Кладбище самолётов

Леонид Склифосовский

Кладбище самолётов

Глава 1

ДИРИЖЁРЫ ИЛИ ЖЕРТВЫ ВРЕМЕНИ?

Уже более семи лет астрономы фиксировали регулярные яркие вспышки в спиральной галактике. Она находилась в 40 миллионах световых лет от Земли. В центре её вращалась сверхмассивная Чёрная дыра, а вокруг неё – невероятно яркая звезда, чья светимость в момент вспышек превосходила сияние миллионов солнц, так что даже самые мощные земные лампы показались бы тусклыми искрами. Каждые 104 дня звезда подходила к чёрной дыре по эксцентричной орбите, и та отрывала от неё часть внешнего газа. Это вызывало мощную вспышку в рентгеновском и ультрафиолетовом диапазонах, которую земные телескопы ловили круглосуточно.

За семь лет, пролетевших как один миг, астрономы не только установили природу вспышек, но и подсчитали массу, которую звезда теряла при каждом сближении. Она составляла примерно 0,3% массы Солнца. Для гигантской звезды это была лишь тонкая внешняя оболочка, но в человеческом исчислении – три сотни масс Юпитера. Процесс напоминал сбор воды из океана по капле: потери казались огромными, но звезда продолжала жить, возвращаясь к дыре снова и снова.

Однако спустя семь лет наблюдений спектрографы зафиксировали нечто, перевернувшее всё с ног на голову. В момент очередной вспышки, на фоне поглощаемого вещества, проявился слабый, но устойчивый сигнал с положительной энергией – словно из-за горизонта событий что-то выходило наружу. Это не было излучением аккреционного диска; спектральные линии указывали на выброс вещества, которого там не могло быть. Гипотеза советских астрофизиков Новикова и Кардашева о белых дырах – обращённых во времени чёрных дырах, являющихся «другим концом» кротовой норы, – получила неожиданное подтверждение. Сигнал шёл именно из той области, где, по расчётам, горловина могла соединяться с иным пространством.

Свет и частицы, приходящие из-за горизонта, несут искажённую информацию: они проходят через гравитационную линзу и теряют квантовую структуру. Для того, чтобы проверить информацию, наблюдений снаружи было недостаточно. Единственным способом убедиться, что белая дыра действительно существует и из неё можно выйти, стало решение отправить зонд (или корабль) внутрь Чёрной дыры. Смертельный эксперимент – пересечь горизонт событий и попытаться достичь горловины – но без него теория осталась бы лишь математической абстракцией

Астрономы сделали запрос в Государственную корпорацию по космической деятельности на финансирование исследовательского зонда и спустя некоторое время получили ответ с согласием и встречным предложением – построить не беспилотник, а пилотируемый корабль с экипажем-добровольцем…

Так выглядело начало статьи в новостной ленте, которую читал внимательный глаз человека. Сидя на заднем кресле в такси, он загадочно был залит светом, исходящем от экрана телефона. Ни радости, ни интереса не выражали его стекляшки. Пальцем человек смахнул вкладку, чтобы узнать время.

Шёл 2*** год, по календарю стоял конец марта. Снизу вверх поднимался жёлтый свет, рассеиваясь в чёрном небе, совсем немного не дотянувшись до луны. Ветер скользил по льду, обнявшему проспект, где-то рассыпавшемуся на снежные осколки, а где-то тёмным стеклом, отражавшим фонари. По замёрзшей дороге автомобили подъезжали к комплексу зданий в форме креста. Главным акцентом архитектурного ансамбля выступала возвышающаяся башня, напоминающая бетонный тюльпан, которую в темное время суток эффектно подсвечивали розовые и голубые огни. Основной четырехэтажный объём, установленный на одноуровневый стилобат, казался стремительным и легким за счёт плавного изгиба, повторяющего линию проспекта. Фасад был оформлен ленточным остеклением с системой вертикальных солнцезащитных рёбер, которые спасали интерьеры от палящего зноя днём – в отличие от ночи, когда свет можно было поймать разве что в отражении лунного диска. Завершала композицию двухэтажная секция в форме «корабля»: она словно парила над землёй, опираясь на стройные высокие колонны, возвышающиеся над полуподземным ярусом.

Среди дорогих машин S-класса кружилось такси, не находя места, где можно было бы прибиться к бордюру.

– Остановите здесь, – учтиво сказал человек, выключив телефон. Жёлтый автомобиль притормозил практически у парковки. Из него, держа куртку в руках, вышел Персиков Фёдор Сергеевич в строгом иссиня-чёрном костюме. Он достал из кармана сложенные пополам купюры, различного номинала, предназначенные как раз для таких случаев, и, отсчитав нужную сумму, захлопнул дверь автомобиля. Его сразу же окутала зимняя стужа. Мужчина, не надевая куртку, поспешил внутрь здания, над входом которого висела аббревиатура «ЦНИИ РТК».

У гардероба Фёдор Сергеевич долго копался в карманах, чтобы достать всё и не забыть ничего из мелочовки. Ему не очень нравилось, когда оставались какие-то побрякушки, пусть даже и незначительные, в отделениях верхней одежды. Правда, пока он так задумчиво перекладывал вещи в портмоне, решая, куда лучше пристроить ту или иную вещичку или бумажку, его окликнул знакомый голос.

– О! Федя!

Мужчина обернулся и встретился с Ринатом Мадиевым, человеком смуглым и улыбчивым. Хотя улыбчивым не от чистого сердца. Он был одет в технический халат ввиду своей профессии инженера-конструктора. Сейчас Ринат, по-видимому, бегал из одного края здания в другой, потому что сегодня ему предстояло, во-первых, вести мероприятие, а во-вторых, представлять плод своих идей. Как воздух, ему необходимо было, чтобы всё прошло хорошо или даже идеально. Фёдору привычнее казался его вид в спецодежде с средствами индивидуальной защиты, нежели чем в халате с ручкой в кармане. Вообще мужчина не очень любил его компанию, потому что знал, что у него не было того туза в рукаве, который присущ инженерам: интеллект, финансовая стабильность и банальная честность. Конечно, подозрительным человеком Ринат был в представлении не только Фёдора, но и многих других коллег. Персиков предпочёл бы с ним не общаться, но, к сожалению, крепкие профессиональные узы не могли позволить ему такой роскоши. Да и к тому же все недостатки каким-то образом не помешали Ринату уверенно занять прекрасную должность.

Фёдор слегка обернулся к нему и знаком показал, что скоро подойдёт, но сначала сдаст куртку в гардероб. Получив деревянную табличку с номерком, он положил её также в портмоне. Ринат же решил не ждать и подошёл сам, чтобы перекинуться парой словечек и не тащиться на банкет, который развернулся в соседнем зале, отделяемом от входа лишь тремя ступенями.

– Нормально добрался?

– Да, спасибо.

– Какой-то ты невесёлый. Настолько не рад своему полёту?

Фёдор лукаво ухмыльнулся, и поднял на него васильковые глаза, чтобы узнать, что творилось у того на лице, и заметил такую же ухмылку с нотками двусмысленности.

– Как я могу быть не рад? Не вижу повода грустить.

– Ты капитан, и должен поднимать боевой дух своей команды, а как же ты поднимешь его с такой кислой рожей? Ладно Юра! А Саша? Она вообще ко всему восприимчивая. – наигранно подбадривал Ринат.

– А вон, кстати, Юра, – бросил Федя в ответ, махнув головой в сторону банкета.

В толпе, далеко от них, стоял мужчина, окружённый пёстрыми дамами в вечерних платьях, и, кажется, находился в прекрасном расположении духа. В разговоре с девушками он держался так же легко, как покачивал бокалом шампанского в руке. Перед его обаятельным личиком тяжело было устоять. Но, в целом, сложно было утверждать, что он сливался с толпой. Черников Юрий Денисович держался с лоском, который выдавал в нем чужака: в этих краях так не одеваются и так себя не ведут. Покинуть круг лиц, его окружавший, или войти в него ему не представлялось проблемой, поэтому, завидев Фёдора и Рината, он сказал что-то нежное (и одновременно с этим учтивое) двум дамам и направился к мужчинам.

– А сколько осталось до начала? – поинтересовался тот, держа руку в кармане брюк, когда приблизился. Фёдор и Ринат взглянули одновременно на часы, однако Фёдор посмотрел на часы в зале, а Ринат на наручные, и одновременно продолжили:

– 28 минут, – сказал космонавт.

– Полчаса, – произнёс конструктор.

Они переглянулись.

– Ну да, 28 минут. – произнёс космонавт.

– Ну да, полчаса. – сказал конструктор.

Они засмеялись, когда оба были совершенно правы, но говорили при этом совершенно разными словами. Юрий Денисович тоже хмыкнул, показав свои зубки. Если писать о нём, как в протоколе, не стараясь выделить конкретные черты лица от ровного с опущенным кончиком носа до губ с пухлой нижней, то его портрет будет напоминать портрет Рината, хотя они совсем не похожи. Как минимум потому, что у Юры была какая-то необъяснимая любовь к сигаретам с кнопками и девушкам под шафе.