Первый раскол

Участвуя в скорбной процессии, Александр Ранк поймал себя на мысли, что если кто-то хочет полностью обезглавить империю, то лучшего места и времени ему не найти. Императорская семья, во всём своем многочисленном разнообразии, герцоги, маркграфы пограничья, все самые влиятельные люди империи практически полным составом старших ветвей прибыли отдать последнюю дань уважения мёртвому правителю империи Эдан.

Один взрыв или удар малым кругом - многоголовый зверь власти Эдана лишится всех голов, без возможности отрастить их вновь.

Именно поэтому от охраны не протолкнуться, а на улицах города, по которым двигалась траурная процессия, хватало не только латников, но и паро-магических големов императорской гвардии.

Да, разом убить такое количество не самых слабых магов довольно проблематично. Но кто сказал, что подобное невозможно? Попытка взорвать фольхстаг наглядно показала, что враг довольно искусен.

Но покушения не будет. Это Александр Ранк осознавал чётко. Не из-за усиленных мер безопасности и сложности. Хотя они никогда не бывают лишними. Такие акции следует готовить заранее, а смерть императора произошла слишком внезапно. И бывший глава «чёрных» подозревал – настоящий виновник отравления не из числа любителей «переделать мир к лучшему»… взрывая влиятельных сановников. Он находится где-то здесь, прячется среди самых высокопоставленных гостей. Возможно, такой виновник в толпе не один, и их больше чем два-три.

Ищи, кому выгодно - любил говорить ему отец. А человек, переживший десятки покушений, имел в этом деле некоторый «скромный», но довольно болезненный опыт. Но в том-то и проблема - смерть императора стала выгодна слишком многим, чтобы круг подозреваемых можно было назвать узким.

Вне подозрений разве что первый и третий принцы. Да и большую часть императорского рода можно исключить. Суман Второй излишне щедро раздал слишком много прежде сосредоточенных в его руках полномочий фольхам, чтобы кто-то из наследников был одержим престолом. Отказываться они, разумеется, не станут. Бороться будут. Столько ждали! Все силы к этому приложат – так воспитаны. Но убивать ради этого сомнительного удовольствия отца…

Нет! Власть императора – не награда, а бремя. Принцам это отлично известно.

Отношения с отцом, как и друг с другом, у них были сложными, но не враждебными. Особой любовью там и не пахло. Но и ненависти не наблюдалось. Не самый плохой расклад, когда речь идёт о такой непростой семье.

Нет, это точно не Сандор или Ронг.

А вот насчёт их окружения, особенно из числа приближённых кого-то из девяти герцогов, Александр такого сказать не мог.

С одной стороны, Суман Второй старым фольхским семьям не очень-то и мешал. Часто шёл на уступки. По его собственным словам - ослаблял излишне закрученные Станом Ранком гайки. Сбрасывал лишний пар, чтобы паровой котел империи не разорвало.

У Александра на этот счёт было иное мнение. Именно оно в конце-то концов привело к разрыву и долгой ссоре между императором и вторым железным маркграфом. Они – дети своего отца. И оба были слишком гордыми и упрямыми, чтобы уступить…

Но поздно жалеть.

С другой же стороны, в последний год император сделался слишком деятельным. Стал вновь привечать «чёрных», с ним наладил отношения. Фольхи это видели. А у высших фольхов на слова «железный маркграф» и «чёрные» Корпуса Охранителей престола стойкая аллергическая реакция и боль в заднице, передающаяся по наследству куда лучше многих срамных болезней.

«Эх, Суман… брат, - с горечью отметил железный маркграф про себя. - Ты всегда был так осторожён, но всё же не уберёгся».

Их отношения были далеки от братских. Даже кошка и собака могут мирно сосуществовать, но это не их случай. Суман справедливо видел в Александре отражение их общего, явного и тайного отца. А Стан Ранк был слишком сложным человеком, чтобы его можно было любить.

Было и ещё кое-что. Личное. Тайный сын первого железного маркграфа неистово завидовал сыну явному. Просто потому, что Александр с лёгкостью мог называть отца отцом. А он, император Эдана, правитель, лишён такой возможности. Более того, вынужден стыдиться этого родства, ставящего под сомнение его право на власть.

Глупо. Главное право даёт сила, а не кровь.

Но и эти переживания в прошлом. Стан Ранк давно спит в каменной гробнице, теперь в похожей гробнице, но в центре империи, забудется вечным сном и его старший сын Суман.

Сердце Александра кольнул укол сожаления и лёгкой вины. Не предусмотрел, не уберёг. Железный маркграф понимал, что слегка предвзят к себе - силы его не безграничны. Более того, именно в окружении императора они крайне ограничены. Но всё же не мог избавиться от мысли, что провалился, как пусть и бывший, но глава «черных» империи Эдан.

Грядущего заседания фольхстага он ожидал с опасением. Обсуждение траурных мероприятий едва не закончилось дракой. А после месячного траура речь пойдёт о самом главном – новом императоре.

Опыт и чутьё подсказывало маркграфу – миром этот спор не кончится.

Будь у него год. Хотя бы год!

Наскоро сформированный альянс маркграфов слишком рыхлый. Особенно если говорить о выборах нового императора. Восточная марка и Речная с некоторых пор сильно благоволят третьему принцу и северным фольхам. Северная марка не показывает вида, но все знают, что они не против увидеть на троне империи первого принца. Пожалуй, только Южная марка готова поддержать только того из кандидатов, за которого выступит сам Александр Ранк.

Проблема состояла в том, что он не знал, кого следует поддержать. И не собирался этого делать, пока убийца императора не будет найден. Речь не об исполнителях, а о заказчике.

Ошибаться в таком деле нельзя. Поняв, что императора можно сменить таким незамысловатым образом и не понести ответственности, высшие фольхи окончательно обнаглеют.

Но драка в фольхстаге будет знатной. Главное, чтобы она не стала кровавой. Именно ради этого фольхстаг и существует, давая родам фольхов хоть как-то договориться. Обычно этого хватает, но ситуация больно необычная.

Сделав очередной шаг в такт траурной музыке, Александр Ранк бросил взгляд в серые небеса.

Фольхов нужно отвлечь. А ничто не объединяет людей так, как общий если не враг, то хотя бы раздражающий фактор.

И такой фактор в его арсенале есть! Относительно свежий, недавний, а потому плохо изученный, непредсказуемый. Следовательно, с точки зрения фольхов, – очень опасный. Правда находится он пока что на далёком юге. Но этот вопрос Александр Ранк мог решить самостоятельно и довольно быстро.

В голове железного маркграфа защёлкали костяшки счётов, просчитывая различные варианты действий.

Если пустить слухи определённого толка насчёт тайных членов императорского рода. Немного правды, щедро приправленной ложью, то эффект будет напоминать взрыв бомбы под сельским туалетом… или под фольхстагом. Разницы особой нет, результат одинаковый и пахнет. Если это не отвлечёт фольхов, заставив хотя бы временно отложить в сторону собственные разборки, то ничто не отвлечёт.

Поможет или нет? Ответа на этот вопрос у железного маркграфа не было, но в сложившийся ситуации, и соломинка может стать ключом к спасению… или шагом к гибели.

***

Сегодня море вновь бурлило, намекая о близости сезона тайфунов. Сильный ветер поднимал высокие волны с пенными шапками бурунов.

С высоты нависающей над Сонгалем резиденции бывших князей, постепенно становящейся резиденцией князей нынешних, было отлично видно всю гавань. И широкий овал ипподрома, использовавшийся как посадочное поле для дирижаблей.

Ипподром раздражал своей пустотой, порождая неприятные мысли, число которых увеличивалось с каждым новым днём вынужденного безделья.

Прошло несколько дней, как мы прибыли в Сонгаль, но «Весёлый Толстяк» и «Улыбка Фортуны» как сквозь землю провалились. Отправленные на Салвал и к архипелагу Поющих камней корабли принесли дурные вести. Дирижабли не прилетали. Почти месяц в одинокую эданскую колонию Тёплого океана не заходил ни один воздушный корабль. А ведь если забыть про мои дирижабли, есть и регулярные рейсы.

Да что дирижабли. Обычные корабли тоже перестали баловать заходами далёкий порт.

Даже губернатор, управляющий архипелагом, начинал нервничать. Про смерть императора там ничего не знали.

Зато прежде пустая гавань Сонгаля с каждым новым днём всё больше заполнялась кораблями. Даже сейчас, несмотря на близкую к штормовой погоду, на горизонте маячили светлый парус корабля, спешившего укрыться в гавани от надвигающегося шторма.

Новости о заключённом мире продолжали расходиться по островам, и на Талхал устремились торговцы других княжеств. Навести мосты на будущее, посмотреть, что тут вообще творится. Поздравить, присмотреться. Возможно, и они могут чем-то поживиться. Обычные отношения высоких сфер, где каждый готов сожрать друг друга.

Не было в гавани главного – корабля способного доставить меня в Эдан. Вернее, найти корабль, который может перевезти лично меня, не так сложно. В конце-то концов, всегда можно обратиться к местным контрабандистам, которым не в первой совершать долгие путешествия через Тёплый океан к берегам Вольной марки, играя в кошки-мышки с патрулями Великогартии и Компании. Но что делать с «Чёрным фениксом», «Драконом» и остальными паро-магическими големами?

Контрабандой такой груз не перетащить, а возвращаться надо.

Этого в своих расчётах я не учёл. Вернее, учёл, но не думал, что мне придётся судорожно искать связь с империей именно в период начавшихся тайфунов. Скоро корабли, что морские, что воздушные, вообще не рискнут взмыть в небеса или выползти в море.

Я отрезан от империи, и от новостей. Тут волей-неволей задумаешься о соблазнительном предложении Абхора Мара.

В этот раз подкрасться беззвучно Дивии не удалось. Я заметил её, едва она вышла на длинный балкон. Просто не подал виду. Хотя, она и не пряталась. Тихо подошла и встала рядом, облокотившись на мраморную балюстраду.

Некоторое время мы молча смотрели вдаль.

В последние дни между нами повисло какое-то скрытое напряжение. Мы стали отдаляться, так же быстро, как и сошлись. Игнорировать этот факт становилось всё сложней. Пришла пора расставить точки.

Тяжелый, но необходимый разговор, который никто не хотел начинать.

- Ты опять смотришь на море, - первой разорвала молчание Дивия. Ветер трепал её вьющиеся чёрные волосы. В этот момент эта дикая кошка казалась почти домашней, ручной и какой-то неуловимо уязвимой. Но видение быстро исчезло, словно пустынный мираж. - День за днём только и делаешь, что смотришь на море, - повторила она, не скрывая раздражения.

- Неправда, большую часть времени я смотрю в небеса.

Тихий и какой-то неуверенный смешок в ответ.

- Всё ждёшь новостей из Эдана? Ждёшь разрешения вернуться?

Это был не столько вопрос, сколько утверждение, полное скрытой злобы по отношению к империи, но я всё же ответил:

- Жду.

Дивия хмуро кивнула, явно ожидая именно такой ответ.

– Понятно, почему учитель стал так покладист. Этот старый пройдоха сразу всё понял, потому и перестал мешать, - тихо протянула она.

Хотелось бы точно знать, что именно понял сахсар Намхол, но я, кажется, догадываюсь. А то без его пристального, обещающего все муки преисподней взгляда в последнее время стало особенно скучно.

- Ты не думал. Что можешь остаться здесь со мной? – с надеждой в голосе спросила Дивия. - Ты мог бы стать… - она слегка замялась, явно подбирая эданский аналог, - капитаном моей личной гвардии.

Я криво усмехнулся.

Капитан гвардии…

Целый капитан…

Всего лишь капитан…

Для вчерашнего пажа Гарна Велька - это довольно много. А для Первого рыцаря империи Эдан в прошлом, пусть и будущем, и маркграфа Вольной марки в настоящем – оскорбительно мало.

- Моё положение слишком шаткое, чтобы я могла позволить большую вольность, - торопливо выпалила Дивия, отыскав в моей усмешке ответ на своё «щедрое» предложение. - Князь-консорт не дхивалец, более того, даже не маг. На меня будут смотреть как на слабоумную. А со слабоумной никто не захочет всерьёз обсуждать какие-то дела, заключать альянсы. А в одиночку возрожденному княжеству не выстоять.

Что же, по крайней мере, она это честно признала. Не стала манить призрачным миражом законного союза. А я слишком гордый, чтобы согласиться на что-то иное.

- Ты могла бы отправиться со мной… - предложил я в ответ, без особой надежды на успех.

- На положении кого? – раздражённо фыркнула она. – Мага - днём, любовницы - ночью?

- Я менее связан условностями. Графиня Вольной марки звучит не хуже княгини Ховрана.

Дивия замерла, внимательно посмотрев на мое лицо, словно пыталась отыскать обман. Зря, тут я совершенно искренен.

Резко отвернувшись, она впилась взглядом в потемневший от штормовых туч горизонт.

- Иногда мне очень хочется бросить всё это. – Слова были нерешительными, тихими, словно вздох. - Хочется жить, а не выживать.

Знакомое чувство. Ещё одно подтверждение того факта, что мы очень похожи.

Она помедлила, собираясь с мыслями, раздраженно дернула головой и решительно продолжила:

- Но затем я вспоминаю, что последняя из рода Хорми. Знамя, за которым идут. На которое ориентируются. У меня есть долг. Перед теми, кто поверил и пошёл за этим знаменем. Перед теми, кто выжил. И в особенности перед теми, кто погиб. Уйти, когда наша общая мечта так близка к осуществлению – это хуже предательства! Это означает, что все эти годы и смерти были зря! Я так не могу…

- У тебя есть долг и у меня есть долг. Такие мы круглые должники, - вздохнул я, вновь подарив этому миру до омерзения кривую усмешку.

Кто-то другой её бы не понял. Но не я. Сам такой! Наверное, поэтому мы так легко сошлись – родственные души.

Демоны, эта фраза сегодня возникает в моей голове слишком часто. И начинает не просто надоедать, а злить.

Но я уважаю её выбор.

Что меня ждёт в Эдане? Спокойная жизнь? Смешно! В ближайшее время даже вечно беспокойный Дхивал будет куда спокойнее и безопаснее. Это и предпоследний дурак понимает. И только последний, такой как я, рвётся назад, потому что у него есть долг.

Этот проклятый долг! Самый тяжелый из возможных, потому что этот долг ты взвалил на себя сам и отвечаешь лишь перед своей совестью. А она бывает строже самых строгих судей.

- Значит, это конец, - подвела итог Дивия, судорожно сжимая и разжимая кулаки. А ведь она тоже давно готовилась к этому тяжелому разговору. Сердцем считала, что может быть иначе, но головой понимала, что всё закончится именно так. – По крайней мере, мы можем остаться друзьями, - добавила она.

Так и хочется съязвить на тему невозможности дружбы между мужчиной и женщиной, но лучше промолчу.

- А где драма? Угрозы? Шантаж? Какой-нибудь скандал? – уточнил я, пытаясь перевести всё в шутку. Получ