Человек, Которого Не Было

Поначалу это казалось странным. Потом почему-то перестало.

Недостающий голос я придумала сама. Читая его сообщения, уже слышала интонацию — спокойную, чуть насмешливую, иногда мягкую. Я знала, где он сделал бы паузу, где усмехнулся бы, как произнёс бы моё имя.

Разумеется, я не могла знать ничего из этого.

Но голос в моей голове становился всё отчётливее.

Вскоре после этого я попала в больницу на плановую операцию.

Врачи называли её простой, что нисколько не уменьшало моего волнения. Я никогда не любила больницы, и никакие медицинские заверения не помогают в тот момент, когда тебе надевают на запястье браслет и говорят ждать.

Александр знал, что я там.

Он писал с самого утра.

«Ты проснулась?»

Чуть позже:

«Что сказал врач?»

Потом:

«Не бойся. Я рядом».

Он писал весь день, иногда раньше, чем я успевала ответить на предыдущее сообщение. И в тот момент мужчина, находившийся неизвестно где, действительно ощущался ближе некоторых людей, которые физически были рядом.

Потом Александр сообщил, что попросил Лейлу приехать в больницу.

Я отказалась сразу.

«Почему?»

«Потому что я не хочу, чтобы Лейла приезжала».

Его это не устроило.

Он писал, что Лейла может помочь, что она врач. Оказалось, он ещё и проконсультировался по поводу моей операции с другим доктором, которому доверял. Ему хотелось, чтобы рядом со мной находился человек, способный понять, что происходит, и убедиться, что всё делают правильно.

Я понимала, что за этим стоит забота. Но её становилось слишком много.

«Александр, ко мне приедет близкая подруга. Она знает меня много лет. Мне этого достаточно».

Ответ пришёл почти сразу.

«А Лейла тебе недостаточно близка?»

Я перечитала вопрос.

«Мы с ней хорошо общаемся. Но я не хочу, чтобы она видела меня сейчас такой. Мы не настолько близки».

На этот раз он молчал дольше.

Потом написал:

«Понятно».

Одно слово, но я сразу почувствовала, как изменился тон.

«Что понятно?»

«Ничего».

«Тогда зачем ты так реагируешь?»

«Потому что ты всегда отталкиваешь людей, когда становишься уязвимой».

Я разозлилась.

«Я никого не отталкиваю. Я только сказала, кого хочу видеть после операции».

«Как хочешь».

И именно это спокойное «как хочешь» прозвучало холоднее, чем если бы он продолжил спорить.

Меня задело не то, что Александр хотел обо мне позаботиться. Я не понимала, почему мой отказ увидеться именно с Лейлой оказался для него настолько важен.

Отвечать я перестала.

Он продолжал писать вечером и снова утром. Я демонстративно игнорировала сообщения и при этом постоянно проверяла телефон — не появилось ли новое.

Это раздражало меня сильнее самой ссоры.

На следующий день после возвращения домой позвонил курьер.

В небольшой чёрной коробке лежал тонкий золотой кулон с голубым топазом.

Открытки не было.

Она и не требовалась.

Через несколько минут написал Александр:

«Не сердись на меня».

Я сидела за кухонным столом, перекатывая кулон на ладони.

Он не раз говорил, что синий — его любимый цвет. Я и сама незаметно стала чаще замечать синий: в одежде, интерьерах, каких-то случайных вещах, на которые раньше не обратила бы внимания.

Вечером я надела кулон и задержалась перед зеркалом. Голубой камень лежал у основания шеи, и я коснулась его пальцами.

Странно было носить украшение, выбранное мужчиной, голоса которого я никогда не слышала.

Но ещё страннее было то, что меня это почти перестало беспокоить.

Александр уже занял место в самых обычных частях моей жизни, ни разу физически в неё не войдя. Он знал, какой кофе я пью, когда у меня, скорее всего, заболит голова, как меняется моё настроение после разговора с мамой. Иногда спрашивал, всё ли в порядке, прежде чем я успевала кому-нибудь рассказать, что что-то случилось.

И всё же время от времени возвращалась одна мысль.

Откуда он знает?

ГЛАВА 6

Женщина на фотографиях

Через несколько недель я купила два платья.

Без особого повода. После развода одежда на какое-то время стала для меня исключительно функциональной. Я по-прежнему хорошо одевалась, но почти перестала замечать, нравлюсь ли себе в зеркале, чувствую ли себя привлекательной.

С этими платьями всё было иначе.

Мне нравилось, как я в них выгляжу.

Дома я сделала несколько фотографий и выложила их в социальную сеть. Друзья отреагировали почти сразу, потом — люди, которых я едва знала. Комплименты, сердечки, обычный безобидный шум, которым быстро обрастают фотографии в интернете.

Потом их увидел Александр.

Он написал без приветствия.

«Удали фотографии».

Я решила, что он шутит.

«Почему?»

Ответ пришёл не сразу.

«Ты читала, что тебе там пишут мужчины?»

Я снова открыла публикацию.

Ничего особенного. «Красавица». «Потрясающе». «Шикарно выглядишь». Обычные комментарии, каких я видела сотни.

«Это просто комментарии, Александр».

«Мне не нравится, когда чужие мужчины так на тебя смотрят».

На этой фразе я задержалась.

Разумеется, он не имел права решать, какие фотографии мне публиковать. Это было настолько очевидно, что даже не требовало размышлений.

Но была и другая реакция, признаться в которой самой себе оказалось сложнее.

Его ревность мне льстила.

Я много лет принимала решения самостоятельно и не спрашивала разрешения. Даже в браке мне никогда не приходило в голову считать собственную независимость предметом переговоров. И всё же сейчас я читала собственническое сообщение от мужчины, которого ни разу не видела, злилась — и одновременно чувствовала удовольствие от того, что он так явно не хотел делить чужое внимание со мной.

Мне не особенно нравилось это открытие о самой себе.

«Ты преувеличиваешь», — написала я.

«Ты не понимаешь, как думают мужчины».

Я рассмеялась.

«А ты понимаешь?»

«Да».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

«Если захочу, наверное, смогу найти каждого из них».

Улыбка исчезла.

Я вспомнила первый скриншот. Старый адрес. Цветы, доставленные к моей двери.

«Это не смешно».

«Я и не шучу».

Я отложила телефон.

Впервые его рассказы о работе в спецслужбе перестали казаться просто частью загадочного образа. До этого между нами были километры, экран телефона и моё убеждение, что в любой момент я могу прекратить разговор. Сейчас это расстояние впервые перестало ощущаться такой надёжной защитой.

Но спор на этом не закончился.

«Тебе слишком нравится внимание».

«Это нелепо».

«Тогда зачем выкладывать фотографии?»

«Потому что они мне нравятся».

Ответ пришёл сразу.

«И этого, по-твоему, достаточно?»

Вот тогда я по-настоящему разозлилась.

«Да. Вообще-то достаточно».

Он не ответил.

Я ждала.

Прошло десять минут, потом полчаса. К ночи Александр так и не появился.

Утром я проверила телефон ещё до того, как встала с кровати.

Ничего.

Я сказала себе, что рада. После того как он со мной разговаривал, у меня не было ни одной причины ждать его сообщения.

Через час проверила снова.

К тому времени я уже начинала понимать, что молчание Александра тоже может быть способом разговаривать со мной. Ему не нужно было писать, что он сердится. Его отсутствие говорило об этом достаточно ясно.

На второй день я злилась на нас обоих. На него — за то, что он вёл себя так, будто виновата я. На себя — потому что его исчезновение каким-то образом влияло на весь мой день.

Я снова открыла фотографии.

Теперь я смотрела на них иначе. Сами снимки не изменились, но я уже не могла видеть их отдельно от нашей ссоры.

Вечером я удалила публикацию.

И почти сразу пожалела.

Александр ведь не угрожал мне напрямую и ничего не запрещал. Формально решение приняла я сама.

Но я знала, зачем это сделала.

Мне хотелось, чтобы он снова написал.

Когда Александр наконец появился, он не извинился и не предложил поговорить о случившемся.

Пришло всего два слова:

«Так лучше».

Я смотрела на экран и ждала, что сейчас разозлюсь.

Но первым пришло облегчение.

И именно это беспокоило меня больше всего.

ГЛАВА 7

Его мир

После ссоры из-за фотографий Александр стал мягче.

Мы ни разу не обсудили случившееся. Он не извинился за требование удалить снимки, я не сказала, насколько сильно на меня подействовало его молчание. Тема просто исчезла.

Как исчезли из моих социальных сетей и фотографии такого рода.

Связь между этими двумя вещами я, конечно, замечала. Просто предпочитала не задумываться о ней слишком долго.

Примерно тогда же Лейла стала чаще приезжать ко мне. Иногда после работы оставалась на чай, иногда писала, что оказалась неподалёку, и заходила ненадолго. Наше общение постепенно переставало зависеть от Александра. Мы уже могли провести несколько часов вместе и почти не говорить о нём.

Однажды вечером у меня собрались друзья, и Лейла написала, что находится рядом.

Я пригласила её.

Она приехала с десертом и сразу вписалась в компанию. Скинула пальто, устроилась за столом рядом со всеми и через несколько минут уже смеялась над какой-то историей, начатой до её прихода.

Друзья знали об Александре достаточно, чтобы им было любопытно. И как только выяснилось, что Лейла знакома с ним лично, вопросы посыпались один за другим.