, которая, приведя внучку домой, впервые резко накричала на собственную дочь. Надежда, опешив, молча выслушала гневную речь Марии и удалилась к себе.

Виктория твёрдо уверовала, что именно Бог спас её от побоев.

Школа. Первые подруги.

Осенью, когда девочке исполнилось семь лет, бабушка отвела её в школу №2 — единственное в городе учебное заведение с русским языком обучения. Здание, построенное в 1940 году, впечатляло своей архитектурой: двухэтажное, с большими окнами и широкими зелёными лестницами. Во дворе стоял бюст Н. М. Пржевальского, росли берёзы и ели.

Мария предупредила внучку:

— Нам положено крестить лоб, проходя мимо храма, но он не работает, так что не делай этого. И никому не говори, что ты крещёная и веришь в Бога.

— Хорошо, бабушка, — ответила послушная девочка.

В школе неожиданно для себя Вика обрела первых подруг — Таню Березину и Дашу Рыбину. Девочки жили неподалёку и вместе ходили на учёбу. Их объединяла не только дружба, но и отличная успеваемость.

Однако стыд за свою одежду не покидал Викторию. Её гардероб состоял из стареньких вещей, смешанных в русском и киргизском стиле. Просить о новой школьной форме она боялась, понимая, что в семье нет денег на такие траты.

Этот период стал для девочки временем первых успехов и первых разочарований, временем, когда она училась находить друзей и справляться с трудностями, сохраняя в сердце веру и надежду на лучшее будущее.

Испытание верности.

Первый учебный год принёс Виктории заслуженную награду — дневник, заполненный четвёрками и пятёрками. С трепетом она показала его матери, ожидая похвалы, но встретила лишь холодное молчание. Надежда сидела за столом трезвая, но злая, и детское желание поделиться радостью разбилось о её равнодушие.

Бабушка Мария оказалась куда более чуткой. Она повела внучку в город и купила ей настоящее мороженое — редкую роскошь в их жизни. Виктория, из-за того, что лакомство быстро таяло, поделилась им только с бабушкой. При этом крайне расстроилась, что не угостила свою маму.

— Ты очень добрая растёшь, внученька, — растроганно сказала Мария, целуя девочку в щёки.

В этот же день бабушка поделилась и другой радостной новостью — приехала её сестра Валентина Васильевна из России. Виктория, как любой ребёнок, обрадовалась перспективе получить подарок, ведь гостинцы в их доме являлись редкостью.

Валентина Васильевна оказалась совсем непохожей на Марию — весёлой, слегка полноватой женщиной. Сестры долго беседовали за чаем, а Виктория то убегала к Марте, то возвращалась послушать разговоры взрослых.

Трагедия случилась внезапно. Вернулась Надежда с новым ухажёром — киргизом лет сорока, невысоким и коренастым. В руках у него виднелась бутылка водки, а следом шла мать Вики с закуской. Намечалась очередная попойка.

Присутствие сестры придало Марии решительности. Она твёрдо заявила незваному гостю, что он здесь нежеланный визитер. В этот роковой момент произошло то, чего никто не ожидал — Марта, самоотверженно защищая свою хозяйку, вцепилась зубами в ногу мужчины. От острой боли тот взвыл. Охваченный яростью, он схватил первую, попавшуюся под руку палку и с остервенением начал избивать преданную собаку. Удары сыпались один за другим — по голове, по спине. Пронзительное рычание внезапно оборвалось.

Виктория, охваченная ужасом, кричала и пыталась дотянуться до Марты, но было уже слишком поздно. По земле растекалась алая лужа крови. Негодяй в страхе убежал, а девочка ещё долго сидела, прижимая к себе безжизненное тело своей самой верной подруги. Собака лежала на боку, с приоткрытой пастью, всё ещё прикованная цепью, от которой не смогла освободиться даже в свой последний час.

Руки Виктории были залиты кровью, а сердце разрывалось от невыносимой боли утраты. В этот момент её мир рухнул окончательно, оставив лишь пустоту и неизгладимую боль потери единственного существа, которое было ей по-настоящему преданно.

Этот день навсегда изменил жизнь Виктории. Она потеряла не просто собаку — она потеряла верного друга, того, кто никогда не предавал и всегда был рядом в самые тяжёлые минуты.

Прощание с прошлым.

Тяжёлая сцена развернулась перед глазами Валентины Васильевны. Не в силах смотреть на страдания девочки, она увела её в дом. С нежностью смыла кровь с детских рук и крепко обняла внучатую племянницу, стараясь скрыть собственные слёзы.

Неожиданно Надежда сама взялась копать яму для захоронения несчастной Марты под яблоней. Возможно, так она пыталась искупить хотя бы часть своей вины перед ней и дочерью. Её мать стояла рядом, безутешно рыдая. Яма получилась неглубокой, но после того как с бедной собаки наконец сняли ошейник, она легко в неё поместилась.

Как только над могилой вырос земляной холмик, обе женщины вернулись в дом. Валентина Васильевна предложила сесть за стол и поговорить серьёзно. В воздухе витало напряжение, а в глазах всех присутствующих читалась невысказанная боль утраты — ведь безродная дворняга стала символом преданности и любви, которых так не хватало в этой семье.

Решение, изменившее судьбу ребенка, было предложено неожиданно. Обращаясь к Виктории, тётя велела закрыть ушки ладошками, но девочка, повинуясь, зачем-то закрыла и глаза. Валентина Васильевна, заметив это, улыбнулась и озвучила свою идею:

— Нельзя воспитывать ребёнка в таких условиях. Если она вам в тягость, давайте заберу Вику с собой в Россию. Там она не будет чувствовать себя брошенной и ненужной. Со школой вопрос решим — моя сноха работает учителем.

Тяжёлая тишина повисла в комнате. Мария терзалась мыслями: «Конечно, я, возможно, больше не увижу её и буду сильно скучать. Но сестра права... Я умру, и что тогда будет с моей внученькой?».