Полная версия
– Арес, не вмешивайся, – это уже мама строго посмотрела на мужчину.
– Вижу сестренка ты не скучала по мне, – лучезарно улыбнулся мужчина моей маме.
– Скучала, и думала, что никогда не увижу, – ответила мама.
Я удивленно уставилась теперь уже на маму. Нащупала позади себя стул и села. Отец был прав, такие новости лучше воспринимаются сидя.
– Он мой дядя? – я не могла переварить такой объем информации, поэтому переспрашивала, ощущая себя тугодумом.
– Да, доченька. Дядя и крестный, – подтвердила сказанные в машине слова Ареса.
– Почему мы сбежали из другого мира? – я решила не дожидаться связного рассказа. К слову его скорее всего и не последовало бы, так как отец лишь стоял и сжимал и разжимал кулаки, зло сверля взглядом Ареса.
– Потому что на тебя открыли охоту, – ответила мама. – Было несколько покушений, одно чуть не унесло твою жизнь и мы решили оборвать все концы с тем миром. Ушли сюда и запечатали переход.
– Почему меня хотели убить? – я прищурилась. Было стойкое ощущение, что мне пытаются что-то недосказать и феерично обойти этот момент, как умеют это делать только мои родители.
– Потому что ты…, – попытался вклиниться в разговор Арес.
– АРЕС, – в унисон воскликнули родители и мужчина замолчал.
– Ты поклялся, – напомнил отец Аресу какие-то его слова, видимо произнесенные давным давно. – Или твое слово ничего не значит?
– Хорошо, – кивнул мужчина. – Тем более я здесь не для этого.
– А для чего вы здесь? – я понимала, что всю правду мне расскажет только Арес, поэтому я адресовала вопрос ему.
Арес обвел взглядом палату, словно прикидывая, насколько ничтожны и беспомощны мы все в сравнении с ним. Его взгляд надолго и цепко задержался на моем брате, лежащем без сознания под капельницей. В этих холодных серых глазах не было ни сочувствия, ни жалости – лишь расчетливый интерес.
– Я пришел сюда, чтобы предложить вам свою помощь, – медленно, словно смакуя каждое слово, произнес он. В его голосе звучал намек на превосходство, которое раздражало до зубовного скрежета. – Я могу спасти мальчишку. Я единственный, кто может это сделать.
В повисшей, давящей тишине я вдруг отчетливо услышала, как бешенно колотится мое собственное сердце, словно пытаясь вырваться из груди. Мама судорожно вздохнула, как будто ее ударили в живот, а отец с такой силой сжал кулаки, что костяшки на руках побелели и, казалось, сейчас прорвут кожу.
– Очевидно же, что ребенок, рожденный от двух магов, обречен чахнуть в этом унылом, безликом мире, – продолжил Арес будничным тоном, совершенно не обращая внимания на нашу реакцию. – Ему необходима магическая подпитка, как воздух, как вода. А здесь ее просто нет. Михаил медленно умирает от голода, и исход, увы, предопределен.
Я с болью посмотрела на своих родителей. В их глазах плескалось отчаяние, беспомощность и горькое признание – они знали, что Арес говорит правду. Знали, и все эти годы жили в страхе, но ничего не могли исправить.
Во мне будто взорвалась мощная бомба замедленного действия. Ярость, копившаяся внутри годами, вырвалась наружу неудержимым потоком, сметая все на своем пути. Я резко вскочила со стула и набросилась на родителей, не в силах сдержать клокочущий внутри гнев.
– Значит, вы все знали и молчали?! – кричала я, срываясь на визг, чувствуя, как дрожит каждая клеточка моего тела. – Знали, что ребенку нужна магия, что он медленно угасает, и просто ждали, когда Миша умрет?! Вы просто стояли и смотрели, как он чахнет?! Как он пытается выжить, идя наперекор всему?!
Мама, не выдержав моего яростного напора, разрыдалась, закрыв лицо дрожащими руками. Она вся сжалась в комочек, словно надеясь стать невидимкой. Отец, всегда такой статный и сильный мужчина, опустил голову, избегая моего взгляда. Я видела, как по его щеке медленно скатилась одинокая слеза.
– Прости нас, Саша, – тихо проговорил он, и в его голосе послышались нотки вины и отчаяния. – Именно поэтому мы всегда были рядом с ним, всегда. Отдавали ему всю магию, что была в нас, до последней крупицы. Но этого было недостаточно. Он слишком слаб, а мы… мы почти опустошены. Нас хватило только на то, чтобы он дожил до этого возраста.
Я смотрела на своих родителей и понимала, что они готовы на все ради спасения моего брата. Я видела их страх, их отчаяние, их любовь. Но какую цену им придется заплатить? Какую страшную цену придется заплатить мне?
– Что… что тебе нужно взамен, Арес? – отвернувшись от родителей, прохрипела я, с трудом выдавливая из себя слова, зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и что этот хитрый змей никогда не станет помогать просто так. – Что ты хочешь за спасение моего брата?
Арес, не отрываясь, смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был холодным, пронзительным и до неприличия оценивающим. От этого взгляда по моей спине пробежали мурашки, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Да, я чувствовала это. Интуиция кричала мне, что просто так ничего не бывает, и что сейчас мне предстоит услышать в какую цену обойдется мне жизнь брата.
– Мне нужна ты, Александра, – спокойно и бесстрастно ответил он, будто заказывал чашку кофе в ближайшей кофейне. – Ты – плата за жизнь твоего брата.
Добро пожаловать в книгу.
Как вам наша боевая героиня?
Как она лихо поставила на место зарвавшегося качка?
Уважаемые читатели, мне будет приятно, если вы поставите звездочку и добавите книгу в библиотеку. Еще больше визуалов к книгам в моем ТГ канале "книжная реальность любви"
Глава 2.
Удары об боксерскую грушу разносились гулким эхом по полупустому залу, словно отголоски моей отчаянной борьбы с самой собой. Каждый удар был наполнен яростью, бессилием и ненавистью к этой проклятой ситуации, в которой я оказалась. С каждым выдохом я старалась выплеснуть хоть часть той невыносимой боли, что разрывала меня на куски изнутри. Один, два, три - прямые, боковые, апперкот. Груша жалобно вздрагивала, принимая на себя град обрушившихся на нее ударов, словно сочувствуя моей участи.
Пот струился по спине, обжигая раздраженную кожу, мышцы горели огнем от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Я продолжала тренироваться, изматывая себя до физического изнеможения, как будто, истязая тело, смогу хоть немного облегчить душевную боль. Но, увы, это не работало. Тяжелые, гнетущие мысли роились в голове, словно разворошенный улей, не давая мне передышки ни на секунду.
В памяти, словно заезженная пластинка, снова и снова крутились обрывки вчерашнего кошмарного разговора в больничной палате. И слова Ареса, прозвучавшие как оглушительный раскат грома: «Мне нужна ты, Александра». Его спокойный, пронзительный взгляд, холодный как лезвие ножа, от которого по коже мгновенно пробегали табуны ледяных мурашек.
Его предложение казалось нелепым, чудовищным, безумным и, в то же время, единственным призрачным шансом на спасение Мишки. Он хладнокровно заявил, что может перенести меня в тот, магический мир, где я, по его словам, стану телохранителем у какого-то там высокопоставленного правителя. А взамен за эту «услугу» он, великодушно, даст моему брату необходимую магическую подпитку, чтобы мой братишка выжил. Словно мерзкий торговец на восточном базаре, цинично предлагающий жизнь за жизнь.
Сроки этой сделки не были оговорены. И именно это пугало меня больше всего. Ведь от длительности моей каторги в другом мире зависела жизнь моего брата. «Если ваша охранка раскроет заговор через неделю, то охранять этого мужичка я буду неделю, если через год - значит год. А если правитель отдаст концы, только через 50 лет, значит, вся моя жизнь теперь там», – эхом отдавались в голове мой же вопрос, на который господин Арес утвердительно кивнул. Пожизненное заключение в золотой клетке, на должности телохранительницы какого-то старикашки. Или кто у них там правит страной.
Родители, как и следовало ожидать, были категорически против. Они кричали, умоляли, доказывали, что не хотят жертвовать одним ребенком ради спасения другого, что, наверняка, есть другие пути, что они обязательно что-нибудь придумают. На это было жалко смотреть и я понимала, что их надежда, как свеча на ветру, таяла с каждой минутой. Видела, как быстро их силы иссякают. Они отдавали всю свою магию брату и что от них осталось, теперь уже совсем ничего.
А я… Я отчетливо понимала, что выбора у меня нет. На чаше весов — моя свобода, мое привычное существование в этом, пусть и не всегда идеальном мире, моя жизнь и жизнь моего горячо любимого брата Мишеньки. Перед лицом смерти выбор казался очевидным. Но почему, несмотря на это, меня не покидало гнетущее ощущение, что меня грубо обманывают, что-то важное скрывают, пряча за маской доброго и благородного спасителя? Какую-то страшную, леденящую кровь тайну?
Арес так и не дал вразумительного ответа на мой главный вопрос: почему, черт возьми, меня вообще хотели убить много лет назад? Почему, пройдя столько лет, я внезапно стала им так нужна сейчас? Почему он, всемогущий и всезнающий, не опасается тащить меня в тот мир, где на меня, по идее, до сих пор может быть открыта охота? Он отговорился чем-то невразумительным и неискренним, вроде того, что представит меня совсем другим человеком, выдаст за чужестранку, даст другое имя и документы, и никто меня уже не узнает. Логика в этих словах, конечно, присутствовала, но вся эта история была сшита настолько грубыми нитками, что сквозь огромные прорехи явственно проглядывала пугающая, полная мрака и страха неизвестность.
Однако, времени на дальнейшие размышления и сомнения у меня просто не было. Неизвестно, сколько еще Мишутка сможет продержаться без необходимой ему магической подпитки. Надо решаться. Надо уговорить себя поверить в то, что я делаю единственно правильный выбор. Что спасение брата превыше всего на свете.
Бросив полный тоски и отчаяния взгляд на боксерскую грушу, которая сейчас, как никогда, казалась моей единственной верной подругой в этом безумном мире, я сорвала с рук боксерские перчатки, отшвырнула их в сторону и, пошатываясь от усталости, направилась в душ. Горячие струи воды с жадностью смывали с разгоряченного тела пот и въевшуюся в кожу усталость, но, к сожалению, так и не смогли растворить ни на секунду гнетущие, мрачные мысли.
Выйдя из зала, собрав последние силы, я увидела знакомый черный внедорожник, одиноко припаркованный у обочины дороги. Это был Арес. Он ждал меня, как голодный стервятник, терпеливо выжидающий свою долгожданную добычу.
Не произнося ни слова, я подошла к машине и решительно села на заднее пассажирское сиденье. Он бросил на меня короткий, испытующий взгляд, словно пытаясь понять, что творится у меня в душе.
– Ну что, наконец-то надумала? – надменно спросил он, слегка приподняв одну бровь.
– Да, – хрипло и безжизненно ответила я, стараясь изо всех сил не смотреть в его ледяные глаза. – Я согласна.
На его мужественном, словно высеченном из камня лице едва заметно промелькнула довольная, почти хищная улыбка. Будто он получил именно ту игрушку, что хотел.
– Отлично, тогда чего мы ждем? Едем, – ответил Арес и внедорожник плавно тронулся с места.
Черный лакированный корпус автомобиля Ареса отражал холодный свет уличных фонарей, когда машина едва слышно замерла у крыльца больницы. Я невидящим взглядом смотрела на знакомые серые стены, на спешащих по своим делам врачей и медсестер в белых халатах. Все вокруг казалось каким-то нереальным, нечетким и размытым, словно я была сторонним наблюдателем, зрителем плохого, душераздирающего кино. Но, к сожалению, это была моя жизнь.
В палате царила тягостная, давящая тишина. Родители сидели по обе стороны от кровати Мишки, вцепившись в его руки, бледные и измученные бессонными ночами и бесконечными переживаниями. Когда я переступила порог палаты, они синхронно подняли на меня полные мольбы глаза, в которых застыла надежда, отчаяние и невысказанная боль. Я знала, что последует дальше. Уговоры, просьбы, слезы, отчаянные, но обреченные на провал попытки изменить мое решение, удержать меня рядом.
– Сашенька, доченька, умоляю тебя, подумай еще раз… – дрогнувшим голосом начала мама, но я, собрав всю свою волю в кулак, не дала ей закончить эту полную отчаяния фразу.
– Мама, я уже все решила, – твердо, насколько это было возможно в моем состоянии, произнесла я, тщательно скрывая за маской показного спокойствия неудержимую дрожь, охватившую все мое тело. – Так будет лучше для всех, поверьте мне.
Я видела, как в уставших глазах отца на мгновение вспыхнула острая, невыносимая боль. Как болезненно сжались его губы, словно он пытался сдержать крик отчаяния. Но он, к моему удивлению, ничего не сказал. Он, вероятно, понял, что дальнейшие возражения и споры просто бессмысленны и только причинят нам всем еще больше боли.
Арес, до этого момента молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, сделал короткий, уверенный шаг вперед, словно хищник, готовый к броску.
– Пора, – холодно и безапелляционно бросил он, нарушив гнетущую тишину, и направился прямо к кровати Михаила.
На долю секунды меня охватил панический страх. А что, если он обманывает меня? А что, если все это – коварная, тщательно спланированная ловушка, и Мишка, вместо долгожданного исцеления, пострадает еще больше? Но я тут же отогнала эти мучительные сомнения прочь. Я должна верить в лучшее. У меня просто нет другого выбора.
Арес осторожно взял руку брата в свою. Его длинные, аристократичные пальцы неожиданно показались наполненными какой-то странной, завораживающей, пульсирующей энергией. По изможденному телу Мишки пробежала легкая дрожь, осунувшееся лицо слегка порозовело, а на экране аппарата, отслеживающего жизненные показатели, с бешеной скоростью забегали доселе вяло мерцавшие цифры.
Это было похоже на настоящее чудо. Мишка оживал прямо на моих глазах. Его дыхание стало ровным и глубоким, болезненно запавшие веки предательски дрогнули, и он медленно, с трудом открыл глаза.
– Сашка? – прошептал он едва слышно осипшим голосом, слабо и неуверенно глядя на меня затуманенным взглядом.
Я, не в силах сдержать нахлынувшие слезы радости и облегчения, бросилась к нему и крепко обняла его хрупкое тело.
– Мишка! Мишенька! Ты жив, – воскликнула я, крепко прижимаясь к нему и стараясь передать всю свою любовь, нежность и огромное облегчение.
Брат, все еще немного растерянный и дезориентированный, несмело обнял меня в ответ.
– Что случилось? Где я? – с запинкой спросил он, с трудом поворачивая голову и оглядываясь по сторонам.
Родители, медленно оправляясь от внезапно обрушившегося на них шока, тоже поспешили к кровати Мишки. И, обнявшись все вместе, мы долго плакали и смеялись одновременно, как безумные, просто не веря в то, что все это невероятное счастье происходит на самом деле.
Потом пришло время объяснений. Я постаралась как можно мягче рассказать брату о том, что мне необходимо уехать в очень важную и ответственную командировку на несколько лет, и что я непременно вернусь сразу, как только у меня появится такая возможность. Конечно, Мишка очень расстроился, услышав эту печальную новость, но, к моему счастью, ненадолго, так как тут же был отвлечен вниманием заботливых родителей, которые стали расспрашивать его о самочувствии и оказывать знаки внимания. В палату прибежали врачи, началась суета и нас всех выпроводили в коридор, так как нужен был осмотр и диагностика. Естественно, доктора не понимали причину столь чудесного исцеления и пытались сейчас найти причину.
Перед уходом я нежно поцеловала брата в лоб и ободряюще улыбнулась ему. Неизвестно когда мы увидимся еще, но я искренне надеялась, что точно увидимся. Родители стояли под дверью палаты обнявшись. Арес отошел в сторону, и ждал пока мы простимся. Я хотела уже сказать последние прощальные слова и уйти, но вдруг меня остановил отец. Он обнял меня и прижал к себе и маме и тихо прошептал на ухо.
– Береги себя, доченька, – прошептал он мне на самое ухо дрожащим от волнения голосом. – И самое главное – никому не доверяй. Помни это всегда.
Я непонимающе посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня зарождается необъяснимая тревога.
– Даже Аресу? – хриплым от наступившего волнения голосом спросила, бросив взгляд на мужчину который меня ждал поодаль.
Отец с грустью отстранился от меня и, взяв мое лицо в ладони, внимательно и серьезно посмотрел мне прямо в глаза.
– Особенно Аресу, – твердо и безапелляционно ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.
После слов отца в коридоре воцарилась неловкая, напряженная тишина. Я чувствовала, как на меня давят его тревога и беспокойство, но не понимала, что скрывается за этими эмоциями. Что он знает об Аресе такого, чего неведомо мне? И самое главное, почему предостерегая, он не хочет объяснить ничего.
Этот вопрос сверлил мой мозг, но сейчас не время для выяснения отношений и разгадывания чужих тайн. Мишка жив и снова здоров, мои родители счастливы, пусть и на время, и мне пора.
Я попрощалась со своей семьей еще раз и вышла из больницы, вдохнув воздух полной грудью. Было ощущение, словно больничные стены давили на меня, а сейчас я на свободе.
Арес кивнул мне на автомобиль и я вздохнула. Ну что? Была не была? Он молча открыл передо мной дверь его черного внедорожника, и я, словно в замедленной съемке, погрузилась в мягкое кожаное кресло. Машина плавно, почти бесшумно тронулась с места, унося меня все дальше и дальше от привычного мира, от моей прежней, размеренной жизни.
Я понимала, что молчать больше не могу. Слишком много вопросов рвалось наружу, требуя немедленного ответа.
– Куда мы едем? – спросила я, нарушая тягостное молчание, повисшее в салоне автомобиля. – Наверное, мне нужно собрать вещи, уволиться с работы, еще какие-то дела закончить? – я нервно теребила край своей куртки. – И как Мишка? С ним все будет в порядке? На сколько хватит этого магического заряда, который ты ему дал?
Арес бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, и его губы тронула едва заметная усмешка.
– Я уже обо всем позаботился, Александра, – ответил он, сохраняя на лице все то же невозмутимое выражение. – А тебе в том мире, в который ты отправляешься, джинсы, толстовки и кроссовки не понадобятся. Там тебе все предоставят, об одежде можешь не беспокоиться.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.
– Что значит "там"? Куда ты меня везешь? Что это за мир? – мой голос начал звучать все более требовательно.
Арес, казалось, нисколько не был обеспокоен моим недовольством. Он продолжал говорить ровным, монотонным голосом.
– Насчет твоего брата, – продолжил он, словно не замечая моего раздражения, – я передал твоим родителям несколько накопителей магии. Им хватит минимум на пять лет.
Мое сердце болезненно сжалось от этих слов.
– А что будет через пять лет? – с тревогой, которую уже не было сил скрывать, спросила я.
Арес на мгновение замолчал, словно подбирая слова.
– Через пять лет… – наконец произнес он. – Или твой брат научится жить с той скудной магией, что осталась в этом мире, что, признаться, маловероятно, – он заметил, как изменилось выражение моего лица, и усмехнулся. – Или… через пять лет, если твой контракт к этому времени не будет расторгнут, ты сможешь вернуться и передать ему новые накопители.
От его хладнокровных слов мне стало по-настоящему страшно. Он говорил о жизни и смерти моего брата так, словно это был всего лишь пункт в каком-то деловом соглашении.
– Так что в твоих интересах остаться в живых следующие пять лет, – добавил мужчина уже тише, но я все равно расслышала.
Я решила сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей.
– Зачем твоему старикашке, этому… правителю, нужна девушка в телохранители, да еще и без магии? – спросила я, пытаясь скрыть сарказмом свое внутреннее волнение.
Арес удивленно приподнял бровь.
– Какому старикашке?
– Ну, вашему правителю, – ответила я, пожав плечами. – Разве нет?
Арес тихо рассмеялся, а я непонимающе уставилась на него.
– Ему нужен телохранитель, в котором никто не заподозрит охрану, – объяснил он. – Человек, который не будет привлекать к себе излишнего внимания.
Я недоверчиво вскинула брови.
– И кем же я тогда буду? Сиделкой? Нянькой? Горшки выносить и сопли подтирать?
– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Арес. – А насчет отсутствия магии не волнуйся. Она никуда не делась, просто запечатана внутри тебя. Именно поэтому ты и смогла нормально жить в не магическом мире. Твоему брату не так повезло, потому что он родился в этом мире и его тело не может вместить в себя достаточное количество магии, чтобы ее можно было запечатать.
Заметив мое замешательство, Арес успокоил меня, пообещав, что со временем все объяснит и расскажет. Сейчас же, как он сказал, нам необходимо добраться до места назначения.
Но, несмотря на его заверения, вопросов в моей голове становилось все больше и больше. Что это за таинственный мир, в который меня везут? Кто этот старик, которого мне предстоит охранять? Почему выбор пал именно на меня? И что это за печать, скрывающая мою магию? Но самый главный вопрос оставался прежним: могу ли я доверять Аресу?
Дорога, словно артерия, уносила нас все дальше от больничной суеты и привычного мира. Серые многоэтажки, словно безликие стражи моей прежней жизни, постепенно сменялись успокаивающими взгляду зелеными полями, перемежающимися с густыми лесными массивами. Время тянулось томительно медленно, словно патока, и напряжение в салоне автомобиля с каждой проходящей минутой ощутимо нарастало. Арес хранил молчание, не нарушая гнетущую тишину ни единым словом, и я кожей чувствовала, как его взгляд скользит по мне, ощупывая, изучая, словно он пытался прочесть мои мысли. Я старалась не смотреть в ответ, боялась выдать свою неуверенность, страх, который все глубже пускал корни в моей душе. Не хотела, чтобы он увидел ту маленькую, испуганную девочку, которой я себя сейчас чувствовала.
Прошло несколько томительных часов, прежде чем машина, мягко покачнувшись, свернула с широкого шоссе на узкую, забытую богом проселочную дорогу. Она туго, словно змея, извивалась между высокими, мрачными деревьями, чьи кроны переплетались вплотную друг к другу, образуя над головой темный свод. Солнце уже давно склонилось к закату, окрашивая листву в багровые, тревожные оттенки, словно лес готовился к чему-то зловещему. Я смотрела в окно, напряженно всматриваясь в мелькающий пейзаж, пытаясь угадать, куда мы направляемся, вглядываясь в каждый поворот, в каждое дерево. Но пейзаж словно зациклился, и передо мной возникала одна и та же картина: лес, лес и снова лес. Бесконечный зеленый лабиринт, из которого, казалось, нет выхода.
Наконец, машина, слегка подпрыгнув на неровной дороге, остановилась у самого начала узкой, едва заметной тропинки, которая, словно темный коридор, уходила вглубь чащи. Водитель заглушил двигатель, и тишину нарушил лишь тихий щелчок замка ремня безопасности. Арес молча вышел из автомобиля, не удостоив меня ни единым взглядом. Лишь коротким кивком головы он предложил мне последовать за ним.
Я нехотя выбралась из теплого салона машины, чувствуя, как по лицу ударяет прохладный, влажный лесной воздух. Тишина, сменившая гул мотора, казалась оглушительной. Ее нарушало лишь тихое пение лесных птиц и шелест листьев, тревожно колыхавшихся под порывами ветра.
– Куда мы идем? Почему мы здесь остановились? – пробормотала я, чувствуя, как по коже побежали предательские мурашки, несмотря на накинутую куртку.
Арес, словно не слыша моего вопроса, не ответил. Он просто молча взял меня за руку, и его прикосновение обожгло меня словно разрядом тока, заставив вздрогнуть всем телом. Его пальцы крепко сжали мою ладонь, будто опасаясь, что я попытаюсь сбежать. Он уверенно, с какой-то пугающей решимостью, повел меня по узкой тропинке, пробирающейся сквозь густые заросли, вглубь леса. До моего слуха донесся шум отъезжающей машины. Значит мы уже в город не вернемся, пронеслась мысль.
В голове хаотично начали зарождаться панические мысли, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Что, если он сумасшедший? Может быть, все, что я видела до этого момента, – лишь тщательно спланированная иллюзия, обман, хитроумный спектакль, разыгранный только для того, чтобы заманить меня в смертельную ловушку? Сейчас он заведет меня в самую глушь, где никто не услышит моих криков о помощи, чтобы убить, закопать, и никто никогда меня не найдет. Мое тело, истерзанное и брошенное в этой лесной глуши, останется лежать здесь, пока хищные звери и черви не превратят его в прах.
Но тут же я одернула себя, пытаясь унять разрастающуюся панику. Я вспомнила, как собственными глазами видела, как он вернул к жизни моего брата, как чудесным образом исцелил его, как светились его руки, наполняя его тело магией. Это было настоящее чудо, не фокус и не обман, а что-то сверхъестественное, что я видела своими глазами, к чему прикасалась своими руками. Не может же быть, чтобы человек, способный на такое, оказался обычным маньяком, убийцей. Я постаралась отогнать от себя эти мрачные, навязчивые мысли, заставить себя поверить, что Арес не причинит мне вреда. Но сомнения, словно ядовитые змеи, продолжали обвиваться вокруг моего сердца, сжимая его все сильнее и сильнее, отравляя разум.
