Жертва или проклятие: танец на гвоздях

— Вы не так меня поняли, — успокоил Кнеллер. — Я просто не привык ужинать один. Надеюсь, мне простительна маленькая вольность? Или Вы боитесь меня?

— Почему я должна Вас бояться? — поинтересовалась она, задрав подбородок кверху и привстав на цыпочки. — Но у меня есть и другие столики.

Самое интересное, что она действительно не боялась, — жасмином не пахло. Интересно, очень интересно.

Кнеллер взмахнул рукой, устанавливая магический заслон на двери. Воздух в комнате сгустился, а лампы на потолке погасли и снова вспыхнули. Теперь сюда никто не войдёт и не выйдет без его разрешения.

Он уловил нотки мяты, сопровождавшие удивление. Девушка отступила к двери, коснулась ладонью невидимой завесы. Резко отдёрнула руку, с изумлением уставилась на пальцы. И — наконец-то! — по комнате поплыл легкий сладковатый аромат жасмина. Страх.

Питер спокойно вернулся на своё место, взял в руки вилку и нож.

— Сядьте, — приказал он. — На остаток вечера я — Ваш единственный клиент.

Он добавил в голос капельку внушения и с любопытством следил, как она борется с собой. Сейчас ей отчаянно хочется подойти ближе и сесть на удобный кожаный диван. Она не понимает природу внезапно возникшего желания, и это запутывает ее и пугает. Её лоб покрывает испарина, ладони сами собой сжимаются в кулаки, а с лица окончательно слетает маска услужливости, уступая место напряжению.

— Ну что Вы там замерли, А-ня, — протянул Кнеллер и усилил напор. — Я жду.

Он с удовольствием наблюдал, как девушка подошла к дивану и села, сложив руки на коленях. В воздухе разлился запах полыни — раздражение. Да, именно так оно и пахло.

— Что Вы сделали? — нахмурилась она. — Это какой-то фокус?

— Разве я похож на иллюзиониста? — пожал плечами Кнеллер и положил в рот первый кусок шницеля.

Язык, как всегда, был великолепен. Нежность мяса, горько-сладкий вкус грейпфрута и приятная остринка физалиса. Питер даже глаза прикрыл от удовольствия, наслаждаясь так же, как в первый раз.

— Говорят, этот рецепт придумал сам владелец ресторана, — как бы невзначай заметил он. — Вам, конечно, это прекрасно известно.

— Эту легенду знает полгорода, — не поддалась Аня. — Но она всегда казалась мне просто красивой выдумкой.

— А Вы знаете владельца, чтобы утверждать наверняка? — хищно улыбнулся Кнеллер. — Если нет, то Вы не можете знать правду.

Девушка молча пожала плечами. Её серые, как зола, глаза сверлили Питера взглядом, ароматы перца и полыни причудливо смешивались, будоража кровь.

— Я даже не знаю, как выглядит владелец «Лотоса». Он как Зорро из старого вестерна: неуловимый и загадочный. И, кажется, ему плевать на сотрудников ресторана, раз он ни разу не появлялся здесь за два года моей работы.

Кнеллер восхищенно замер. Не важно, что она думала о нем, — говорить такие вещи в лицо важному клиенту, — просто самоубийство. Она не просто забавная — она бриллиант чистой воды.

Он доел шницель, выложил на тарелке треугольник из вилки и ножа, вложив лезвие в зубцы. Аня тут же заметила, вернувшись к своим обязанностям:

— Позвольте спросить, что именно Вам не понравилось? Точно не еда — Вы смаковали каждый кусок. Конечно, Вам могло не понравиться обслуживание.

— Вы правы, Аня, дело не в еде, — согласился Кнеллер. — И обслуживали Вы безупречно. Вот только…

Он сделал паузу.

— Мне не понравилось, как Вы на меня смотрели. Я понимаю, что не могу всем нравиться, да и не собираюсь. Но презирать — это немного слишком. Мы ведь с Вами даже не знакомы.

— Вам показалось, — возразила она. — А пусть бы и так… Я всё сделала правильно, а то, что я чувствую или думаю, останется только со мной. А теперь, пожалуйста, выпустите меня, если я Вам больше не нужна.

Она говорила с таким достоинством, удерживая маску профессионала на лице. Но, конечно, не подозревала, что Кнеллер читает все ее скрытые чувства.

Какой восхитительный букет запахов: тут и презрение, и возмущение, и капелька страха. Кнеллер пил своеобразный коктейль и не мог насытиться. Так вкусно и так прискорбно мало!

Отпустить её? Разумеется, но только на время. Будет идеально, если она подойдёт для ритуала. Если же нет… Кнеллер всё равно поиграет с ней, но чуть позже.

Он снова взмахнул рукой, убирая магическую завесу. Потухли и загорелись лампы, и дверь тут же растворилась. В комнату влетел Савелий с выражением беспокойства на лице.

— Господин Кнеллер, у Вас всё в порядке? С дверью что-то случилось, заклинило, наверное.

Аня, собиравшая посуду со стола, слишком сильно стукнула тарелкой об стол. Аромат полыни взметнулся волной: вместо страха увольнения она испытывала сильнейшее раздражение. Всё-таки он вывел девочку из себя.

— У нас всё отлично, Савелий Павлович. Ваша официантка превосходна. Обслужила по высшему разряду.

Савелий непонимающе моргнул, но тут же растянул губы в улыбке.

— Да? Вам понравилось? — зачастил он. — А я и не сомневался. Анечку у нас все любят. Чаевые всегда повышенные оставляют. И, раз Вы довольны, может, отпустите её? Рабочий день почти закончился.

— Конечно, — усмехнулся Кнеллер, глядя только на девушку. — Мы ещё увидимся, Аня. До свидания.

— До свидания, господин Кнеллер, — ровным голосом произнесла она. — Приятного вечера!

Она снова улыбалась, и только Кнеллер знал, чего ей это стоит.

Глава 6

Савелий устроил Ане такую выволочку, что она чуть не наорала на него. Чтобы отвлечься, представляла себя в тёплой ванной, в пышной белой пене, и до скрипа стискивала зубы. Нельзя вылетать с работы сейчас, совсем нельзя.

— Мне не показалось? Ты чуть не разбила тарелку? Что с тобой, Аня? Ты сегодня тупишь хуже, чем Алла.

— Почему Вы не сказали мне, что это Кнеллер? — не выдержала девушка. — Разве он хоть раз приезжал к нам, чтобы я знала его в лицо?

Савелий Палыч на мгновение застыл, изумлённо приподняв брови. Рот его сам собой сложился буквой «о».

— То есть ты, красавица, даже не понимала, кого обслуживаешь? Ты сейчас не шутишь?

Аня помотала головой.

— Но он же остался доволен, что ещё надо? И сколько можно меня отчитывать, ночь на дворе.

Администратор схватился за голову и застонал. Потом махнул на девушку рукой, отпуская.

Всю дорогу до дома её не покидало ощущение чужого присутствия. Будто кто-то невидимый прятался в тени автобусной остановки, косился с задних мест полупустого салона. Фонарь у подъезда потух, а из кустов напротив доносились шорохи и шумное дыхание.

Аня попятилась к двери. Затрещали ветки — из кустов выпрыгнула облезлая дворняга. Прямо к ее ногам.

Щелкнули челюсти, послышалось угрожающее рычание. Аня нашарила в сумочке перцовый баллончик, наставила на собаку. Внезапно ослабевшие пальцы без толку скользили по кнопке. Собака оскалила зубы, пронзительно тявкнула. Баллончик выскользнул из Аниных рук, глухо стукнулся об асфальт.

— Пошла отсюда! — крикнула девушка, но голос сорвался на писк. — Фу!

Собака снова прыгнула. Зловонное горячее дыхание обожгло лицо.

Аня завизжала, бросилась к домофону, едва нащупав ключ в сумке. Дважды промахнулась мимо кружка. Наконец ключ встал на место. Аня влетела в подъезд, захлопнув дверь перед носом у собаки. Подёргала за ручку: убедиться, что механизм сработал. Сердце гулко стучало в груди, ноги дрожали.

Это всё Кнеллер виноват. Он и его дебильная фраза. "Мы ещё увидимся". Что, теперь будет каждый день сотрудников проверять, потому что Аня его не узнала? Придурок! И собака эта ещё…

Опустошённая, Аня заползла в квартиру, не раздеваясь, упала на кровать.

— Да провались оно всё! И особенно Кнеллер, — закричала она в темноту.

Полегчало: самую малость, но всё же. Аня прикрыла веки и забылась тяжёлым, рваным сном.

Проснулась от солнца, бьющего в глаза. Рывком села на постели, стиснула виски и застонала: болела голова. Срочно нужен кофе: крепкий, с молоком и ложечкой сахара.

Хорошо, что сегодня выходной и никуда не нужно идти. В универе расписание очень свободное, основной упор на экзамены и диплом. Последний Аня почти дописала, осталась лишь последняя глава. Выводы, так их растак, — самое сложное.

В ресторан сегодня тоже не надо: её смена лишь завтра. Значит, можно устроить день дуракаваляния и ничегонеделания. После вчерашнего Аня заслужила маленький отдых.

Глотая обжигающий кофе, Аня вспоминала вчерашний вечер. Кнеллер... Он вел себя очень... своеобразно. Даже для владельца. Так не улыбаются своим сотрудницам. Так не провоцируют понравившуюся женщину. И еще тот барьер на двери. Плотный и вязкий, как желе.

Она бросала ему в лицо такие слова, которые никогда себе не позволяла. Может, думала, но не высказывала в лицо никому. А он... Он... восхищался? Как еще можно назвать его реакцию на наглый выпад со стороны официантки? Он даже застыл на мгновение с вилкой у рта и наклонился вперед, впившись в нее взглядом.

Он даже... вычислил её презрение. Наверное, оно как-то отразилось в ее взгляде. И он сделал ей выговор, а потом, после ответа, сидел и улыбался с придурковатым выражением на лице. Будто она предложила ему контракт на миллион.

А Савелию он сказал... Как же это...

«Обслужила по высшему разряду».

«Не то чтобы он наврал. Я принесла всё, что нужно, и вовремя. Кстати, к вину он даже не притронулся. Зачем тогда просил его принести? И почему он как будто забыл о моей дерзости? Не понимаю...».

Ладно, допустим, Кнеллер её проверял. И, видимо, остался доволен. Но лампы... И барьер... Как это объяснить?

Аня медленно вдохнула, потом так же медленно выдохнула. Спокойно, ничего сверхъестественного тут нет. Кнеллер, конечно, самый обычный богатый засранец. Никакие двери он не блокировал — просто заклинило замок, как и сказал Савелий. И лампы мигали от перепада напряжения, а не от пассов Кнеллера.

Оставался ещё вопрос, почему она послушно села на диван, когда он приказал.

«Почему-почему... Внешность у него... пугающая. Или он владеет гипнозом и решил отточить техники на своей сотруднице. А что, у богатых свои причуды....»

Где-то в глубине сознания мелькнула странная мысль, что она могла заинтересовать его как... женщина. Аня прошла к большому зеркалу в прихожей, взглянула на себя критически. Ну, симпатичная, конечно, но не красотка. Ни крутых изгибов, ни длинных шелковистых волос. И филлеров в лице нет.

— Нет, люди его круга на таких, как я, не клюют. Просто безумный ресторатор. Бывает...

И она запретила себе думать о Кнеллере.

Глава 7

Питер Кнеллер листал досье на Аню. Так, посмотрим, кто она и зачем.

Анна Васильевна Орлова, двадцать два года. Учится на последнем курсе вуза, филологический факультет. Есть подруга, но видятся редко. В отношениях не состоит. Живёт на окраине в однокомнатной квартире, за которую выплачивает ипотеку. Родители погибли полгода назад в автокатастрофе. Виновник — сын местного чиновника — благополучно избежал наказания.

Кнеллер оторвал взгляд от бумаги, забарабанил пальцами по столу. Значит, вот в чём причина её презрения и ненависти к богатым и влиятельным людям. Личная неприязнь. Прекрасно — на этом можно сыграть.

Несколько звонков, пара визитов... Он должен всё подготовить как следует. Будет весело!

Нужно создать для нее проблемы. Такие, которые будут выглядеть естественно, но с которыми она не сможет справиться. Начнём, пожалуй, с ресторана. Это проще всего.

Кнеллер отыскал номер Савелия. Администратор взял после второго гудка: знал, что Кнеллер не любит ждать.

— Доброго дня, Савелий Павлович. Я по поводу официантки из «Лотоса», Анны Орловой.

— Да, а что с ней? — в голосе администратора появились встревоженные нотки. — Есть нарекания?

— Нет, но мне нужно кое-что обсудить с Вами, — холодно произнёс Кнеллер. — Только это не телефонный разговор. Жду Вас у себя через час.

— Хорошо, господин Кнеллер. Уже выезжаю.

Питер достал из ящика письменного стола красный блокнот, раскрыл его, написал «ресторан». Поставил напротив жирную галочку и улыбнулся кончиками губ.

Ровным, как по линейке, почерком, Кнеллер вывел следующий пункт — вуз. Тоже не сложно. Скажем, можно обвинить Аню в плагиате и заставить переписывать диплом.

И, наконец, последнее и самое важное — авария. Он подчеркнул слово двумя чертами и задумался. Тут придётся постараться — задачка не из лёгких. Но кое-какие мысли на этот счёт у него есть.

Кнеллер откинулся на спинку стула, предвкушая интересную игру. Давно он не чувствовал себя таким живым. Словно помолодел на добрую тысячу лет.

Савелий добрался до офиса даже раньше, чем Кнеллер его ждал. От администратора, как обычно, исходил густой ванильный аромат подобострастия. За десятилетия на Земле Кнеллер уже ненавидел этот запах, но вынужденно его терпел.

— Отойдите назад, — потребовал Питер. — Дальше. Ещё дальше. Вот так хорошо.

Савелий растерянно встал у двери кабинета, не понимая, чем прогневал владельца «Лотоса». Его руки и ноги еле заметно дрожали, а взгляд хаотично блуждал вокруг.

— Анна Орлова, — отчеканил Кнеллер, пристально глядя на Савелия. — Я хочу, чтобы она уволилась из моего ресторана.

— Но… она ведь хороший сотрудник, — промямлил администратор. — Вы же сами её хвалили в тот день.

— Я и не говорю, что она плохо справляется с обязанностями. Но Анна должна уйти, и это не обсуждается.

Кнеллер выпустил магию подчинения — совсем чуть-чуть. Савелий на миг застыл, устремив взгляд в окно, а после, будто очнувшись, вздрогнул.

— Как прикажете, — безэмоционально ответил он и склонился в поклоне. — Сделаю всё, что смогу.

— Разумеется. — Кнеллер сложил пальцы домиком, не сводя с администратора взгляда. — Даю Вам срок... неделя. Если не справитесь, — он сделал паузу, — помните: на Ваше место претендуют многие. Вы свободны, Савелий Павлович.

Администратор медленно повернулся и вышел за дверь. Облако ванили выплыло за пределы кабинета, и Кнеллер наконец вдохнул полной грудью. Он небрежно нажал кнопку вызова секретарши.

— Алина, принесите мне чашку кофе. И сообщите Сергею, что мы выезжаем через полчаса.

Глава 8

Две недели после ужина с Кнеллером пролетели быстро и спокойно. Работа спорилась, диплом дописался, а образ владельца «Лотоса» потускнел и задвинулся в дальний угол памяти.

Но на третьей неделе началась полоса неудач. В ресторане попадались самые привередливые клиенты, смены выпадали неудобные, и даже природа, казалось, была против Ани. Она трижды попадала под дождь и промокала до нитки. А всё почему? Потому что никак не могла найти в сумочке зонтик, который будто проваливался в чёрную дыру. А потом, когда уже был бесполезен, внезапно находился: выпрыгивал из сумки, как кролик из цилиндра фокусника.

Сегодняшний дождь — уже четвертый! — выбесил ее основательно. Аня ввалилась в ресторан, грохнув дверью служебного входа. Зеркало в раздевалке отразило напрочь испорченные укладку и макияж.

Аня наскоро подправила тени и тушь, подтерла разводы под глазами, расчесала волосы. Пряди липли к щекам, уродуя форму лица.

— Жесть! Просто жесть какая-то! — вслух выругалась она и помчалась в туалет.

Сушилка никак не хотела включаться — сенсоры, что ли, сломались. Аня снова и снова подносила голову к отверстию и тихо чертыхалась. Когда же сушилка заработала, жалобно и громко загудев, до планёрки остались жалкие пара минут.

Аня теребила волосы, чтобы быстрее высохли, и проклинала их густоту. Мокрые пряди скользили между пальцев, лезли в рот, а уже высохшие торчали в разные стороны. И гель укладочный она в сумочку не закинула. Что за растяпа!

— Ну давай! — раздраженно шептала Аня. — Долбаная сушилка!

Сегодня Ане нужно выглядеть безупречно: Савелий уже столько замечаний за неделю ей сделал! Она как будто снова стала зелёным новичком: неопытным и неловким.

В туалет, цокая каблуками, вошла Жанна. Усмехнулась при виде стоящей враскоряку Ани и ехидно заметила:

— Какая ты всё-таки смелая, я не могу! В таком виде на работу явиться! Савелий тебя в порошок сотрёт.

— А тебе что за дело? — огрызнулась Аня. — О себе переживай!

— Да мне-то без разницы, — невозмутимо ответила Жанна, вытаскивая помаду из сумочки. Открутила колпачок и провела аппликатором по губам. — Но ты ведь говорила, тебе пока нельзя увольняться. А Савелий и за меньшие проступки выгонял. И у тебя уже... — она зависла, словно вспоминая, – пять разбитых бокалов, три появления в неряшливом виде и пролитый на скатерть суп.

— Мои ошибки подсчитала? — Аня разогнулась, сжала руки в кулаки. — Наверное, даже записывала.

—Делать мне больше нечего! — пожала плечами Жанна, закрывая помаду и убирая обратно в сумочку. — Но ты в последнее время так косячишь — сложно не заметить. Влюбилась, видно.

— Чего? Ты серьёзно? И в кого же, интересно?

Аня с нетерпением ждала ответа, переминаясь с ноги на ногу и борясь с желанием расцарапать Жанне смазливую мордашку. Какая же она всё-таки гадина!

— Как в кого? В господина Кнеллера, конечно, — улыбнулась Жанна, поправляя причёску. — Вы даже уединились в тот день в VIP-комнате. Понятно, чем занимались!

— Ты что несёшь, стерва? — повысила голос Аня. — Я и Кнеллер? Да это... Об этом даже подумать смешно!

— Ну не знаю. Если не влюбилась, тогда что? О, ну конечно! Ты решила прибрать к рукам молодого, красивого, богатенького мужика.

Аня до боли вонзила ногти в ладони.

«Держаться, только держаться! Она просто хочет вывести меня из себя, как обычно».

— Ты, Жанка, совсем чокнулась? — Аня покрутила пальцем у виска. — Знаешь ведь о моих родителях. Да я за километр стараюсь обходить таких как он. Кроме рабочих моментов, но это не считается. Какое право ты имеешь так говорить?

Голос Ани дрожал от гнева, а Жанна лишь презрительно усмехалась.

— Я говорю то, что вижу. А ещё я знаю, что в тот день господин Кнеллер поехал за тобой. Не просто же так.

Аня вздрогнула, вспомнив свои ощущения. Ей тогда до самого дома казалось, что за ней следят. Выходит, он и правда преследовал её? Но зачем? Или... Жанна врёт, чтобы вывести на эмоции?

— Да ты гонишь! Такого быть не может!

— Не хочешь — не верь, — безразлично бросила Жанна и пошла к двери. — Я пойду, и так заболталась тут с тобой.

Хлопнула дверь, чтобы через секунду раскрыться снова. Жанна просунула голову в помещение и, глядя прямо в глаза Ане, заметила:

— Кстати, у тебя один глаз не накрашен. Ты знаешь?

Дверь закрылась, на этот раз окончательно. Аня в тревоге подбежала к зеркалу: не обманула Жанка. Коричневые тени лежали лишь на правом глазу.

— Блин, блин, блин!

Аня плеснула в лицо водой, яростно намылила лицо. Дрожащими пальцами до скрипа терла кожу. Лучше уж никакого макияжа, чем такой!

Закончив, Аня бегло осмотрела себя. Торчащие в стороны русые пряди, влажное лицо, мокрые пятна на форменной блузке.

— Савелий меня убьёт! — простонала она и помчалась на планёрку.

Глава 9

— Это что, Аня? Это что, я тебя спрашиваю? — гремел Савелий. — Ты решила меня в гроб вогнать?

— Простите, Савелий Палыч, под дождь попала, — сквозь зубы ответила Аня.

— А зонт тебя не приучили с собой таскать? Или ты забыла, как должны выглядеть официанты нашего ресторана? — распалялся администратор, крича всё громче.

Он яростно жестикулировал и хмурил брови, уничтожающе глядя на Аню. Будто девушка была источником всех бед.

— Смена только началась. До первых клиентов успею обсохнуть. И прекратите на меня так кричать — связки надорвёте.

— Что ты сказала? — опешил Савелий. — Ты меня сейчас оскорбить пытаешься? Хочешь, чтобы я прямо сейчас тебя уволил?

— Конечно, нет, — с вызовом глядя на администратора, произнесла Аня. — Но и унижать себя не позволю.

— Ты... — начал Савелий, но вдруг осёкся и мгновенно переменился в лице. Даже улыбнулся какой-то странной полуухмылкой. — Хотя ладно, ты права. Я немного погорячился. И ты ведь больше не будешь меня злить, правда?

Аня только и смогла, что кивнуть с круглыми глазами. Такие перепады настроения совсем не в духе Савелия. Может, у него проблемы в личной жизни?

— Пойдём дальше. Сегодня у нас ожидается много гостей: забронированы почти все столики. Поэтому каждый будет обслуживать чуть больше клиентов, чем обычно. Аня, тебе самое ответственное задание: VIP-комната номер один.

— А как же мой внешний вид? — съязвила девушка. — Я же распугаю важных гостей.

— Зато ты профессионал. А вид — ну, приведёшь себя в порядок, пока никого нет. Иди и нормально высушись. Да, и про макияж не забудь, а то бледная, как моль. Приступай!

— С чего это ей такие привилегии? — раздались недовольные голоса. — Она что, особенная какая?

— Цыц! — Савелий выбросил руку вперёд, сжав пальцы в кулак, и все умолкли. — Будете возникать — поставлю самым языкастым две смены подряд. Работаем!

Он хлопнул в ладоши, и персонал как ветром сдуло. Аня, не веря своему счастью, полетела в раздевалку: расчёсываться и заново краситься.

Дрожащими пальцами она наносила тени и тушь. Да что с ней такое сегодня, почему она никак не может успокоиться?

Аня прикрыла веки, глубоко вдохнула несколько раз. Сегодня ответственный вечер, и она не должна облажаться. Сейчас она возьмёт себя в руки и выйдет к клиентам весёлая и собранная, как всегда.

Дыхательные упражнения помогли, и в VIP-комнату она вошла с улыбкой и почти спокойная. Гость заказал ризотто с креветками, но Аня всё равно несколько раз переспросила, нет ли у него аллергии на морепродукты или ещё на что-нибудь.

— Послушайте, девушка, — холодно произнес посетитель. — Я уже три раза подтвердил, что аллергии нет. Просто принесите мой заказ, или я попрошу поменять официантку.

— Простите, мы обязаны уточнять. Безопасность клиентов для нас очень важна.

Аня старалась говорить спокойно и вежливо. Она быстро записала в блокнот название блюда, повторила заказ вслух.

— Да-да, всё правильно, — не глядя на нее, буркнул гость. — Идите уже, девушка, а то я так никогда не поужинаю.

Минуты тянулись, как жвачка, но наконец блюдо было готово. Аня поставила тарелку перед клиентом. Он наколол на вилку первую креветку и отправил её в рот. Потом вторую, третью. Жевал молча, с кислым лицом. И вдруг бросил вилку на тарелку, начал чесать руки и шею.

— Что с Вами? — испуганно наклонилась к нему Аня. — Вам плохо?

Гость мотал головой из стороны в сторону, судорожно хватал воздух ртом.

Похоже, дело серьёзное. Да он же дышать не может!

— Я сбегаю за аптечкой! — сообразила Аня. — Там есть антигистаминные. И в скорую надо позвонить.

Она спешно полезла в карман за телефоном. Неожиданно дверь открылась, и в комнату влетел Савелий.

— Что тут происходит? — рявкнул он на Аню, выхватывая у нее из рук телефон.

— Он говорил, аллергии нет, Савелий Павлович. Может, не знал. Отдайте, пожалуйста, телефон, тут скорая нужна.

— Идиотка! Ты человека угробила, понимаешь, дурья твоя башка?

От его грозного рыка зазвенела посуда на столике. Гость сипел, натужно кашлял и хватался за горло.

Савелий вернул Ане телефон и вытащил свой.

— Я отстраняю тебя от работы. Иди домой, завтра жду у себя в кабинете. А в скорую я сам позвоню.

Он потыкал пальцем в экран.

— Скорая! Ресторан «Золотой лотос», адрес... Человеку плохо, аллергия на морепродукты. Да, задыхается. Ждём.

Вбежали Жанна и Игорь. Савелий встретился взглядом с официанткой, и ее губы едва заметно дрогнули.

— Игорь, проводи Аню в раздевалку, — уже спокойно распоряжался администратор. — Пусть уходит. Жанна, а ты встречай врачей у входа.

Аня растерянно оглянулась на гостя. Ему становилось всё хуже, и она хотела знать, чем всё закончится.

— Подождите, Савелий Павлович. Я не могу так уйти. Я дождусь скорую.

— Ты и так уже дел натворила, дорогая, — отрезал он. — Без тебя разберёмся! Игорь, не стой как столб.

Парень кивнул и увлёк Аню за собой. Шепнул на ухо: «Не спорь, потом разберёмся». Девушка шла на негнущихся ногах, прислушиваясь к хрипам гостя за спиной.

Аня торопливо оделась, чуть не сломав молнию на джинсах. Они с Игорем вышли на улицу. Скорой ещё не было: Жанна маячила у входа.

— Я правда его спросила, Игорь. Трижды. И он трижды ответил «нет».

— Верю, — тихо сказал парень, косясь на Жанну. — Но лучше тебе сейчас отсидеться дома. Пока Савелий не отойдёт.

— Давай хотя бы скорую подождём, — попросила Аня. — Хочу убедиться, что с клиентом всё в порядке.

— Ладно. Только отойдём подальше. Не нравится мне Жанкин взгляд.

Они притаились за мусорными контейнерами возле запасного входа — среди вони и грязи. Как шпионы в дешевых романах. И именно этим входом Жанна почему-то повела врачей.

— Ты видишь? Савелий что, огласки боится? — шепнула Аня.