Равенство

— Эти бараны... они делают это специально. Они провоцируют хищников. Выводят из себя, заставляют рычать или пускать когти. А за углом всегда дежурит патруль. Хищника — в изолятор, а травоядный чиновник из министерства безопасности получает новую звездочку на погоны и поднимается вверх по службе. Они строят карьеру на том, что якобы «защищают мирных граждан от безумства диких зверей». Это грязная, спланированная система!

Маркус шёл рядом, сохраняя маску покорного калеки, но внутри его сознание зафиксировало эту информацию. Значит, министерство копытных начало работать тоньше, используя наемных провокаторов. Это усложняло логистику Синдиката. Слова зайца задели его профессиональный интерес ликвидатора, но внешне тигр лишь изобразил испуг, сильнее втянув голову в плечи. Ему было дико и странно слышать это, ведь за него самого никто никогда не переживал — в жестоком теневом мире каждый был сам за себя.

Ночью маска калеки была окончательно сброшена. Триста килограммов мышц двигались без единого звука. Маркус и его напарники из Синдиката выследили, где проживают эти бараны. Оставлять провокаторов безнаказанными Железный кодекс не позволял, но и прямое убийство вызвало бы ненужные облавы. Маркус решил уничтожить их их же оружием — системой закона.

Проникнув в пригородный кирпичный дом, хищники действовали профессионально. Напарники добавили сильное жидкое снотворное в резервуар с водой на кухне, и вскоре тяжелое, хриплое дыхание из спален подтвердило: бараны крепко уснули. Началась страшная, ювелирная режиссура. Днём группа Маркуса ликвидировала двух лис, которые случайно увидели лишнее и нарушили конспирацию банды. Теперь их тела послужили реквизитом. Из плотных пакетов в лапах Маркуса пахло густой, остывающей кровью. Хищники затащили трупы в дом и методично выстроили сцену жуткого преступления: будто бараны похитили лис, пытали их и зверски забили прямо здесь.

Одному спящему барану обмотали запястья грубой веревкой, а в копыта вожака аккуратно вложили рукоять окровавленного ножа. Маркус лично испачкал их шерсть багровой жидкостью, оставляя живые, неопровержимые улики. Шагнув к выходу, тигр резко рванул на себя оконную раму, вдребезги разбивая стекло, и замкнул провода сигнализации. Хищники растворились в ночной темноте, не оставив ни следа.

Пронзительный вой сирены разрезал пригород. Патрульные копытные примчались через несколько минут. Бараны, едва пришедшие в себя от наркотического сна, ничего не понимали, испуганно глядя на свои окровавленные копыта. Их жестко скрутили мордой в пол.

— Это подстава! У нас нет мотива! — хрипел вожак.

Но следователь молча развернул к нему экран планшета с дневной видеозаписью у фонтана: там в толпе отчетливо были видны те самые лисы. Мотив мести казался очевидным. Против таких фактов баранов не могло спасти ничего — за умышленное убийство в Талласе их ждала верная смерть через казнь уже следующим утром. К обеду за решетку отправился и тот самый министерский чиновник, обвиненный в сокрытии преступлений ради рейтинга.

Утром Маркус поехал на экстренное собрание Синдиката, которое созывалось лишь в самых крайних случаях. В подземном бункере, пахнущем сыростью и старым бетоном, за длинным столом сидели высшие чины теневого мира.

— Громкое дело с баранами взбудоражило весь Таллас, — глухо зарычал глава Синдиката, старый медведь с разорванным ухом.

— Кто-то целенаправленно использовал наши связи, наши трупы и наши методы ради личной расправы. Это громкое дело ставит под удар поставки чистой сукровицы - мясозаменителя. Нам не нужен этот шум. Синдикат создан, чтобы выживать и добывать продукт, а не устраивать показательную резню. Нарушение Кодекса карается беспощадно. Мы нашли виновного.

На экран вывели снимок старого козла по кличке Мейк. Причины у него были: казненные бараны регулярно избивали его младшего брата в портовом баре. Мейк крутился днём у фонтана, видел потасовку и, по мнению Совета, идеально подходил на роль мстителя, решившего подставить врагов методами хищников.

— Голосуем, — объявил глава.

Приговор для чужака, посмевшего сыграть в ликвидатора на территории Синдиката и подставившего банду под удар, был единогласным. Маркус и еще несколько крупных зверей подняли лапы за то, чтобы тайно отправить Мейка в закрытую лечебницу для безумных, где охрана обеспечит его «самоубийство» через повешение. В душе Маркус ликовал. Этот козёл давно мешал ему в секторе, но главное — Мейк крутился у фонтана и мог заметить его вместе с Джонсом. Теперь свидетель уйдет на дно молча. Всё совпало идеально, и чистить хвосты лично даже не пришлось.

Тем временем Джонс сидел в своей маленькой квартире, заваленной юридическими справочниками. Его длинные уши подрагивали от усталости. Он лихорадочно изучал старые законы, выискивая лазейки, чтобы доказать: дружба крупного тигра и маленького зайца возможна, безопасна и должна быть легальной.

Экран терминала моргнул. Звонок от Маркуса. Тигр предложил встретиться на нейтральной зоне — в тихом сквере у промышленной набережной. Джонс буквально расцвел от радости и мгновенно согласился. По дороге, зная, что день выдался невероятно жарким, а государственные химические пайки Маркусу покупать нельзя, заяц зашел в лавку и купил бутылку дорогой, кристально чистой освежающей воды из горных источников.

Тигр сделал несколько глотков, аккуратно держа пластик огромной лапой, а затем тихо, без привычного притворства, произнес:

— Знаешь... никто никогда так обо мне не заботился. И не волновался. Это было... приятно. И неожиданно. Спасибо.

Джонс смущенно улыбнулся, но Маркус тут же вернул на морду холодную маску:

— Но я должен сказать честно, Джонс. Мы не можем общаться так часто. Общество ненавидит таких, как я. Если нас увидят вместе, это может навредить тебе. Мне... мне до сих пор стыдно, что вчера я ничем не смог тебе помочь, когда эти бараны прижали тебя у фонтана. Я просто испугался и забился в тень.

— Эй, ну ты чего! — Джонс мягко коснулся его огромного предплечья.

— Я всё понимаю. Насчет общения — не переживай, я добьюсь изменений в законе, я найду способ сделать наши встречи легальными. А про вчерашнее... Маркус, я наоборот счастлив, что ты не вмешался! Ты калека, они бы тебя просто покалечили, а полиция закрыла бы в изолятор. Я за тебя боялся сильнее, чем за себя. И, как видишь, не зря! Смотри, что сегодня пишут в утренних газетах.

Джонс достал из сумки свежий лист и развернул его. Крупный заголовок гласил: «Ужас в пригороде: банда провокаторов оказалась мясниками-убийцами. Бараны приговорены к казни, высокопоставленный чиновник арестован».

Маркус мастерски изобразил на морде глубокое удивление и шок, широко раскрыв желтые глаза. Внутри ему было абсолютно плевать на казненных баранов — это была лишь удачно выполненная работа. Но глядя на то, как искренне заяц пытается оградить его от жестокости этого мира, тигр поймал себя на странном, пугающем ощущении.

Рядом с этим упрямым, маленьким зайцем он впервые за долгие годы не чувствовал себя одиноким. Но холодный рассудок ликвидатора напоминал: его лапы по локоть в крови, за ним стоит Синдикат, и он не имеет права на настоящую дружбу. Не сейчас.

ГЛАВА 4: Провинциальный ад

Прошла неделя. Жизнь в Талласе текла своим чередом, пока однажды утром в почтовый ящик маленькой квартиры Джонса не упало письмо. На плотном конверте горела неоновая маркировка — знак важного, конфиденциального отправления.

Джонс судорожно вскрыл его. Глаза зайца округлились, когда он побежал по строчкам. Отправитель, пожелавший остаться неизвестным, сообщал, что в южных регионах страны, а именно в провинциальном городе Поднебесье, уничтожаются и скрываются прямые улики, способные доказать тотальную несправедливость и фальсификацию квот на чистую сукровицу — мясозаменитель. Это был шанс, которого Джонс ждал всю жизнь. Шанс заставить Столицу содрогнуться от правды.

Джонс тут же набрал Маркуса. Каждое слово зайца звенело от восторга:

— Маркус! Нам нужно ехать. Прямо сейчас. На юг, в Поднебесье! Там есть доказательства для «Контракта»!

На другом конце провода повисла тяжелая, mертвая тишина. Маркус застыл. Название города ударило его под дых, пробуждая старые, казалось, похороненные заживо воспоминания. Поднебесье. Место, где воздух пах гарью. Город, где толпа копытных сожгла его семью и сломала ему жизнь. Внутри тигра поднялась волна первобытной ярости, но он мгновенно взял себя в руки. Холодный рассудок ликвидатора победил эмоции. Ведь Синдикат уже месяц требовал, чтобы кто-то отправился в Поднебесье и выяснил, почему задерживаются поставки контрабандного товара.

— Хорошо, Джонс... Я поеду с тобой, — хладнокровно, нарочито медленно ответил тигр.

— Одному мне в Столице делать нечего.

Джонс едва не закричал от радости. Он был уверен, что в провинции правила не такие строгие, как в Талласе, и его хромому, несчастному другу там будет легче.

Маркус положил трубку и задумался. Синдикат определенно будет следить за каждым его шагом, нужно было провернуть всё ювелирно. Но криминальный мир сам сыграл ему на лапу. Вечером на подпольной сходке верхушка Синдиката неожиданно завела разговор о Джонсе.

— Этот ушастый приятель слишком смелый, — хмуро заметил старый волк, один из старейших советников Синдиката, затягиваясь сигаретой.

— Привлекает к себе слишком много внимания прессы. Устранять его не за что, греха не оберёшься. Но если выманить его в провинцию... О, его идеалистический шум отлично отвлечет местную полицию от наших караванов. Маркус, договорись с ним. Ты у нас знатный калека, этот добрый дурак расшибётся в лепешку, чтобы помочь несчастному тигру.

Маркус покорно наклонил массивную голову, пряча ухмылку:

— Я сделаю это. Поговорю с ним. Но если что-то пойдёт не по плану, и полиция прижмёт сильнее, придётся отправить на это дело других исполнителей. Я хромой, под пули не полезу.

Бандиты согласно закивали. Маркус обеспечил себе идеальное алиби перед Синдиката: теперь его поездка выглядела как выполнение приказа, а Джонс — как слепой инструмент отвлечения внимания.

Дорога до Поднебесья измотала обоих. Когда поезд со скрежетом остановился у перрона, Джонс первым выскочил на станцию, дыша южным воздухом и надеясь на теплый прием. Но реальность провинции встретила его жёстким ударом.

На выезде из здания вокзала стоял кордон военизированной охраны из крупных копытных. Никакой столичной вежливости здесь не было. Джонса грубо схватили за плечо и швырнули к стойке регистрации. Охранники даже не читали его документы — они лишь бегло проверяли видовую принадлежность особи. Травоядных, едва взглянув, брезгливо выталкивали наружу. Хищников же заставляли раздеваться, проверяли лапы, зубы, мариновали часами в душных отстойниках.

Джонса вышвырнули из здания вокзала так быстро, что он даже не успел возмутиться. Он стоял на грязной площади, отряхивая помятый плащ, чувствуя себя униженным мусором.

Но, подняв глаза, он увидел Маркуса. Тигр уже ждал его на площади, спокойно прислонившись к ржавому столбу. Обладая старыми связями Синдиката и зная каждую крысиную тропу в этом городе, Маркус прошел мимо всех проверок за пару минут, даже не хромая там, где никто не видел. Правда, завидев Джонса, он тут же ссутулился и привычно поволок правую лапу.

— Ты как, Джонс? — просипел Маркус.

— Прости, я не смог помочь... Меня пропустили через боковой досмотр для инвалидов.

— Всё в порядке, Маркус, — буркнул заяц, утирая нос. Он был глубоко уязвлен тем, как с ним обошлись, но искренне радовался, что его крупного, уязвимого друга хотя бы не избили на контроле.

— Главное, что ты цел. Пойдем отсюда.

Они углубились в серые улочки и вышли к небольшому, обшарпанному кафе с названием «У Лесной Поляны». Внутри пахло кислым пивом и дешевым табаком. Герои присели за дальний столик, чтобы перекусить и перевести дух.

Маркус сидел молча. Местная еда его не интересовала — его мысли были заняты глухим селом на самой окраине города, где когда-то стоял его родной дом. Именно там должна была произойти его истинная миссия.

— Мне нужно идти, Джонс. Появились срочные дела с лекарствами. Скоро встретимся, — глухо бросил тигр. Он подался вперёд, опёрся здоровой левой лапой о край стола, а затем стремительно развернулся к выходу.

Джонс проводил его взглядом и внезапно замер, уставившись на спину друга. В эту секунду Маркус двигался иначе. Он перехватил силуминовый костыль под мышку, и его шаг стал ровным. Правая лапа больше не волочилась по полу. Он ступал твёрдо, бесшумно и хищно, как истинный опасный зверь. Через секунду тигр словно спохватился, ссутулился и снова зашаркал, но Джонс успел это заметить. Заяц промолчал, но внутри у него поселилось странное, липкое чувство тревоги.

Пока тигр занимался своими делами, Джонс решил не терять времени. Услышанная от местных история о сожженном семействе тигров не давала ему покоя. Он чувствовал: здесь кроется ключ к той системной несправедливости, с которой он борется. Джонс разузнал дорогу, сел на пригородный автобус и отправился в то самое глухое село на окраине Поднебесья.

Сгоревший дом он нашел сразу. Черный, обугленный остов здания стоял на отшибе, отдельно от остальных жилых построек, словно проклятое место. Джонс начал осторожно ходить вокруг, заглядывая в пустые глазницы окон. Он пытался расспрашивать прохожих. Многие звери приехали сюда недавно и лишь равнодушно качали головами.

Однако вскоре его расспросы привлекли внимание тех, кто жил здесь давно. В этом селе физически проживали только травоядные — после той страшной ночи хищники просто боялись селиться в этих краях, обходя поселение стороной. Несколько крупных копытных, заметив чужака со столичным портфелем, начали перешёпываться. Лицемерие этих благообразных местных жителей не знало границ: они усердно делали вид, что никакой трагедии никогда не было. Им очень не хотелось, чтобы кто-то копался в событиях той роковой ночи и разрушал их тихий феодальный мирок. Слишком много грязных тайн было зарыто под пеплом.

— Этот ушастый слишком много нюхает, — процедил сквозь зубы старый бык.

— Нужно устранить его, пока он не нарыл правду и не притащил сюда столичную полицию.

Они ещё не знали, что из густых зарослей буферного леса за ними наблюдают другие глаза.

Маркус стоял неподалеку. Он прибыл в Поднебесье не один — в условленном месте он уже встретился с напарниками из Синдиката, чтобы выяснить, почему местные поставки мяса заморожены, а качество товара превратилось в отраву. Но сейчас, глядя на руины своего детского дома, тигр забыл о делах банды. Перед его глазами снова стояла та ночь: едкий дым, удушье, крики умирающей семьи, хруст собственной кости и всепоглощающая ненависть к толпе.

Вдруг его взгляд изменился, став ледяным от удивления. Из леса он увидел Джонса.«Какого черта этот мелкий дурак тут делает?» — пронеслось в голове тигра. Маркус глубже скрылся в тени деревьев, бесшумно следуя за зайцем.

Джонс не замечал слежки. Он продолжал осмотр пепелища, пока дорогу ему не перегородили трое местных жителей во главе с тем самым массивным быком.

— Эй, городской! — грубо окликнул бык, нависая над зайцем.

— Катись-ка отсюда по-доброму, пока жив. Здесь нечего вынюхивать. Проваливай, если шкура дорога.

Джонс не понимал причин такой дикой агрессии, но спорить не стал. Посмотрев на их тяжелые копыта и налитые кровью глаза, он осознал: сейчас ему здесь никто не поможет. Заяц развернулся и поспешил уйти прочь.

Маркус проводил Джонса взглядом, пока тот не скрылся за поворотом к автобусной остановке. Затем тигр повернулся к уходящим местным. Среди них он узнал двоих. Прошло много лет, но их морды навсегда врезались в его память. Это они, сытые и уверенные в своей безнаказанности травоядные, первыми бросали факелы в его дом. Ярость затопила сознание тигра. Он решил отомстить. Прямо сейчас, в одиночку, плевать на Кодекс Синдиката.

Ночью Маркус, бесшумный как призрак, выслеживал каждого, кого вспомнил. Триста килограммов ярости были готовы обрушиться на поселок. Но он понимал, что один не успеет добраться до всех виновных до рассвета. В самый темный час его внезапно перехватили коллеги из Синдиката.

— Свой, Маркус, — прошептал волкодав, старший в группе.

— Мы знаем, что это твои кровники. Мы поможем тебе пустить их по ветру. Но взамен ты закроешь глаза на наши проблемы с поставками мяса здесь. Скроешь перед Столицей косяки местных. Идет?

Маркус на секунду замер. Личная вендетта против лояльности банде. Он коротко, хладнокровно кивнул:

— Идет.

За одну ночь Поднебесье содрогнулось. Маркус и наёмники Синдиката устроили колоссальный, яростный пожар. Огонь весело пожирал сухие деревянные дома тех, кто когда-то сжёг целую семью тигра. Это был сокрушительный, безжалостный ад, ставший актом слепой мести. Но Маркус ещё не осознавал, что эта вендетта станет его первой фатальной ошибкой

В это время Джонс уже добрался до городской гостиницы. Он мерил шагами тесную комнату, не в силах успокоиться. Местные жители буквально выживали его из села. В отчаянии заяц позвонил честному прокурору, своему старому куратору в Столицу, и рассказал обо всем, что успел узнать.

— Джонс, послушай меня, — встревоженно ответил голос в трубке.

— Не суйся туда больше. Ты один в чужом криминальном городе. Тебя просто уничтожат, и никто не найдет концов. Уезжай!Джонс сжал лапки. Он не хотел сдаваться, но вдруг вспомнил про Маркуса. Если местные узнают, что столичный заяц приехал с хромым тигром, Маркус пострадает первым. Огромный калека просто не сможет защитить себя от разъяренной толпы. Ради безопасности друга Джонс отступил:

— Хорошо. Я уезжаю.

На следующее утро Джонс судорожно собирал вещи. На вокзал он решил ехать в одиночку, чтобы не подставлять спутника. Он быстро написал Маркусу сообщение: «Я на вокзале, буду ждать тебя в поезде. Уезжаем».

Ответ от Маркуса на встречное сообщение пришел быстро: «Я немного задержусь по делам лавки. Приеду чуть позже. Садись в вагон».

Пока заяц застегивал портфель, по старому телевизору в холле гостиницы начался экстренный выпуск новостей. На экране показывали страшные кадры: полыхающий поселок, клубы черного дыма, паникующие звери. Диктор ровным голосом читал сводку: «Сегодня ночью в пригородном поселке Поднебесья произошло массовое возгорание. По предварительным данным, случилось короткое замыкание на линии электропередач. Из-за халатности и лени местных жителей сухая трава на участках не была убрана, в результате чего огонь мгновенно разгорелся на полсела. Ведётся расследование».

Джонс замер посреди комнаты, его уши испуганно встали торчком. Короткое замыкание? Какая ложь! Вчера его выгоняли оттуда угрозами, а сегодня полсела стёрто с лица земли. Кто-то целенаправленно и жестоко заметал следы. И эти скрывающие правду звери могут убить его. Или, что ещё хуже, они могут добраться до Маркуса, который сейчас где-то в городе один, со своей больной лапой!

Дрожащими лапками Джонс быстро набрал новое смс тигру: «Маркус, в селе страшный пожар! Похоже, это поджог! Будь очень осторожен, тут опасно!»

Через минуту экран мигнул коротким, пугающе холодным ответом от Маркуса: «Ок».

Джонса била крупная дрожь. Сердце ушастого идеалиста ушло в пятки от волнения за друга. Но он понимал, что его присутствие только усугубит ситуацию. Заяц схватил вещи и бросился к перрону, надеясь, что местные бандиты не успели заметить их связь с Маркусом, и его огромный, тихий товарищ сможет выбраться из этого провинциального ада невредимым.

ГЛАВА 5: Истина

Вернувшись в Столицу в одиночку, Джонс долго не мог прийти в себя. В Талласе по-прежнему сиял холодный неоновый свет, декларации о равенстве видов кричали с каждого настенного терминала, но для молодого зайца этот лоск навсегда поблек. Внутри него всё сжималось от ужаса. Ему казалось, что он ехал распутывать простое, пусть и старое юридическое дело, чтобы найти аргументы для своего проекта. А в итоге он заглянул в бездну провинциального ада, где всё оказалось намного страшнее, чем он мог себе представить. Но сильнее, чем страх от пережитого, в нём жило жгучее, изнуряющее волнение за Маркуса. Заяц корил себя за то, что оставил хромого, беззащитного друга в провинции, прямо накануне того, как Поднебесье охватил страшный ночной пожар.

Тем временем Маркус действовал с абсолютным, пугающим спокойствием. Наведя порядок в провинциальном филиале Синдиката и выполнив все обещания перед теневым руководством, огромный тигр без лишней спешки вернулся в Столицу. Внутри него кипела глухая, тяжёлая злость. Маркус был крайне недоволен тем, что этот длинноухий идеалист полез в его прошлое. Джонс был в шаге от того, чтобы разрушить всё — и маску калеки, и планы мести, и сам Железный Кодекс.

Как только трёхсоткилограммовая фигура тигра пересекла порог его столичного убежища, Маркус отправил короткое сообщение через настенную панель: «Я в городе. Нужно поговорить».

Джонс, сидевший в своей тесной норе над бумагами, почувствовал, как с сердца свалился огромный камень. Он был искренне, до глубины души рад увидеть весточку от друга. «Скоро буду», — мгновенно отстучали лапы зайца по клавишам карманного терминала.

В ожидании визита Маркус мерил тяжёлыми шагами полутёмную комнату, умышленно стуча металлическим костылём по скрипучим половицам, чтобы удерживать привычный ритм. Тяжёлый хвост раздражённо ходил из стороны в сторону. Он поймал себя на странной, пугающей мысли: «Почему рядом с этим мелким, хрупким существом мне становится спокойно? Почему меня вообще волнует, выжил ли этот длинноухий в том адском селе?» Для хладнокровного ликвидатора такие чувства были смертельным дефектом.

Когда в дверь постучали, Маркус мгновенно переменился в лице. Он тяжело опустился на стул, привычно вывернул правую лапу под неестественным углом и придал морде выражение покорной усталости. Нужно было действовать максимально осторожно.

— Рад, что ты цел, — тихо сказал Джонс, проскальзывая в комнату и прижимая уши к спине от охватившего его волнения.

Маркус внимательно посмотрел на него сверху вниз. Жёлтые глаза хищника сканировали каждое движение зайца.

— Ты резко уехал, ушастый, — глухо, с лёгким упреком произнёс тигр, аккуратно подбирая слова.

— И прислал какое-то странное предупреждение. Причём здесь вообще пожар в том селе? Зачем ты туда ездил?

Джонс не выдержал. Напряжение последних дней прорвало плотину его сдержанности. Слова посыпались из него сбивчивым, дрожащим потоком:

— Маркус, я... я услышал от местных особей одну старую, страшную историю про поджог. Я хотел расследовать её, понимаешь? Найти задокументированные улики того, как в провинции истребляют хищников, чтобы показать это Совета Столицы! Но я, видимо, копал слишком глубоко. Настолько сильно интересовался, что кто-то решил уничтожить всё. Ночью они сожгли полсела, чтобы замести следы.

Джонс поднял на тигра полные слёз и чувства вины глаза:

— Я так сильно переживал за тебя! Я места себе не находил в этом поезде. Я думал, что из-за моего дурацкого, опасного любопытства под удар попал ты. Ты ведь едва ходишь, а этот огонь... Если бы с тобой что-то случилось по моей вине, я бы себе не простил.

На долю секунды Маркусу стало не по себе. В груди шевельнулось непривычное, липкое чувство неловкости — это хрупкое существо сейчас искренне готово было подставить себя под удар ради него. Но хищник быстро подавил эту слабость, включив своё привычное, ледяное хладнокровие. Разум взял верх. «Джонс ни в коем случае не должен узнать, что я сам устроил этот ад. Что это мои лапы держали факел».

— Я ничего не знал об этой истории, — спокойно, без единого колебания в голосе ответил Маркус, глядя прямо в глаза зайцу.

— Я ведь уехал оттуда ещё котёнком, сразу после того, как повредил лапу. Я не знал, что на самом деле произошло с моей семьёй... Думал, это был просто несчастный случай. Но теперь, после твоих слов... теперь я хотя бы понимаю, почему местные виды так косо и с такой ненавистью на меня смотрели.

Джонс тяжело выдохнул, окончательно поверив лжи тигра. Логика в его голове выстроилась: Маркус — просто невинная, покалеченная особь, которая оказалась не в то время и не в том месте.

После этого тяжёлого разговора заяц ушёл, оставив Маркуса наедине с его мыслями. Позже Джонс ещё долго думал, сидя в своей конторе. Случившееся в Поднебесье не сломало его, а наоборот — разожгло внутри упрямое пламя. Джонс принял твёрдое решение: во что бы то ни стало собрать как можно больше неопровержимых доказательств того, что Маркус — абсолютно безобидный, мирный тигр. Он докажет Столице, что разные виды могут сосуществовать, доверять друг другу и искренне дружить.

С того дня они стали видеться ещё чаще. Часами они сидели в глухих, полупустых кафе нейтральной зоны Столицы, общались и узнавали друг друга получше. Маркус тяжело ковылял, опираясь на костыль, и делал частые остановки, что только подкрепляло жалость зайца. В этих разговорах в основном раскрывался Джонс. Молодой заяц увлечённо рассказывал о своём детстве, о юридической академии, о мечтах изменить законы Столицы. Маркус больше молчал, лишь изредка бросая короткие, взвешенные фразы. Поначалу тигру казалось, что всё это — лишь часть его оперативной игры, способ держать идеалиста под контролем. Но со временем внутри трёхсоткилограммового хищника что-то дрогнуло. В сырых сумерках Талласа, находясь рядом с этим хрупким существом, Маркус впервые за долгие годы почувствовал, что он не одинок. Что у него появилась опора.