По тонкому льду

Спускаюсь к столу и нехотя присаживаюсь рядом. Мама выглядит отстраненно и с какой-то грустью смотрит в одну точку.

— Тебе уже лучше, малыш? — интересуется Стас, накрывая мою руку своей ладонью. Кажется, я сейчас сгорю дотла от его отвратительных прикосновений. Сглатываю слюну.

— Уже всё хорошо, — безэмоционально отвечаю я, стараясь не смотреть на него.

— Вы уже выбрали дату свадьбы? — вдруг спрашивает отец, глядя на Стаса, а меня тут же бросает в жар.

— Я думаю, сразу после выпускного. В июле, — обсуждают они без моего согласия.

Разве им оно нужно? Меня никто не спросит. Всё будет так, как решит Стас.

— Замечательно! — отец складывает руки ладонями друг к другу и расплывается в довольной улыбке. От папиного поведения мне становится дурно.

Весь вечер я чувствую себя не в своей тарелке, и у меня появляется стойкое чувство, что я проживаю не свою жизнь. Чужую! Люди, которые меня вырастили, кто они? И почему так запросто отдают меня в лапы жестокого, безжалостного и чёрствого человека? Отец весь вечер заискивает перед Стасом, а мама просто молча наблюдает и поедает свой ужин, лишь изредка натягивая дежурную улыбку. Иногда мне кажется, что её вообще здесь нет.

К моему счастью, Стас долго не задерживается, ему кто-то звонит, после чего он практически сразу покидает наш дом. Возможно, мне показалось, но, кажется, голос доносившийся из телефона, был женский. Я выдыхаю и радуюсь его уходу. Потому мне что страшно представить, что скоро наступит момент, когда мне придётся снова лечь с ним в одну постель, ощущать его грубые касания и поцелуи…

— Если ты и дальше будешь такой холодной и отстранённой, по отношению к жениху, то ты очень быстро ему наскучишь, — говорит отец, доедая свой ужин.

— По себе судишь, папочка? — язвительно спрашиваю ему.

— За языком следи,— грубо отвечает отец, а затем, не доедая, бросает вилку на стол. Перевожу взгляд на маму. Она всё так же безучастно копается в тарелке с едой, словно даже не слышала моих слов.

Цирк!

Я возвращаюсь в свою спальню, потому что больше не в силах слушать нравоучения отца. Он понятия не имеет какой человек его будущий зять.

Падаю прямо в платье на кровать, и плачу, обхватив свои колени руками. Неожиданно чувствую на себе чьи-то нежные руки. Это мама. Я даже не услышала, как она вошла.

— Что с тобой происходит, девочка моя? — присаживается рядом и гладит по волосам. В последнее время мама редко проявляет нежность и заботу, потому что всё время на своей волне.

— Мама, мне очень плохо! — делаю попытку поделиться с ней своим горем.

— Почему?

— У меня сердце разрывается, Мам! Мне кажется, я влюбилась, — дрожащими губами говорю я и впервые признаюсь не только маме, но и самой себе.

— И это не Стас? — разочарованно спрашивает она.

— Нет! Не Стас!

— Всё наладится, вот увидишь, Женя! Когда я вышла замуж за твоего папу, между нами тоже не было любви, — откровенничает мама.

Я привстаю, всматриваясь в мамино лицо, и не могу поверить в то, что она говорит. В детстве я считала нашу семью примером для других. Счастливая семья, где родители безумно друг друга любят. А оказалось, всё было фальшивкой.

— А сейчас что-то изменилось, Мам? Теперь ты его любишь?

Мама молчит и опускает глаза, видимо понимает, что сказала глупость.

— Нет, но я привыкла. И ты привыкнешь, тоже, — говорит равнодушно, устремив взгляд в пустоту.

— Ты пришла не для того, чтобы подбодрить меня, так ведь? Отец тебя подговорил? — спрашиваю я, искривляя лицо в страшной гримасе, пытаясь сдержать слёзы.

Она вздыхает и сжимает губы.

— Мам, уйди, пожалуйста! Правда, ты никак не поможешь мне, — устало говорю я.

Родители прекрасно знают, что происходит, но упрямо делают вид, что всё хорошо. Если бы Стас не захотел меня для себя, он бы легко выкупил отцовскую компанию за бесценок. Интересно, узнай они, как со мной поступил Стас в новогоднюю ночь, что бы они сделали? Всё так же навязывали мне союз с ним? Уверена, отец нашёл удобное оправдание или не поверил мне вовсе…

Глава 26

Вова Троян

Раньше было проще. Женя не обращала на меня внимания, не считая насмешек и приколов, к которым у меня уже давно выработался иммунитет. Мы были как бы из разных миров. Я тихо любил её издалека, и меня это вполне устраивало.

Теперь, после всего, что было между нами, не получается так, как раньше. Она заполнила собой всё свободное место в моей голове, завладела сердцем и взяла в рабство мою душу. Я не могу думать об учёбе или спокойно работать. Всё из рук валится!

В школе я без конца ищу Женьку в толпе, смотрю на неё не в силах оторвать взгляд. Иной раз мне кажется, будто она тоже смотрит в мою сторону, но затем я отгоняю подобные мысли прочь, чтобы снова не обмануться. Вероятнее всего, Женя просто развлекалась со мной от скуки или хотела позлить своего парня, заставляя ревновать.

Я наивно полагал, что она искренне относится ко мне, но на самом деле всё оказалось дурацкой игрой.

— Троян, хватит так пялиться на неё! Дырку протрёшь, — восклицает Дашка, возвращая меня в реальность. — Ну нельзя же так убиваться! Эта девчонка совсем тебя не заслуживает!

— Кто бы говорил! Когда ты в последний раз смотрела на Стоцкого? Ммм, секунды три назад?

Дашка замолкает и нервно складывает руки на груди, потому что у них всё ещё хуже. Рома мечется между ней и Дариной, не способный выбрать одну из них. А Даша страдает!

— У нас не так! Мы просто друзья! — уверенно говорит Даша.

— А мы теперь даже не друзья! Никто! — нервно отвечаю я.

— Пойдём сегодня в кино? Купим два билета на love-диваны, возьмём огромное ведро карамельного попкорна и отвлечёмся от этих двоих? — предлагает Чернова. Я соглашаюсь, всё равно поработать не получится, так как голова забита мыслями о Жене.

***

В пятницу классуха ведёт наш класс на балет. Приобщает к культуре и искусству, так сказать. Мне вообще не до этого, но Дашка снова настаивает, и я сдаюсь под её натиском. Иногда мне кажется, если бы не моя подруга, я только и делал, что сидел дома за компьютером, выполняя очередной заказ.

Мы собираемся у школы в половине десятого для того, чтобы автобус отвёз нас в театр. Боковым зрением замечаю Женьку. Она не делает ничего особенного, но всё пространство вокруг заполнено её волшебной энергетикой.

Женя что-то увлечённо рассказывает подругам, жестикулируя руками. А потом звонко хохочет на весь школьный двор, внезапно поворачивая голову в мою сторону. Мы встречаемся взглядами. Мысленно бью себе оплеуху за эту слабость и перевожу взгляд на подруг.

В автобусе со мной рядом садится забавная девчонка из 11 «Б», Кира. Она небольшого роста, немного пухленькая и с розовыми волосами до плеч. И пока мы добираемся до театра, я узнаю, что она любит литературу в стиле фэнтези и в конце марта тоже собирается на олимпиаду «Ломоносова» по физике.

— У нас с друзьями что-то вроде закрытого клуба. Мы собираемся несколько раз в неделю, обсуждаем кино и книги, иногда поём. Миша Малиновский играет на гитаре. Приходи завтра вечером, я скину адрес!

Неожиданно. Я уже собираюсь отказаться, потому что все эти сборища и творческие вечера явно не моя тема, но в этот момент я ловлю на себе пытливый взгляд Смирновой, которая выглядит так, словно подслушивала наш разговор.

— С радостью приду! Забей свой номер, — говорю как можно громче и протягиваю ей свой мобильник, не сводя глаз с Жени.

— Готово! Я скинула тебе свой номер, — улыбается мне Кира.

Глава 27

Женя Смирнова

Что я делаю? Подглядываю за Вовой и какой-то розововолосой девочкой, которая всю дорогу до театра только и делает, что трещит, не замолкая ни на секунду, а затем он протягивает ей свой смартфон. Догадываюсь, для того, чтобы записать номер телефона. Уверена, он делает это нарочно, назло мне, потому что она совсем не в его вкусе.

Отворачиваюсь к окну и под монотонную болтовню Мирославы, думаю о Вове. Внутри, где-то в области груди, словно невидимая рука сжимает моё сердце, а тело начинает дрожать. Я никак не могу успокоиться и справиться с волнением. Мне даже приходится спрятать руки в карманы, чтобы Миронова не заметила, как трясутся мои пальцы.

«Это просто временное помешательство на почве того, что Вова так заботился обо мне тогда, на базе, защитил от Стаса и помог, когда он меня обидел. Это всё не любовь. Нет! Благодарность или что-то вроде того. Я не хочу этих чувств. Я их не просила!», — внушаю я сама себе.

Девушка, похожая на булочку украшенную розовым кремом с разноцветной присыпкой, всё никак не отлипает от Вовы. Прямо вцепилась как клещ! А я дико злюсь и чувствую ещё что-то, похожее на изнуряющее комбо из зависти к сопернице и собственного бессилия. Всё настолько плохо, что я начинаю вести себя как последняя идиотка. И когда в театре все рассаживаются по своим местам, я, не долго думая, приземляюсь рядом с ним.

Знаю, моё поведение безрассудно и слишком опрометчиво. Я должна держаться подальше, настолько, чтобы даже издалека не видеть его. Только так я смогу забыть о своих чувствах, но вместо этого тянусь к Вове, не в силах бороться.

Розововолосая девушка размещается с другой стороны от Вовы, и, пока не начался балет, она рассказывает об истории постановки «Чёрный лебедь». Я нервно вздыхаю, мысленно пародируя её идиотскую манеру болтать без умолку.

Как же хочется вырвать её розовые волосы прямо сейчас!

Наконец свет в зале гаснет, и начинается спектакль о прекрасной трепетной любви. Как это вовремя! Я пытаюсь вникнуть в сюжет и наслаждаться искусством, но у меня ничего не выходит. Случайно коснувшись своим плечом его, я сгораю изнутри и хочу скулить, как обиженная собака.

В антракте девчонка куда-то уходит, как и большинство зрителей с нашего ряда. А мы с Вовой остаёмся одни на своих местах, как приклеенные, глядя на пустую сцену.

— Она тебе нравится? — неожиданно для себя спрашиваю я.

Что я буду делать с этой информацией? Если нравится, то нужно порадоваться за Вову. Но разве я смогу?

— Да, прикольная, — равнодушно отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Сжимаю пальцы, больно впиваясь ногтями в свои ладони.

— Вы хорошо смотритесь, — продолжаю я этот акт самоуничтожения.

— Точно! Наверное, позову её на свидание!

Дурак!

— Конечно, позови, — глухо говорю я, съедая последние звуки в словах.

Прикрываю глаза, только бы он не заметил, как мне сейчас плохо. Молчим. Я стараюсь дышать, как можно тише, чтобы Вова не услышал моего тяжёлого дыхания.

— А у тебя как дела? Когда свадьба? — интересуется всё тем же безэмоциональным и равнодушным тоном, как будто ему совсем стало наплевать.

— После выпускного, — отвечаю хриплым голосом и тут же прокашливаюсь.

— Поздравляю! Торопитесь скорее связать себя узами брака? — язвительно спрашивает он.

— Да, скорей бы! После свадьбы я перееду в Питер! Подальше отсюда!

— Замечательно, — говорит он.

— Замечательно, — повторяю я раздражённо.

— Жень, зачем ты мне всё это говоришь? — спрашивает Вова и поворачивается ко мне лицом.

И пока я думаю, что ему ответить, возвращается его бесячая соседка. Вторую часть постановки я, конечно же, не досматриваю. Ухожу сразу после нашего разговора, не в силах продолжать это самоубийство. Мне тяжело быть с ним рядом, и пора это признать. Хватит прятаться от самой себя.

Поэтому после этой поездки на балет я обещаю себе больше никогда не приближаться к Вове, не разговаривать с ним и вообще делать вид, что он мне полностью безразличен. И какое-то время у меня даже получается. Я прячу свои чувства в самый потаённый угол. Туда, где их никто не найдёт. Туда, где даже я сама не смогу их достать.

Я внушаю себе, что смогу жить со Стасом. Он красивый, богатый и, несмотря на свой жёсткий характер, любит меня. Я справлюсь и, как сказала мама, привыкну.

***

Подготовка к вечеринке, посвященной последнему звонку, начинается в конце марта. Три раза в неделю все выпускные классы собираются в актовом зале после окончания уроков для репетиции. К сожалению, я пропустила первую репетицию, поэтому сегодня мы с девочками приходим пораньше и устраиваемся на краю сцены, свесив ноги.

Ребята не торопясь собираются в зале, ожидая организаторов вечеринки. А я зависаю в телефоне, перелистывая фотографии в социальной сети. Отвлекаюсь, когда Миронова и Голофаст позади меня начинают почти незаметно шептаться. Я поднимаю голову и сразу же впиваюсь взглядом в парочку, только что вошедшую в актовый зал. Вова и девчонка с розовыми волосами идут вместе, очень близко друг к другу, а их пальцы сплетены между собой.

Разочарование острой бритвой подбирается к горлу. Неужели я впрямь думала, что он всю жизнь будет ждать меня? Стены в зале начинают резко сдвигаться в моём направлении. Горло перехватывает спазмом, и я задыхаюсь. Слишком больно! Боль распространяется по всему телу. Она захватывает клетку за клеткой, а затем и весь мой организм. Она смеётся, ядовито хихикает в мою сторону, ведь ей ничего не стоит уничтожить меня прямо сейчас.

Невыносимо! Настолько, что я боюсь не справиться. Больше всего в эту минуту мне хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться или закрыть глаза, притворившись, что я ничего не вижу, не замечаю и вовсе потеряла способность видеть. Но вместо этого я растерянно смотрю на этих двоих и не могу даже сделать вдох. Сейчас, как будто последние крупицы самообладания покинули меня, и я вот-вот разревусь. Борясь с комком, подкатившим к горлу, в последнюю секунду я всё-таки беру себя в руки, не позволив слезам появиться на моих глазах.

— Ух ты, Троян себе девчонку нашёл, — подмечает Дарина, тихонько хихикая.

— Только не расстраивайся, Жень, — еле слышно говорит Миронова, подбивая Дарину локтем в бок.

— С чего бы? — произношу я не своим голосом, стараясь скрыть свои эмоции.

— Ну вы же дружили с Вовой, — неуверенно отвечает Мирослава, поглядывая то на меня, то на влюблённую парочку, которым нет никакого дела до нас. Он даже не взглянул в мою сторону, словно я пустое место.

— Вот именно, Мира! Мы дружили! Если ты забыла, у меня есть жених, — отвечаю нервно, чем, скорее всего, выдаю свои истинные чувства.

Я не делилась с подругами о том, что происходит между мной и Вовой. И тем более о моих внезапных чувствах, которые я так тщательно спрятала под замком, выкинув от него ключ. Да что там подругам, я даже сама себе не могла признаться! Девочки не донимали меня расспросами, за что я им бесконечно благодарна. Но, оказывается, они догадались. Или это просто так очевидно для всех?

В этот момент Вова и его избранница подходят к сцене. Он осторожно приподнимает её на руки, помогая забраться на подмосток. А затем запрыгивает сам. Я продолжаю сидеть неподвижно, уставившись куда-то перед собой. Только бы не заплакать. Потому что, по-моему, все присутствующие в зале сейчас с интересом наблюдают за мной, в ожидании какой-нибудь реакции.

Как нельзя кстати появляются организаторы праздника — две симпатичные девушки. И всё внимание переключается на них. Мысленно благодарю их за это и пытаюсь наконец-то отдышаться.

— Жень, хочешь уйдём? Я же вижу твоё состояние, — подсаживается ко мне Мирослава.

— Миронова, со мной всё хорошо, — встаю с пола, поправляя края юбки и уверенной походкой направляюсь к остальным ребятам, встав неподалеку от Вовы.

Повторяю про себя несколько раз: «Я сильная, просто не смотри на него, Женя!».

— Всем добрый вечер! Ребята, в прошлый раз мы определились с общей концепцией концерта. Напоминаю для тех кого не было. Вечеринка будет в старом английском стиле девятнадцатого века. Также мне нужно знать, кто участвует в голосовании на звание короля и королевы школы? Поднимите руки!

Я пробегаю глазами по всем участникам, останавливая взгляд на Вове и Кире, как я поняла, девчонку так зовут. Она, оказывается, будет петь и читать стихи на концерте, а также участвовать в голосовании на королеву школы. Класс! Талантливая и яркая девочка.

Задерживаю свой оценивающий взгляд на ней: невысокая, пухленькая, но довольно симпатичная, с большими ярко голубыми глазами и красивым контуром губ. Я всегда любила свою слегка азиатскую внешность, как и раскосые глаза. Спасибо прабабушке, которая была родом из Башкирии, но сейчас я завидую Кире и её большим выразительным глазам. Вдобавок ко всему она явно не из стеснительных. Участвует во всех обсуждениях, подкидывает идеи и даже слишком сует свой нос куда не следует.

Марго и Натали, так зовут девушек-организаторов вечеринки, распределили всех по парам. Мы будем танцевать старинный английский танец контрданс. Сейчас получается очень неуверенно и коряво, но организаторы убеждают, что по итогу будет очень эффектно.

По ходу репетиции я понимаю, что на протяжении всего танца пары будут меняться партнерами и в какой-то момент я попадаю в руки к Вове. Стараюсь не смотреть на него, но моё сердце как будто пронзили иглами. А ладошки моментально становятся влажными. Но он ни за что не узнает, что у меня внутри, поэтому задираю подбородок повыше и перевожу взгляд прямо ему в глаза.

После репетиции я сразу же направляюсь в гардероб, но по иронии судьбы и там сталкиваюсь с влюблённой парочкой. На моменте, когда Кира повисает у Вовы на шее, я решаю не досматривать это «кино», нервно хватаю куртку и выхожу на свежий воздух.

Сегодня льёт как из ведра. Самая подходящая погода для тех, кто хочет скрыть слёзы. Спускаюсь по ступенькам и не спеша иду в сторону дома, так чтобы мой водитель меня не заметил и не увязался следом. Холодные капли дождя моментально проникают под куртку, за шиворот, но я продолжаю идти, не замечая ничего вокруг. Мысли в голове спутались, а сердце не унимается и бешено колотится, после увиденного ранее. Домой возвращаюсь промокшая до нитки примерно через часа два, но мне становится немного легче дышать. Хотя только на время.

На следующий день после вчерашней прогулки под дождём я скверно себя чувствую, но всё же лениво плетусь в школу. А когда захожу в класс, то тут же сталкиваюсь с Кирой. Она уверенной походкой подходит к Вове и целует его в прямо губы. Долгий, страстный и такой томительный поцелуй.

Ощущение, словно кто-то изрезал моё сердце лезвием. Раньше мне не доводилось чувствовать того, что сейчас. Никогда прежде я не жертвовала собой ради другого человека. Если любовь — она такая, то я отказываюсь от неё.

Едва ли не каждый писатель в своих любовных романах упоминает про бабочек в животе и мурашках на коже. Однако ничего подобного нет! Все мои бабочки разбились о землю, опалив свои крылья, не успев насладиться полётом.

— Жень, ты проходишь? — спрашивает Дарина и осторожно подталкивает меня в спину, поскольку я встала как вкопанная в дверях на входе в кабинет.

— Да, — тихо отвечаю и захожу в класс, усаживаюсь на последнюю парту одна, уступая своё место рядом с Мирославой Дарине. К счастью, моя казнь длится недолго, потому что вскорости звенит звонок, и девчонка быстро покидает наш класс, игриво махая Вове рукой. Я же не сдерживаю порыв и изображаю её в тот момент, когда Вова поворачивается в мою сторону. А потом машет головой в разные стороны, как бы показывая, какая я жалкая.

К концу второго урока я понимаю, что всё же стоило остаться дома. Я чувствую слабость и тянущую боль в мышцах. Но лучше буду в школе. Иначе, будь я дома в таком состоянии, отец обязательно оповестит Стаса, который тут же примчится к нам. А у меня нет желания лишний раз встречаться с этим гнусным человеком.

Глава 28

Вова Троян

Неделю назад я начал встречаться с Кирой. Не то, чтобы назло Женьке, просто мне хочется жить дальше, пусть и без неё. Я с самого начала знал, что нам никогда не быть вместе. А Кира позитивная, открытая, и с ней у меня получается хоть на секунду забыть о Жене.

Однако вчерашняя репетиция снова выбивает почву из-под ног, стоит только её маленькой руке оказаться в моей. Всего на несколько секунд. Потом мы снова меняемся партнерами, и меня одолевает желание нажать на паузу и задержаться в этом моменте ещё ненадолго. Хотя о чём я? Надолго! Навсегда! Потому что скоро Женя с мужем уедет в другой город, и вряд ли я когда-нибудь увижу её, хотя бы издалека.

Первым уроком у нас химия. Кира заходит в класс до звонка и направляется ко мне. Следом в дверях появляется Женька. Она замирает на месте и смотрит на нас недобрым взглядом, что ставит меня в тупик. Какое ей дело? Или она думала, я вечно буду таскаться за ней, как Хатико?

Наблюдаю за Женей весь день и прихожу к выводу, что сегодня она какая-то отстраненная и вялая. Обычно всё пространство вокруг заполнено Женей: её заразительный смех, забавные и язвительные шутки, даже её аромат. Но сегодня она почти весь день молчит, сидя на последней парте в одиночестве, подперев подбородок руками.

На алгебре Женя выходит к доске. Что-то пишет, а затем стирает мел рукавом, хватаясь рукой за голову, как будто её что-то беспокоит. Щёки стали розовыми, что совсем не свойственно для неё, а глаза пустые и уставшие. В тот момент, когда она возвращается к своей парте, я невольно беру её за руку, ощущая, какая она горячая.

— Жень, у тебя жар? — озабоченно спрашиваю я. Выглядит она правда неважно.

Женя останавливается напротив моей парты, слегка пошатываясь, смотрит куда-то пол.

— Да всё хорошо со мной, Вова, — мямлит она, вырывая свою руку, проходит дальше.

Твою ж… Вот я снова готов пресмыкаться перед ней. После урока я сразу же подхожу и кладу руку ей на лоб. Я не ошибся, она действительно вся горит.

— Жень, тебе надо домой! Зачем ты вообще в школу пришла в таком состоянии? Хотя бы давай сходим в медпункт, — предлагаю я.

Она так пронзительно смотрит на меня, что по телу пробегает мелкая дрожь. Мне хочется обнять её и никогда не выпускать из рук.

— Вова, просто оставь меня в покое! Хорошо? К тому же тебя уже ждут, — говорит она хриплым голосом, отстраняясь от меня.

Боковым зрением замечаю Киру, только что вошедшую в класс. Она широко улыбается и посылает мне воздушный поцелуй. Это так не вовремя! Потому что я хочу остаться здесь, с Женей. Укутать её в свои объятия, сделать так, чтобы ей не было плохо.

— Вова, пожалуйста, иди, — прогоняет меня, глядя в глаза.

Интересно, Кира делает вид или действительно ничего не слышала о нас с Женей, когда месяц назад вся школа трубила о том, что мы встречаемся? Она ни разу не спросила о ней, даже не показывает свойственную всем девчонкам ревность.

Я подхожу к Кире, а Женька быстро покидает класс, и больше я не вижу её на уроках. Пару раз пресекаю себя на мысли позвонить ей и узнать, как она себя чувствует. Ну уж нет! У Женьки есть парень, а точнее жених, который может о ней позаботиться.