Босс для мамы двойняшек

Глава 1

На часах — два ночи. А моего мужа до сих пор нет. Он написал, что задерживается на работе, и сразу же после этого отключил телефон.

И самое хреновое, что это уже не в первый раз.

Но сегодня я твердо решила положить этому конец. Я хотела посмотреть ему в глаза и спросить, куда исчез тот мужчина, который когда-то был готов ради меня свернуть горы?

И вот — время два часа ночи, а мне всё ещё некому задать этот вопрос.

Наконец в прихожей раздается щелчок дверного замка.

Мне не нужно задавать вопросы. Всё и так понятно без слов.

Резкий, удушливый запах приторно-сладкого женского парфюма... Взъерошенные, будто после бурного перепихона, волосы... Галстук съехал набок, рубашка не заправлена. Глаза блестят сытым, хмельным блеском.

А на щеке отчетливо алеет жирный след от яркой помады.

Он даже не удосужился вытереться, перед тем как зайти в дом, где спят его дети... Ему настолько плевать?

— О, Ленка… А ты чего ещё не спишь? — он глупо усмехается, как застигнутый за неприличным занятием школьник. — Я же просил не ждать. Деловая встреча… немного затянулась.

— С кем была эта встреча, Глеб? — и, так как он явно затрудняется ответить, я предполагаю: — С новой подстилкой? Или с постоянной шлюхой?

Он хмурится, делает шаг ко мне, и волна чужих духов бьет наотмашь.

Меня сейчас стошнит...

— Ты совсем в декрете головой поехала? — грубо отрезает он. — Я пашу как проклятый, чтобы вы ни в чем не нуждались!

— Пашешь в постели у очередной сучки? — я делаю шаг вперед и с тычу пальцем в его лицо. — У тебя помада на щеке, Глеб! Ты настолько охренел, что даже в зеркало не посмотрел, прежде чем домой вернуться?!

Он быстро проводит ладонью по щеке, смотрит на красные следы на своих пальцах, и на секунду в его глазах мелькает паника. Но лишь на секунду. Уже в следующий миг его взгляд становится ледяным и чужим.

— Слушай, — говорит он. — Ну давай без сцен, окей? Ты же сама всё понимаешь...

— Понимаю... Именно поэтому ты сейчас вернешься туда, где так весело проводил время.

— Лена, — он переходит на примирительный тон. — Не говори глупостей. Ну что ты будешь делать без меня?

— Не твоя забота.

— Моя! Ты сейчас говоришь это от обиды. Иди спать. Завтра спокойно поговорим и...

— Нет! Ты прямо сегодня соберёшь вещи и уйдёшь!

— Никуда я не уйду... И что ты мне сделаешь? Устроишь истерику?

— Никаких истерик. Зачем же? — отвечаю спокойно, хотя внутри всё кричит от боли. — Я просто подам на развод

Глеб вдруг делает шаг вплотную, перехватывает мои запястья и больно сжимает их.

— Какой ещё развод? — шипит он мне в лицо. — Нахрен он тебе? Тебе сорок. Ты серая, зачуханная домохозяйка с двумя вечно орущими мелкими. Без работы, без связей... Ты никто! И звать тебя никак. Хочешь развод? Давай, вперед! Действуй! Только ты уйдешь от меня в том, в чем стоишь. В своей старой пижаме. Так что лучше закрой рот и иди спать. А завтра сделаешь вид, что этого разговора не было.

Его пальцы впиваются в мои запястья, металл обручального кольца вдавливается в мою кожу, но физическая боль — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас в моей душе.

Потом он с силой отталкивает меня.

Я лечу назад и врезаюсь поясницей в край кухонного стола.

В глазах темнеет. Я хватаюсь руками за столешницы, чтобы не рухнуть на пол.

А Глеб выходит в коридор и закрывается в ванной.

«Серая, зачуханная домохозяйка... Ты никто»— звенят в ушах слова моего "любящего" мужа.

Да, может быть сейчас я действительно никто. Но, кажется, мой драгоценный супруг забыл, кемя была до того, как он всё отнял.

Он пожалеет так, как не жалел никогда в жизни. Я отомщу!

Глава 2

Я действительно превратилась в тень себя прежней. Я позволила домашней рутине, подгузникам и бесконечной заботе о детях поглотить меня.

Ну а как иначе? Дети стали для меня смыслом жизни и центром вселенной. Мои выстраданные, вымоленные дети... Как же долго я их ждала!

До тридцати лет я упорно строила карьеру. У меня не было ни одного полноценного выходного, ни одной свободной минуты. Даже улетая в редкий отпуск, я брала с собой рабочий ноутбук и просыпалась от звонков.

Я была личным помощником Павла Аристархова — бизнесмена из первой сотни Форбс. Я жила его жизнью и жизнью его семьи, по его сумашедшему расписанию.

Конечно, мне хотелось любви. Банального женского счастья.

Я работала среди мужчин — в нашем бизнес-центре их была целая толпа. Но свободными из них были разве что совсем зеленые стажеры... А встречаться с женатыми — для меня табу. Я слишком уважала себя, чтобы соглашаться на обьедки с чужого семейного стола.

А между тем время безжалостно утекало сквозь пальцы...

Когда я спохватилась, биологические часики уже не просто тикали — они гремели вовсю. Страх опоздать, остаться одной в пустой, пусть и дорогой квартире, так и не узнав, что такое быть матерью, душил меня по ночам.

Именно в этот момент на моем пути появился Глеб.

Успешный, амбициозный, свободный. Молодой — моложе меня на пять лет. Чертовски настойчивый! Под натиском его ухаживаний невозможно было долго держать оборону.

Почти сразу он предложил мне выйти за него замуж, уверяя, что безумно мечтает о детях. А после росписи, когда мы улетели на острова, он ненавязчиво попросил меня вложиться в одно его дельце...

Вся его успешность была показной, а сам он оказался неудачливым бизнесменом, который умел только носить деловые костюмы. Дорогие подарки, которыми он меня заваливал во время ухаживаний, были куплены с кредитки.

Разумеется, я погасила все его долги. Конечно же, я помогла ему с бизнес-планом, порекомендовала его знакомым с работы. Я инвестировала накопления в его фирму.

Я сделала из него человека.

Последние свои сбережения я потратила на попытки ЭКО. А бизнес Глеба ожидаемо пошёл в гору. Муж стремительно богател и… забывал, кому и чем он обязан.

И вот так он отплатил мне!

Я не узнаю мужчину, за которого выходила замуж. Где тот настойчивый парень, который караулил меня с охапками роз у офиса? Где тот Глеб, который умолял меня вложить все мои накопления в его бизнес, обещая, что мне больше никогда в жизни не придётся работать?

Я отдала ему всё. Свои деньги, свою карьеру, свое здоровье, а он...

А у него — просто другая баба. Банально и мерзко до тошноты...

Я беру со столешницы телефон, захожу в мобильное приложение банка и пролистываю вниз, к разделу «вклады».

Перед глазами всё плывет.

Нет, не только другая баба. Кажется, мой благоверный решил обобрать меня до последней нитки...

У меня была небольшая подушка безопасности, которую Глеб не имел права его трогать. Это неприкосновенный запас, деньги на самый экстренный случай, который, к сожалению, именно сегодня и наступил.

Но он тронул. Закрыл вклад досрочно, потеряв все проценты, и перевёл на свой личный счет.

Какую же змею я пригрела на своей груди?! И какие ещё неприятные "сюрпризы" приготовил мне драгоценный супруг?

Визуалы героев

Вот какой была наша героиня ещё совсем недавно:

Успешная, амбициозная, но очень одинокая Елена поверила настойчивому Глебу, который так красиво ухаживал за ней и обещал золотые горы.

Могла ли она устоять перед таким обаятельным мужчиной?

В этом браке Лена потеряла себя, а теперь ещё и переживает предательство мужа, но у неё ещё всё впереди! Счастье не за горами!

Правда за него придётся немного побороться!)

Дорогие читатели, прошу вас поддержать книгу и поставить ей звездочку!

Это очень-очень важно для автора!

Глава 3

Мне пришлось провести ночь в детской — ничто на свете не заставило бы меня снова лечь рядом с предателем. Я даже в одной комнате находиться с ним не могла. Не могла дышать с ним одним воздухом...

Из-за стены раздавался его храп, издевательски напоминая мне о моем бессилии.

А ведь это же моя квартира! К счастью, я купила её дотого, как этот никчемыш появился в моей жизни.

Но теперь я даже выгнать паразита не могу...

Осознав, что этой ночью мне не удастся уснуть, я принесла ноутбук из гостиной. Собиралась немедленно заняться поиском работы, но... На ноутбуке остались открытыми его вкладки — Глеб не заморачивался с выходом из аккаунтов в соцсетях.

И я начала поиски соперницы. Худшее, что могла сделать женщина в моей ситуации, но мне ужасно хотелось посмотреть на нее. Хотелось увидеть лицо той, ради которой он перечеркнул нашу жизнь. Хотелось понять для себя хоть что-то.

Разумеется, никаких откровенных переписок я не нашла. В сообщениях было всё чисто — Глеб всегда осторожен. Зато он с завидной регулярностью лайкал фотографии одной и той же девицы.

Ее звали Илона. На вид — не больше двадцати пяти лет. Типичная кукла с надутыми губами и пустым взглядом.

А в её последней сторис — фото из дорогого ресторана, сделанное буквально несколько часов назад. Роскошный ужин и мужская рука, лежащая рядом с ее ладонью. Похоже, Глеб даже не удосужился снять обручальное кольцо на свидании со своей шмарой.

За разглядыванием её фотографий я не заметила, как наступило утро. Дети проснулись, и мне пришлось отложить ноутбук и поиски работы, чтобы отвести их в ванную, а затем и на кухню.

Потом объявился Глеб в отглаженной рубашке, безупречно выбритый и сияющий.

— Лен, а почему завтрака нет? И где мой кофе? Я вообще-то тороплюсь, у меня через час планерка в офисе...

Я чуть не упала в обморок от его наглости, поэтому предпочла просто проигнорировать его слова. Наглый, сытый кобель! Ведёт себя так, будто ночного скандала вообще не было.

— Лена, я с кем разговариваю? Ты кофе мне сваришь или как?

— Попьешь на работе, — ледяным тоном отвечаю я, не глядя на него.

Муж раздраженно фыркает, но устраивать скандал при детях, видимо, не входит в его планы.

— О-о-о, кто тут у нас кушает кашку? Папины зайки! — Глеб расплывается в приторной улыбке, подходит к стульчикам и начинает сюсюкаться с близнецами. — Как дела, мелкие? Соскучились по папе?

Меня аж передергивает от этой фальши. Да он не замечал их неделями! Ни разу не погулял с ними сам за последний год. А сейчас напоказ строит из себя заботливого родителя.

Дети улыбаются, тянуться к нему. А у меня внутри всё сжимается от ярости.

— Хватит, — рявкаю я, поднимаясь со своего места.

— Ты чего? При детях-то зачем свои психозы устраивать?

— Ты вывел деньги со счёта...

— Мои деньги, — он равнодушно пожимает плечами. — Я распоряжаюсь ими как хочу. Тебе что-то нужно купить? Так скажи мне что. Я куплю или переведу тебе сумму. На текущие расходы...

— Это были моинакопления!

— Мы семья, дорогая, — улыбается Глеб. — А это значит, что нет ничего "твоего" или "моего". У нас всё общее!

— И Илона? — цежу я сквозь зубы. — Тоже общее? И вчерашний ужин в дорогом ресторане общий? И расходы на твою ш....

При имени любовницы Глеб на секунду бледнеет, его наглая ухмылка сползает, но уже в следующий миг глаза наливаются злостью.

— Ты долго собираешься устраивать этот спектакль? — шипит он. — Я-то думал, за ночь ты придешь в себя и осознаешь свое положение. Но я вижу, дурь из тебя так и прет. И вот мне интересно, поубавится ли у тебя дури, когда я перестану давать тебе деньги?

— На собственных детей? — переспросила я. — То есть ты перестанешь давать деньги на своих же детей, чтобы я не могла их прокормить?

Он делает шаг ко мне, обдавая удушающим ароматом парфюма, и шипит мне в лицо:

— Запомни раз и навсегда: правила в нашей семье устанавливаю я. Будешь молча подавать мне кофе — всё будет хорошо. Начнешь качать права и грозить разводом — сильно пожалеешь. Хорошенько подумай об этом на досуге!

Он разворачивается, подхватывает со стула свой кожаный портфель и направляется к выходу.

— Буду к ужину, — бросает он. — И чтобы ужин был горячий!

Похоже, поиск работы придётся ненадолго отложить.

Сначала мне нужно избавиться от паразита.

Глава 4

Умыв детей после того, как они самостоятельно поели — угваздав при этом кашей себя и всё вокруг — я с трудом смогла занять их игрушками. Они не очень любят играть сами по себе — им обязательно нужна рядом мама, которая будет их развлекать. В те редкие минуты, когда они играют самостоятельно, в итоге всё заканчивается стычкой и рыданиями обоих.

Но сейчас мне необходима передышка даже ценой будущей истерики. Я выхожу на кухню и быстро пишу короткое сообщение:

«Павел Андреевич, здравствуйте. Когда у вас будет минутка, можем созвониться?»

Если кто-то и может сейчас мне помочь, то только мой бывший шеф. Он всегда очень тепло ко мне относился, можно сказать, по-отечески, ценил и доверял такие тайны бизнеса, которые не доверил бы собственной жене. Но… прошло почти пять лет. Захочет ли он помочь? Или с годами старые связи рассеиваются, как дым?

Экран телефона внезапно вспыхивает. Звонит!

— Павел Андреевич, здравствуйте!

— Леночка! Привет, дорогая! — в трубке раздается его бодрый голос. На заднем фоне шумит морской прибой. Почти сразу после моего ухода в декрет он продал свой основной бизнес и теперь наслаждается заслуженной пенсией на юге Италии.

— Как я рад тебя слышать! Ты совсем пропала, не пишешь, не звонишь. Как там у тебя дела? Как дети?

— Всё хорошо… Растут, радуют маму, — я с трудом выдавливаю из себя дежурную улыбку, хотя он её и не видит.

Мы болтаем ещё пару минут, и тут я понимаю, что пора переходить к делу, пока запал не пропал.

— Павел Андреевич, я на самом деле к вам с просьбой… Дело в том, что...

— Что-то случилось? — его голос мгновенно становится настороженным. — У тебя какие-то проблемы?

Слова отчаяния уже готовы вырваться у меня из груди. Мне хочется попросить его, чтобы он прислал кого-нибудь — амбалов, жестких и крепких ребят. Чтобы они вышвырнули паразита из моей квартиры пинком под зад и "убедили" его больше здесь не появляться.

Но...

Как признаться бывшему шефу, что я в полной жопе? Как рассказать ему, что его деловая, хваткая умница попалась в такую идиотскую ситуацию? Меня от одной этой мысли наизнанку выворачивает.

В конце концов, Глеб юридически всё еще остается моим мужем и прописан здесь. Устрой я тут маски-шоу — этот трусливый подонок тут же побежит в полицию, зафиксирует синяки и затаскает меня по судам. Меньше всего на свете я хочу давать Глебу повод обвинить меня в неадекватности, чтобы потом шантажировать этим.

— С мужем что-то не ладно, да? Твой этот Глеб… — вздыхает шеф, не дождавшись моего ответа. — Он мне, честно говоря, никогда не нравился. Слишком много пафоса и громких слов...

— Нет, что вы, всё прекрасно! — поспешно вру я. — Просто… что-то засиделась я дома. Хочу снова выйти на работу! Поработать для собственной реализации, вспомнить старые времена...

— О как… Ты же вроде говорила, что хочешь полностью посвятить себя семье?

— Да, я говорила так, но… ситуация немного изменилась.

Шеф молчит, обдумывая мои слова. Верит или просто делает вид из вежливости — неважно.

— Ты хотела вернуться на свое место?

— Да. Я отлично знаю внутреннюю кухню, специфику, людей и…

— Но ведь прошло время, — мягко перебивает. — Многое изменилось. Компанию выкупили, там теперь другой хозяин, и, насколько я знаю, произошло много пертурбаций. Новое руководство, новые правила.

— Я всё равно хочу попробовать. Вернее… я уверена, что справлюсь. Мне просто нужно, чтобы вы меня порекомендовали.

Павель Андреевич тяжело вздыхает.

— Там сейчас всем заправляет Герман Гордеев. Слышала про такого? Нет? Он за пару месяцев поувольнял почти всех старых сотрудников, перетряхнул всю структуру. Мужик жесткий, деспотичный, по слухам — работать с ним сущий ад, ассистенты у него дольше пары недель не задерживаются. Безумный темп, тяжелейший характер…

Нет! Мне не нужны предупреждения, мне не нужны советы. Мне нужен шанс, пока Глеб не уничтожил меня окончательно.

— Павел Андреевич, — перебиваю я. — Просто скажите: вы сможете меня порекомендовать или нет?

На том конце провода снова молчат. На этот раз дольше.

— Конечно, Лена. Конечно, порекомендую, о чем речь, — наконец отвечает он с теплотой. — Для меня это не проблема, я сделаю один звонок и дело в шляпе. И ты точно подойдешь им, для Гордеева ты будешь огромным приобретением, он ухватится за тебя обеими руками… Вот только подойдет ли это тебе? Гордеев очень непростой человек...

Подойдёт ли? Да по сравнению с моим драгоценным супругом, любой, даже самый отбитый начальник покажется мне ангелом!

— Уверена, Павел Андреевич, — отвечаю я. — Я готова ко всему.

— Ну хорошо, Лен. Раз ты так настроена...

— Спасибо вам огромное, Павел Андреевич. Вы меня очень выручили.

— Не за что, дорогая. На связи.

Я нажимаю отбой и некоторое время просто сижу так, успокаивая свои мысли.

Но из детской вдруг доносятся оглушительные вопли — похоже, малыши не поделили какую-то деталь от конструктора, и назревает грандиозная драка. Обычные будни измотанной мамы в декрете...

Я бросаюсь разнимать своих карапузов, но телефон в руке вдруг снова оживает.

Я нажимаю кнопку ответа, на ходу выкрикивая в сторону детской: «Ну-ка не деритесь, мама сейчас придет!»

— Елена Николаевна? Это из приемной Гордеева...

— Да, слушаю.

— Мы ждем вас сегодня.

Я замираю прямо посреди коридора. Максим за стеной продолжает победно орать, Маша заливается слезами.

— Что? Прямо сегодня?

— Да, шеф сказал, что ему срочно нужна замена. Предыдущая ассистентка не выдержала и... В общем, у нас тут завал. Вы сможете приехать?

В голове за секунду проносится вихрь панических мыслей. На мне растянутая домашняя кофта. Волосы собраны в дурацкий пучок. На кухне гора грязной посуды после детского погрома. Дети плачут.

«К черту всё, — зло думаю я. — Справлюсь».

— Да, — твердо отвечаю я в трубку. — Скоро буду.

Глава 5

Кажется, что абсолютно всем женщинам в этом здании не больше двадцати пяти... Снова этот проклятый возраст! Я чувствую себя их безнадежно отставшей от жизни матерью и прячу руки без маникюра. Когда я вообще делала его в последний раз?

Спокойно, Лена. Ты старше, но ты умнее, опытнее. И уж точно целеустремленнее.

Женщина, которая смотрит на меня сейчас из зеркала в лифте, выглядит собраннее, чем ощущает себя изнутри. Это хорошо — значит, паника, которая охватила меня, не видна снаружи.

Я запаниковала в тот момент, когда, вызвав няню, начала переодеваться. Потому что у детей включился встроенный радар на материнский побег. Они мгновенно затихли, сообразив, что привычный мир рушится, и выдали такой слаженный, оглушительный рев, что я на секунду оглохла.

В этот момент чувство вины — этот верный спутник любой матери — с размаху вонзило когти мне в горло.

— Маме нужно уйти, — я попыталась разжать их пальчики, чтобы они не оставили на юбке пятна. — Совсем чуть-чуть. Ненадолго. Чтобы купить вам… большую коробку конфет!

Не помогло. Они не хотели конфет, они хотели свою маму.

К счастью, в этот момент в дверь позвонили, и молоденькая и недорогая няня, которая ни раз выручала меня, мгновенно отвлекла их.

— Герман Алексеевич вас ждёт, проходите, — пригласили меня сразу же, как только я вышла на нужном этаже.

Он оказался не таким, как я представляла...

Вернее, я вообще не представляла его и просто думала, что он будет похож на моего бывшего шефа предпенсионного возраста. А оказалось — мой ровесник, может быть, чуть постарше.

Тёмные волосы, чисто выбритое лицо. Не смазливо-красивое, но интересное — высокие скулы, прямой нос, жёсткая линия челюсти. Не та внешность, которая нравится сразу. Но та, которая точно запоминается...

Он поднимает взгляд, и вот тут я понимаю, откуда у него дурная репутация.

Глаза светло-серые, холодные, как металл. И смотрит так пристально, будто видит тебя насквозь.

Мне становится неуютно под этим взглядом. Бывают же люди, которые одним своим присутствием вызывают дискомфорт и заставляют тебя внутренне подобраться!

Но... всё-таки он довольно привлекательный мужчина. Матерый, крупный, с тяжелым разворотом плеч. Из тех, которые не просят, а берут то, что хотят, и ставят окружающих в ту позу, которая им удобна.

— Соколова? — раздается его низкий, хрипловатый голос.

— Она самая.

— Присаживайтесь.

Я сажусь напротив.

Гордеев неторопливо листает мое резюме. И тут я некстати замечаю, что на его безымянном пальце нет кольца. Зато на запястье тускло поблескивают часы стоимостью с хорошую квартиру.

— Пять лет декрета, — наконец произносит он, поднимая на меня свои ледяные глаза. — Вы вообще помните, как выглядит клавиатура?

— Вы не поверите, но отлично помню.

Он опускает взгляд обратно в резюме.

— Немецкий, английский, — читает он вслух. — И это всё было пять лет назад...

— Языки не забываются так быстро, как принято думать. Кроме того, учтите, что эти пять лет я управляла двумя маленькими детьми в круглосуточном режиме без выходных. Если вы думаете что это проще чем сопровождать деловые встречи — попробуйте как-нибудь.

— Вы уже решили вопрос, кто будет присматривать за вашими детьми? — вдруг спрашивает он.

— Конечно, решила, — не моргнув глазом вру я. — Детский садик и няня. Никаких проблем с этим!

— Почему решили вернуться на работу?

— Ситуация изменилась.

— Какая ситуация?

— Личная.

— Это не ответ.

— Это исчерпывающий ответ на данный вопрос, — говорю я. — Моя личная жизнь никак не влияет на качество работы.

— Но у меня жёсткий график, ненормированный рабочий день...

— Хорошо.

— Это не список пожеланий. Это условия.

— И я с готовностью их принимаю.

— А то, что у меня поменялось три ассистента за последние полгода вас это не смущают?

— Смотря за что увольняли?

— Одна опоздала. Вторая потеряла документы. Третья расплакалась на совещании с партнёрами.

— Я не опаздываю, документы не теряю. И заставить меня расплакаться совершенно невозможно.

— Предыдущая девочка уволилась через неделю, потому что я, видите ли, слишком громко разговариваю...

— То есть... кричали на неё? Меня это не пугает, — спокойно парирую я. — Моя нервная система закалена так, что крик для меня — не более чем фоновый шум.

Гордеев прищуривается. Напряжение между нами становится осязаемым, воздух словно электризуется.

— Не поймите меня неправильно, но... У меня всё-таки некоторые сомнения насчёт вас. Рынок за пять лет серьёзно изменился, — говорит он. — Новые инструменты, другие скорости. Люди которые давно вне процесса — они как правило не успевают догнать.

— А те три ассистентки которые у вас не задержались — они были в процессе?

— Были, полагаю.

— И как, помогло? Послушайте, я всё понимаю. Вы окружили себя молоденькими специалистами для услады глаз... Но кто-то же должен работать!

Он пристально смотрит на меня и молчит.

— Вы считаете что я беру на работу молодых потому что... Чтобы любоваться? — говорит он наконец.

— Возможно. А ещё потому что они не спорят, — отвечаю я. — И долго не задерживаются именно поэтому. Потому что человек который не спорит — он и не думает. А вам нужен человек который думает. Иначе зачем вообще нужен ассистент?

— Вы сейчас учите меня управлению...?

— Нет. Просто объясняю почему я лучший вариант для вас.

— Дело в том, что молодые люди более креативны...— пытается объясниться он.

Я не могу сдержать улыбку.

— Мы с вами примерно ровесники. Значит ли это, что вы тоже менее креативны, как и я?

Он отвечает на мою улыбку, но в его глазах — лёд.

— Я начинаю в восемь, — говорит он. — Заканчиваю когда придётся. Иногда это десять вечера, иногда полночь. Переработки не обсуждаются — они входят в условия работы. Ваш телефон должен быть доступен всегда. Я не объясняю задачи дважды. Я не выношу фразы типа "я не знала" или "я забыла" или "я не могу". Если вам это подходит — вы приняты.

— Когда выходить?

— Сегодня.

— В каком смысле?

— В прямом, — он открывает ноутбук. — У меня в четырнадцать совещание с партнёрами, в шестнадцать звонок с Берлином. Вы должны собрать материалы. Если вы готовы работать — стол в приёмной свободен. Если нет — не теряйте моё время.