Разрушитель Данжей

— Что, чёрт возьми, случилось с твоей дверью? — Мама звучала ещё более потрясённой, чем прежде. Это хорошо. По крайней мере, она не разозлилась. Даже с положительной харизмой он чувствовал, как растёт тревога. Чего он так нервничал?

— Это, э-э, случайность. — Он чувствовал, как мама стоит в дверном проёме, глядя на одеяло. Всё шло гораздо хуже, чем разговор с Лиамом. Нужно было сразу перейти к делу и выложить правду. — Мам, моё перерождение сработало. Пока тебя не было, я прошёл три подземелья, и выгляжу совсем иначе, но это всё равно я. Это всё ещё Тад.

Вот. Он это сказал. Сердце колотилось в груди громче, чем во время любого боя с боссом подземелья. Или даже когда он падал насмерть в Башне Классов после битвы с Клинковым Соколом.

Тад стянул одеяло с головы, и покров тьмы рассеялся. Он пристально следил за лицом мамы, выискивая любую реакцию. Её взгляд упал ему на голову.

— Ой, ты постригся! — Её лицо просияло. Она уже несколько месяцев доставала его, чтобы он постригся.

Его волосы? Вот что она заметила в первую очередь?

— Да… Оно немного обгорело в первом подземелье, так что пришлось что-то с ним делать.

Мама, казалось, обдумывала его слова в тишине, взгляд её стал острее, лицо — бесстрастным. Она подошла туда, где сидел Тад, и поднесла лицо совсем близко к его. Все признаки усталости от долгой дороги исчезли.

— Тебе нравится ходить в подземелья? Быть слейером? — Тон её был спокоен. Слишком спокоен. Закалённые в боях чувства Тада ощутили ловушку, но он всё равно кивнул.

— А знаешь, что нравится мне? — Голос мамы стал холоднее льда. Мозг Тада завопил об опасности. — Мне нравится знать, чем занимается мой сын, особенно когда это может его убить. — Голос её был тише шёпота, но острее бритвы — клинок льда, едва прикрытый снегом.

Наконец голос её вернулся к нормальной громкости, и в нём прозвучала мольба, какой Тад от неё не ожидал. — О чём ты думал! Почему не позвонил? Что, если бы ты погиб, пока я была на работе? Это бы меня уничтожило! — Слёзы хлынули из её глаз, голос сорвался.

Почему-то это ранило глубже, чем любые физические раны, полученные Тадом в подземельях. Тад обнял маму. Он старался не раздавить её, как свою дверь. Ему нужно было научиться контролировать эту силу в не боевых ситуациях.