В объятьях трёх лун

Себастьян кивнул и поднялся. Он прошёл к одному из стеллажей, провёл рукой по корешкам книг, и его пальцы остановились на тонком, почти незаметном томике в тёмной коже. Он снял его с полки и вернулся к столу.

— Этот дневник, — сказал он, кладя книгу перед ней, — принадлежал твоей матери. Она оставила его мне за несколько дней до того, как создала барьер. Здесь она описала всё — ритуал, жертву, предназначение. Я храню его двести лет, Алиса. Ждал того дня, когда придет тот, кто сможет его прочитать.

Алиса взяла дневник в руки. Кожа была мягкой, почти истлевшей, и на обложке серебряными чернилами был выведен тот же символ, что и на ключе — три полумесяца в круге. Она открыла первую страницу, и её сердце пропустило удар. Почерк был ровным, изящным, но с лёгкой дрожью, словно писавшая торопилась или боялась.

«Я, Елена Воронова, Жрица Третьей Луны, начинаю этот дневник в ночь, когда поняла, что барьер, который мы создали, не вечен. Он держится на крови трёх: волка, вампира и человека между ними. Я — человек между ними. Я — мост. И я знаю, что однажды мой ребёнок займёт моё место.»

Алиса перевернула страницу. Её руки тряслись, но она не могла остановиться. Дневник был исписан мелким, аккуратным почерком, и каждая строка открывала ей тайны, которые она никогда не знала.

— Здесь, — сказала она, поднимая взгляд на Себастьяна, — она пишет о ритуале Трёх Лун. О том, как барьер держится на трёх силах. Волк — это стая, сила земли. Вампир — это ночь, сила тени. А человек между ними — это та, кто способна соединить обе силы. Моя мать была человеком?

— Нет, — ответил Себастьян тихо. — Она была чем-то большим. Она родилась от волка и вампира, как и ты. Но в ней была ещё одна сущность — сущность Жрицы, которую она унаследовала от своих предков. Жрицы Третьей Луны не принадлежат ни одному клану. Они — хранительницы равновесия. Они могут использовать магию и волков, и вампиров, но они никогда не становятся частью ни одного из них. Поэтому они могут быть мостом.

Алиса перелистала дневник до середины. Там была вклеена схема — сложный рисунок, изображавший три луны, расположенные по углам треугольника, и в центре — человеческую фигуру с распростёртыми руками. Под рисунком было написано:

«Когда три луны сойдутся в одну ночь, мост должен встать в центр. Он должен принять кровь волка и вампира, чтобы соединить их силы. И тогда барьер станет нерушимым. Но если мост откажется, барьер падёт, и Третья Луна откроет врата в мир Жрецов. Цена — жизнь моста. Или свобода всех остальных».

Алиса отодвинула дневник и посмотрела на Себастьяна. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь.

— Она говорит о «человеке между ними». Это я. Я должна стать мостом. Я должна принять кровь волка и вампира. Что это значит?

Себастьян глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Его лицо было печальным.

— Это значит, что ты должна символически связать себя с двумя кланами, Алиса. Ритуал требует, чтобы ты стала невестой волка и невестой вампира. Не в физическом смысле, а в магическом. Ты должна заключить союз с обоими — и тогда их силы сольются в тебе, и ты сможешь укрепить барьер.

— Невестой? — переспросила она, и в голосе её послышался гнев. — Я должна выйти замуж за одного из них?

— Не обязательно замуж, — сказал он. — Достаточно ритуала Связывания. Ты можешь выбрать одного из них, чтобы символически стать его парой, а другого — чтобы он стал твоим защитником. Но это должно быть добровольно. Ты должна сама выбрать, кто будет твоим волком и кто твоим вампиром.

Алиса встала и отошла к окну. За стеклом начинался вечер, и облака на западе разошлись, открывая багровое небо. Она смотрела на старый квартал, на его тенистые улочки, и думала о Дмитрии. О его горячих объятиях, о его ревности, о его любви. И о Себастьяне — холодном, загадочном, который смотрел на неё так, будто знал её дольше, чем она сама себя.

— Ты предлагаешь мне стать пешкой, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты хочешь, чтобы я выбрала между тобой и Дмитрием. Чтобы я связала себя с вами обоими. А что будет со мной? Что будет с моей душой?

Себастьян подошёл к ней и встал рядом. Его голос был тихим, почти шёпотом:

— Твоя душа останется твоей, Алиса. Но ритуал изменит тебя. Ты станешь больше, чем человек, чем волк, чем вампир. Ты станешь Хранительницей. Ты сможешь управлять барьером, видеть будущее, слышать голоса мёртвых. Это не проклятие — это дар. Но цена за него — свобода выбора. Ты больше не сможешь быть просто Алисой. Ты всегда будешь Жрицей.

Она повернулась к нему. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах что-то, что не могла прочитать. Не любовь, не желание — а что-то более древнее. Узнавание.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она. — Что ты получишь от этого?

— Я уже получил, — ответил он. — Твоя мать спасла меня двести лет назад. Я был вампиром, который нарушил закон — я спас человека, который должен был умереть. Меня прокляли. Лунные Жрицы, которые правили до твоей матери, осудили меня на бессмертие, но без души. Я живу вечно, но каждый раз, когда наступает ночь трёх лун, я вижу лица всех, кого убил. Это моё проклятие. И единственный способ снять его — помочь Жрице завершить ритуал и восстановить равновесие. Тогда моя душа вернётся ко мне. Я смогу умереть.

Алиса смотрела на него, и впервые увидела не монстра, не врага, а человека — или того, кто им был. Его боль была осязаема, она исходила от него, как холод от старого камня.

— Ты хочешь умереть? — спросила она.

— Я хочу быть свободным, — ответил он. — Так же, как и ты. Мы оба — пленники своей природы. Ты — дочь Жрицы, я — проклятый вампир. Мы ищем одно и то же. Поэтому я прошу тебя только об одном: прими этот дар. Стань Хранительницей. И тогда я смогу уйти.

Она отвернулась, снова глядя в окно. Внутри неё боролись два желания: бежать от всего этого, оставить кланы, барьер, ритуал — и защитить тех, кого она любила. Мать, которая умирала в подземелье. Отца, который носил вину двадцать лет. Дмитрия, который готов был уничтожить всё ради неё.

— Мне нужно время, — сказала она. — Я должна прочитать весь дневник. Понять всё. Решить.

— У тебя есть две недели до Полной Луны, — сказал Себастьян. — После этого будет поздно. Я оставлю тебя здесь. Библиотека в твоём распоряжении. Если что-то понадобится — позови. Мои слуги приведут тебя.

Он вышел, оставляя её одну в огромном зале, залитом светом свечей. Алиса села за стол и снова открыла дневник. Она читала до глубокой ночи, пока глаза не начали слипаться, но не могла остановиться. Каждая страница была откровением.

Мать писала о своей жизни, о том, как она встретила Виктора Воронова, как полюбила его и родила Алису. Она писала о том, что боялась, что её дочь унаследует её судьбу, но знала, что это неизбежно. «Кровь Жрицы не лжёт, — писала она. — Она зовёт своего носителя, и он должен ответить, или мир сгорит».

Алиса нашла описание ритуала Трёх Лун. Это было сложное магическое действо, которое требовало присутствия всех трёх сил: волка (силы земли), вампира (силы тени) и Жрицы (силы духа). В ночь, когда все три луны сходились на небе, Жрица должна была встать в центр круга и произнести заклинание, которое связывало три силы воедино. Но для этого требовалась жертва — не кровь, а выбор. Жрица должна была добровольно отказаться от своей человеческой природы и стать сосудом для всех трёх лун.

«Я была готова сделать это, — писала мать. — Но в последний момент я испугалась. Я не хотела оставлять тебя, Алиса. Я не хотела, чтобы ты росла без меня. Поэтому я выбрала другой путь — я запечатала себя в барьере, чтобы поддерживать его своей жизнью. Это была половинчатое решение. Барьер держится, но он слабеет. И однажды ты должна будешь завершить то, что я не смогла».

Алиса закрыла дневник и прижала его к груди. Её сердце билось так быстро, что казалось, оно выскочит из груди. Она знала, что должна сделать. Она должна была стать Жрицей. Она должна была провести ритуал и восстановить барьер. Но цена — её жизнь. Её свобода. Её человечность.

Она поднялась и прошлась по библиотеке. Её взгляд скользил по полкам, по древним книгам, по свиткам, которые хранили знания, накопленные веками. Она остановилась у карты города и увидела то, чего не замечала раньше. Город был разделён не просто на три части — он был выстроен по принципу круга. Волчья территория, вампирский квартал и нейтральная полоса образовывали идеальный треугольник, и в центре этого треугольника находилась точка, отмеченная тёмной каплей.

— Это место, — прошептала она. — Где держат мою мать.

Она коснулась пальцем карты, и почувствовала странный импульс — холодный, электрический. Её печать на лбу засветилась, и в этом свете она увидела, как линии на карте начинают двигаться, образуя спираль. Спираль, которая заканчивалась в центре — там, где была её мать.

Алиса отшатнулась и потерла лоб. Её голова кружилась, и она прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание. В этот момент дверь в библиотеку открылась, и вошёл Себастьян.

Он подошёл к ней и взял её за руку. Его прикосновение было прохладным, но не неприятным.

— Ты видишь, — сказал он. — Твоя сила просыпается. Это нормально. Ты должна учиться контролировать её.

— Я видела карту, — сказала она. — Она живая. Она движется.

— Карта — это не просто карта, — ответил он. — Это отражение барьера. Ты чувствуешь его, Алиса. Ты чувствуешь, где слабое место. Это твой дар.

Она посмотрела на него, и в её глазах была решимость.

— Я хочу увидеть её, — сказала она. — Мою мать. Ты знаешь, где она. Отведи меня к ней.

Себастьян покачал головой.

— Это слишком опасно. Барьер не пропускает никого, кроме Жрицы. Если ты попытаешься пройти, он может уничтожить тебя. Или ещё хуже — она может не выдержать твоего присутствия. Она держится только за счёт магии. Если её потревожить до времени, она умрёт.

— Но она умирает прямо сейчас! — воскликнула Алиса. — Ты сам сказал, что барьер слабеет. Если я не сделаю что-то, она умрёт в любом случае. Я должна попытаться.

Себастьян сжал её руку сильнее.

— Не сейчас, — сказал он. — Ты должна подготовиться. Прочитай дневник до конца. Я принесу тебе другие книги — о ритуале, о символах, о том, что ты должна будешь сделать. Когда ты будешь готова, я отведу тебя к ней. Но не раньше.

Алиса хотела возразить, но поняла, что он прав. Она была не готова. Она не знала всех деталей ритуала, не знала, как использовать свою силу, не знала, что её ждёт. Она должна была учиться. И у неё было всего две недели.

— Хорошо, — сказала она. — Но я хочу взять дневник с собой. Я буду читать его дома.

Себастьян кивнул, и она убрала дневник в сумку. Они вышли из библиотеки, и он проводил её до ворот.

— Будь осторожна, — сказал он на прощание. — Твой отец и Дмитрий не должны знать, что ты была здесь. Если они узнают, что я дал тебе дневник, они могут попытаться уничтожить его. И нас.

Она кивнула и пошла по улицам старого квартала, держа сумку с дневником под мышкой. Ночь уже опустилась на город, и над крышами висела вторая луна — Полная, уже почти круглая, наливающаяся серебряным светом. Она смотрела на неё и чувствовала, как её сила отзывается на этот свет, пульсирует в такт с каждой звездой на небе.

Она перешла нейтральную полосу и уже собиралась войти в свой дом, как из тени выступила фигура. Дмитрий. Он стоял, скрестив руки на груди, и его глаза горели жёлтым.

— Ты была у вампиров, — сказал он, и это был не вопрос. Это было обвинение.

— Да, — ответила она, не пытаясь лгать. — Я искала ответы.

— Какие ответы? — спросил он, делая шаг к ней. — Какие ответы ты могла найти у него? Он враг, Алиса. Он убил моего деда. И ты доверяешь ему больше, чем мне?

— Я не доверяю никому, — сказала она, и голос её был твёрдым. — Я ищу правду. Правду о моей матери. О барьере. О том, почему мы все живём в этом аду.

Дмитрий схватил её за плечо, и его пальцы впились в кожу.

— Твоя мать мертва, Алиса. Она исчезла двадцать лет назад. Ты не найдёшь её. И ты не найдёшь покоя, если будешь продолжать искать её в прошлом. Посмотри на меня. Я здесь. Я живой. Я люблю тебя. Почему этого недостаточно?

Алиса высвободилась из его хватки. Она посмотрела на него, и в её глазах была боль, которую она не могла скрыть.

— Потому что я не могу любить тебя, когда я не знаю, кто я, — сказала она. — Я не могу быть твоей невестой, Дмитрий, когда я даже не знаю, что значит быть дочерью Жрицы. Я должна узнать правду. И если ты любишь меня, ты должен дать мне время.

Он отступил, и в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на страх.

— Ты уходишь, — сказал он. — Я чувствую это. Ты уходишь от меня.

— Я не ухожу, — ответила она. — Я просто ищу себя. И когда я найду, я вернусь. Я обещаю.

Она пошла к дому, но он окликнул её:

— Алиса! Если ты пойдёшь к нему снова, я не отвечаю за свои действия. Я не позволю вампиру забрать тебя.

Она остановилась, но не обернулась.

— Ты не можешь запретить мне то, что я должна сделать, — сказала она. — И если ты попытаешься, ты потеряешь меня навсегда.

Она вошла в дом, и дверь за ней закрылась. Дмитрий остался стоять в темноте, глядя на окно её комнаты, в котором уже зажёгся свет. Он сжал, кулаки и в его груди, закипела ярость — не на неё, а на себя. На свою слабость. На свою любовь, которая делала его уязвимым.

Алиса сидела на кровати, держа в руках дневник матери, и не могла оторвать взгляда от страниц. Она знала, что время уходит. Кровавая Луна уже прошла, но за ней шли Полная и Голубая. И в ночь, когда они сойдутся, она должна была сделать выбор.

Она перелистнула последнюю страницу и прочитала последние строки, написанные материнской рукой:

«Дочь моя, если ты читаешь это, значит, я уже не с тобой. Но помни: ты — не жертва. Ты — дверь. И ты можешь открыть её, чтобы впустить свет. Или закрыть, чтобы спасти себя. Но какой бы выбор ты ни сделала, я буду любить тебя всегда. Три луны — это не клетка, это окно. И я верю, что ты увидишь в нём небо, которое заслуживаешь».

Алиса закрыла дневник и прижала его к груди. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Впервые за много лет она позволила себе плакать — не от слабости, а от освобождения. Она знала, что должна сделать. Она должна была стать мостом. Даже если это сожжёт её.

Она подошла к окну и посмотрела на луну. Она уже была почти полной, и её свет падал на город, серебряный и холодный. Но Алиса не чувствовала холода. Она чувствовала тепло — тепло истины, которая, наконец, начала просыпаться в её душе.

— Три луны, — прошептала она. — Вы всегда были частью меня. И теперь я готова стать вашей.

В эту ночь она не спала. Она читала дневник до самого утра, впитывая каждое слово, каждую схему, каждую молитву Жрицы. И когда рассвет залил комнату бледным светом, она знала, что готова.

Она оделась, надела куртку и вышла из дома, оставляя позади всё, что знала. Она шла в библиотеку Себастьяна, чтобы начать обучение. Она шла к своей судьбе.

И над её головой вставала Полная Луна, которая сулила ей либо величайшее освобождение, либо величайшее падение.

Но Алиса не боялась.

Она была дочерью Жрицы. Она была мостом.

И она была готова пройти по нему.

Глава 4. Первое убийство

Алиса проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она не сразу поняла, где находится — тяжёлые портьеры, запах старой бумаги и воска, тусклый свет свечей, которые догорали в канделябрах. Библиотека Себастьяна. Она заснула прямо за столом, уткнувшись лицом в раскрытый фолиант, и теперь её шея затекла, а глаза слипались от усталости.

— Алиса, — голос Себастьяна был тихим, но настойчивым. — Ты должна проснуться. Случилось нечто важное.

Она подняла голову и посмотрела на него. Он стоял рядом, и в его зеленых глазах она увидела тревогу, которую он пытался скрыть. На нём был чёрный костюм, идеально выглаженный, но волосы были слегка растрёпаны, будто он торопился.

— Что случилось? — спросила она, протирая глаза.

— В порту нашли ещё одного убитого, — сказал он. — Волка. Его горло перерезано, и на шее та же метка — перевёрнутый полумесяц в круге. Но на этот раз есть кое-что ещё. Там оставлен символ, который не видели сотни лет. Я должен показать тебе.

Алиса вскочила, и её сердце забилось быстрее. Ещё одно убийство. Ещё одна жертва. Кто-то методично уничтожал волков, оставляя метки Третьей Луны, и это могло означать только одно: кто-то хотел разжечь войну.

— Дмитрий знает? — спросила она, накидывая куртку.

— Уже знает, — ответил Себастьян. — Твой отец вызвал меня на место происшествия. Мы должны встретиться в порту через час. Это будет первая совместная встреча волков и вампиров за пятьдесят лет.

Алиса кивнула и последовала за ним. Они вышли из особняка, и утренний воздух ударил в лицо холодом и сыростью. Над городом висело серое небо, и тучи были такими низкими, что казалось, они вот-вот коснутся крыш. Алиса села в чёрный автомобиль Себастьяна, который ждал у ворот, и они поехали в порт.

Дорога заняла около двадцати минут. Алиса смотрела в окно на знакомые улицы, которые проплывали мимо, и не могла избавиться от ощущения, что город изменился. Он был тем же — те же дома, те же фонари, те же люди, спешащие по своим делам, — но в воздухе витало что-то тревожное, будто сама земля готовилась к чему-то. Она знала, что это не её воображение. Это была её сила, которая просыпалась и чувствовала дисбаланс в барьере.

Порт был самым старым районом города, и его территория давно стала нейтральной — слишком опасной для волков и слишком открытой для вампиров. Здесь пахло солью, ржавым металлом и мазутом. Причалы были пусты, и только несколько старых рыбацких лодок покачивались на волнах. Но сегодня здесь было многолюдно.

Когда Алиса вышла из машины, она увидела толпу волков, собравшихся у одного из складов. Они стояли плотной группой, их глаза горели жёлтым, а лица были искажены гневом и скорбью. В центре толпы возвышался Виктор Воронов, и рядом с ним — Дмитрий. Дмитрий выглядел так, будто не спал несколько ночей, и его челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили желваки.

Когда он увидел Алису, его лицо напряглось ещё сильнее. Он шагнул к ней, но остановился, заметив Себастьяна, который шёл позади неё.

— Что он здесь делает? — спросил Дмитрий, и его голос прозвучал как рык. — Ты привела его на место преступления?

— Я пригласил его, — раздался голос Виктора. Он подошёл к ним, и его лицо было твёрдым, как камень. — Сегодня мы работаем вместе, Дмитрий. Это был наш уговор. Мы расследуем убийство совместно, и Себастьян — часть этой команды.

Дмитрий стиснул зубы, но промолчал. Алиса видела, как внутри него борется зверь — ярость и ревность, смешанные с болью и страхом. Она хотела подойти к нему, коснуться его руки, но знала, что сейчас это только разозлит его больше.

— Покажи нам тело, — сказал Себастьян, обращаясь к Виктору. — Я хочу увидеть метку.

Виктор кивнул и повёл их к складу. Внутри было темно и холодно, и запах крови смешивался с запахом старой древесины. Тело лежало на бетонном полу, накрытое чёрной тканью. Дмитрий откинул её, и Алиса увидела лицо убитого. Это был молодой волк, не старше двадцати пяти, с лицом, искажённым предсмертной мукой. На его шее зияла глубокая рана, и вокруг неё — та же печать, перевёрнутый полумесяц в круге.

— Его звали Алексей, — сказал Виктор тихо. — Он был одним из моих лучших охотников. Ему оставалось всего два месяца до помолвки.

Алиса наклонилась, чтобы рассмотреть метку ближе. Она чувствовала, как её печать на лбу начинает пульсировать, и в этот момент она увидела то, чего не замечали другие. На коже под меткой были тонкие, почти невидимые линии — не раны, а символы, которые были выжжены на плоти изнутри. Она коснулась их пальцем, и в тот же миг перед глазами вспыхнуло видение.

Тёмная комната. Свечи. Человек в чёрном с капюшоном, который склоняется над телом и вырезает символ. Его лицо скрыто, но она видит его руки — тонкие, бледные, с длинными пальцами. Он что-то шепчет на языке, которого она не понимает, и в его голосе слышится древняя сила.

Алиса отшатнулась, и видение исчезло. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди.

— Алиса, что с тобой? — спросил Дмитрий, подходя к ней. — Ты побледнела.

— Я видела, — прошептала она. — Я видела, как его убивали. Там был кто-то в чёрном. Он вырезал символ и читал заклинание.

Себастьян и Виктор переглянулись. На их лицах отразилось напряжение.

— Ты уверена? — спросил Себастьян. — Ты видела лицо убийцы?

— Нет, — ответила она. — Он был в капюшоне. Но я видела его руки. Они были… неестественно бледными. Как у вампира, но не совсем. И он говорил на языке, которого я не знаю.

— На языке Жрецов, — сказал Себастьян. — Я узнаю его по описанию. Это древний язык, который использовали служители Третьей Луны. Ты видела его в дневнике твоей матери.

Виктор сжал кулаки.

— Значит, это не просто убийство. Это ритуал. Кто-то приносит жертвы Третьей Луне. Зачем?

— Чтобы ослабить барьер, — ответил Себастьян. — Каждое убийство с этой печатью разрушает защиту Жрицы. Если убийств станет достаточно, барьер рухнет раньше времени, и мы не успеем подготовиться.

Дмитрий шагнул вперёд, и его глаза вспыхнули жёлтым светом.

— Это вы, вампиры! — закричал он. — Вы пытаетесь уничтожить нас! Вы убиваете наших братьев, а потом приходите с предложениями о мире, чтобы усыпить нашу бдительность!

— Дмитрий, остановись, — сказал Виктор строго. — Я уже говорил тебе. Это не вампиры. Я проверил. У нас есть доказательства, что в ночь убийства ни один вампир не покидал свою территорию.

— Доказательства? — усмехнулся Дмитрий. — Ты веришь ему, отцу? Он убил твоего отца. Он — враг. Ты забыл это?

— Я не забыл, — ответил Виктор, и его голос стал твёрже. — Но я помню также, что мы должны думать о будущем, а не о прошлом. Если мы начнём войну сейчас, мы потеряем всё. Ты это понимаешь?

Дмитрий замолчал, но в его груди клокотала ярость. Он посмотрел на Алису, и в его взгляде она прочитала обвинение. Он считал, что она предала его. Что она выбрала сторону вампиров. Она хотела объяснить ему, сказать, что она ищет правду, что она пытается спасти всех, но слова застряли в горле.

— Мы должны найти убийцу, — сказал Себастьян, нарушая тишину. — И для этого нам нужно работать вместе. Я предлагаю начать с расследования всех недавних исчезновений и подозрительных смертей. Возможно, мы найдём связь.

— Уже нашёл, — сказал Дмитрий, доставая из кармана смятый лист бумаги. — Вчера мои люди перехватили это сообщение. Оно было отправлено с территории вампиров в нейтральную зону.

Он протянул листок Себастьяну. Тот прочитал его, и его лицо побледнело.

— Это не моя подпись, — сказал он. — Кто-то подделал её. Я не отправлял таких приказов.

— Ты лжёшь, — сказал Дмитрий. — Это написано твоей рукой. Я узнаю твой почерк. Ты приказал убить Алексея, чтобы ослабить стаю перед Полной Луной.

Алиса взяла листок и посмотрела на него. Почерк был изящным, аккуратным — действительно похожим на почерк Себастьяна. Но она заметила одну деталь: буква «р» была написана с небольшим наклоном, которого не было в записях, которые она видела в библиотеке.

— Это не он, — сказала она тихо. — Посмотрите. Буква «р» написана иначе. В подлинных записях Себастьяна она имеет петлю. Здесь — нет.

Себастьян взглянул на неё, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с благодарностью.

— Она права, — сказал он. — Это подделка. Кто-то пытается стравить нас. И этот кто-то достаточно умён, чтобы имитировать мой почерк.

Виктор взял листок и внимательно рассмотрел его. Он кивнул, соглашаясь.

— Дмитрий, — сказал он, — ты ошибся. Но это не значит, что ты должен доверять вампиру. Это значит только то, что у нас есть общий враг. Мы должны найти его, прежде чем он нанесёт следующий удар.

Дмитрий зарычал, но сдержался. Он повернулся и отошёл к стене, ударив кулаком по бетону. Трещина разошлась от удара, но он не обратил на это внимания.