Тиша и Ночной Кошмар

— Это дедушкин фонарик, — сказала бабушка.

Тиша осторожно взял его.

— Тот самый?

— Тот самый. Только помни: светлячка нельзя трясти, пугать и кормить слишком сладкой малиной. После малины он светит ярче, но начинает петь.

— А он плохо поёт?

— Он поёт громко.

Светлячок в фонарике сонно мигнул зелёным огоньком.

Тиша повесил фонарик на шею.

Бабушка поправила его жилетку, застегнула верхнюю пуговку и положила лапку ему на голову.

— Слушай внимательно, Тиша. Не верь тому, кто кричит громче всех. Иногда правда говорит тихо.

Тиша кивнул.

Он знал эти слова. Бабушка повторяла их, когда в лесу спорили, когда кто-то хвастался или когда сойки поднимали такой шум, будто небо вот-вот упадёт на землю.

Но сейчас эти слова прозвучали особенно важно.

— Я не знаю, что вы встретите у дуба, — продолжила бабушка. — Может быть, сову. Может быть, чужой страх. Может быть, чью-то ложь. Не торопись делать выводы. Смотри, слушай и помни: маленький не значит слабый.

Тиша глубоко вдохнул.

Воздух пах чаем, сухими яблоками и домом.

Ему очень хотелось остаться.

Хотелось сказать: «Пусть кто-нибудь другой идёт». Хотелось забраться под тёплое одеяло и ждать утра. Утром всегда проще. Утром даже самые страшные ночные звуки кажутся обыкновенными.

Но Колючка мог быть там, у дуба.

Один.

Тиша взглянул на Сонину старую карту, потом на зайца, потом на фонарик со светлячком.

— Хорошо, — сказал он.

Голос сперва дрогнул, но Тиша выпрямился и повторил громче:

— Хорошо. Я пойду.

Прыг так обрадовался, что подпрыгнул прямо в домике и стукнулся ушами о потолок.

— Ай! То есть… ура!

Соня свернула карту и спрятала её в рюкзак.

— Тогда нам нужно выйти до полной темноты, — сказала она. — К дубу ведут две дороги. Одна короткая, но проходит через ручей. Другая длиннее, зато безопаснее.

— Длиннее, — тут же сказал Прыг.

— Через ручей, — неожиданно произнёс Тиша.

Заяц уставился на него.

— Через ручей?

— Если Колючка ушёл до заката, он выбрал бы короткую дорогу. Он всегда выбирает короткую дорогу.

— Потому что она короткая? — уточнил Прыг.

— Потому что там можно перейти по камням, а потом найти лягушачьи следы, — ответил Тиша. — Ему это нравится.

Соня внимательно посмотрела на мышонка.

— Значит, идём через ручей.

Тиша надел дорожный мешочек, ещё раз оглянулся на свой столик, карту, чашку с недопитым чаем и круглое окошко.

Домик вдруг показался особенно маленьким, тёплым и безопасным.

Бабушка открыла дверь.

Снаружи вечер уже разливался между корнями дуба. Листья темнели, в траве зажигались редкие огоньки светлячков, а небо над лесом становилось глубоким, синим.

Высоко-высоко, среди ветвей старого дуба, снова что-то шевельнулось.

Тиша не стал смотреть слишком долго.

Он шагнул за порог.

Сначала — на корень.

Потом — на мягкую землю.

Потом ещё на один корень, ведущий в сторону лесной тропы.

Сзади тихо закрылась дверца.

И почти сразу над верхушкой дуба раздался протяжный, холодный крик:

— У-у-у-ху-у-у…

Прыг вздрогнул.

Соня крепче взялась за лямку рюкзака.

А Тиша коснулся фонарика на груди и прошептал, больше для себя, чем для друзей:

— Сначала посмотрим. Потом испугаемся. Если будет чего.