Бывшие. Всё ещё моя

– Ты смеешь называть меня дурой? – голос дрожал, но не от страха, а от ярости. – После того, как ты устроил шоу с секретаршей у себя в кабинете? Ты думаешь, я позволю тебе учить меня, как воспитывать моего сына?

Саша резко встал, резко наклонился ко мне, не отрывая взгляда от меня. В глазах – тот самый опасный блеск, который раньше заставлял меня таять, а теперь лишь усиливал ненависть.

– Твоего сына? – он наклонился, опершись руками о матрас по обе стороны от меня, так я снова почувствовала себя в ловушке. – Ты забываешь, что для его зачатия понадобились двое. И если ты думаешь, что я позволю тебе украсть у него отца только потому, что тебя обуревают обиды, то ты глубоко ошибаешься.

Я откинулась на подушку, внезапно почувствовав слабость. Боль от швов, усталость, переполненная грудь – всё смешалось в один клубок отчаяния.

– Ты не имеешь права... – начала я, но голос предательски дрогнул.

– Я имею все права, – перебил он выпрямляясь. – Юридические, моральные, какие угодно. И если хочешь войну – ты её получишь. Но учти: я не отступлю.

В дверь постучали. Медсестра вошла, неся на руках завёрнутого в одеяльце малыша.

– Мамочка, ваш сын, – улыбнулась она, протягивая его мне.

Я протянула руки к малышу, и в тот же момент Саша шагнул ближе.

– Дайте мне, – он протянул руки, даже не спрашивая разрешения.

Медсестра, не чувствуя напряжения между нами, одобрительно кивнула:

– Папа хочет подержать.

Я не успела возразить – он уже взял малыша, так уверенно и бережно, будто делал это всю жизнь. Его большие ладони казались огромными на фоне крошечного тельца, но ребёнок не заплакал. Наоборот, затих, будто узнав его.

– Смотри-ка, – Саша усмехнулся, – он меня чувствует.

– Отдай его, – прошептала я, но он сделал вид, что не слышит.

– Ты посмотри, он же настоящий красавец, – Саша смотрел на сына словно заворожённый. – Смотрит, как будто понимает, что я его папа.

– Отдай его мне, – повторила я уже громче.

Саша, наконец, поднял на меня взгляд.

– Я отдам, но запомни: это последний раз, когда ты командуешь, когда и как я могу видеть своего сына.

Он бережно передал ребёнка мне, его пальцы на мгновение задержались на крошечной ручке.

– Я вернусь завтра. С документами. И с юристом, если потребуется.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну с сыном на руках и с тяжёлым предчувствием в груди.

Глава 5

Четыре дня я провела в этой больничной палате, слушая, как за окном шелестят листья и капает дождь. Четыре дня я пыталась принять тот факт, что мне предстоит снова бороться с бывшим. А он хоть и обещал прийти на следующий день с адвокатом, но до сих пор не появился. С одной стороны, я была рада не видеть его. Маленький Ярослав вёл себя очень спокойно. Кушал и спал, а я не могла насмотреться на маленький носик пуговку и эти глазки, что смотрели на меня так серьёзно, будто он всё понимал. Нам было хорошо вместе, я гнала от себя мысли о Саше и его словах. Всё же я мать. И он не посмеет отобрать у меня ребёнка. Не хотелось верить в то, что Саша способен на такой поступок. Но с другой стороны, я боялась, что это затишье перед бурей.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я застегнула сумку с вещами.

– Ну что, мамочка, скоро выходишь? – голос Ани звучал бодро.

– Да, уже собралась. Жду только документы, – ответила я, поправляя рукава платья, которое принесла мне сегодня Аня для выписки. Оно хорошо скрывало ещё не пришедший в норму живот.

– Отлично! Я уже тут, жду тебя у входа.

Я повесила трубку и вздохнула.

Когда я спустилась вниз, в комнатку для переодеваний перед выпиской, медсестра уже раскладывала на столе пелёнки и распашонки.

– Вот, кладите малыша сюда.

Но я медлила, рассматривая незнакомый комплект для новорождённого. Мой комплект, который я заранее приготовила и его должна была принести Аня, был небесно-голубого цвета из хлопка, без рюшечек и излишней помпезности, а на столе лежали пелёнка и распашонка василькового цвета.

– Это не мой комплект, – резко сказала я. – Где тот, что я передала?

Медсестра равнодушно пожала плечами.

– Ваш муж привёз этот. Говорил, что он лучше.

– Он не мой муж, – сквозь зубы процедила я. – И я не хочу, чтобы моего ребёнка пеленали в эти вещи!

Медсестра посмотрела на меня с раздражением.

– Дорогая, свои разборки с мужем устраивайте где-нибудь ещё. А здесь я пеленаю ребёнка в то, что есть.

Я сжала кулаки, но смирилась. Не здесь. Не сейчас.

Медсестра быстро запеленала Ярослава в мягкий васильковое одеяльце – дорогое, с вышитыми инициалами. М.Д. Его стиль. Только непонятно почему М. Д. Но додумать мысль не успела, медсестра подняла сынишку на руки и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

Я вышла в холл, и первая, кто бросилась ко мне, была Аня.

– Даш! Поздравляю! – она обняла меня, потом посмотрела на малыша, который недовольно пыхтел на руках у медсестры. – Ой, какой красавец!

Я хотела ответить, но тут заметила его.

Саша.

Он стоял в стороне, раздавая медсёстрам букеты цветов и тяжёлые коробки – видимо, подарки. Они улыбались ему, благодарили, а одна даже похлопала его по плечу, словно он был героем дня.

Какая мерзость.

И тут я увидела, как та самая медсестра передаёт ему моего сына.

– Отдайте его мне, – резко сказала я подходя.

Саша даже не повернулся.

– Не устраивай сцен, – тихо, но чётко произнёс он.

– Что?!

Аня тут же вступилась:

– Ты вообще в себе? Она же мать, отдай ей сына.

Саша медленно повернулся. Его взгляд скользнул по Ане, будто оценивая, стоит ли она его внимания, затем остановился на мне.

– Ты хочешь устроить скандал здесь, при всех? – спросил он спокойно. – Или предпочитаешь цивилизованно решить вопрос?

Я задрожала от ярости.

– Ты не имеешь права диктовать мне условия!

– Имею, – он шагнул ближе, понизив голос так, чтобы слышала только я. – Поговорим в машине. Сделай хотя бы вид, что ты довольна.

Я не успела ответить. Приглашённый фотограф уже диктовал, куда мне встать и как. Мне в руки воткнули целую связку шаров.

Фотовспышка ослепила меня. Я стояла, зажатая между Сашей и медсестрой, с охапкой воздушных шаров в одной руке и скованными пальцами другой. Улыбаться не было сил – губы дрожали, а в глазах стояли слёзы ярости и беспомощности.

– Ну же, мамочка, улыбочку! – весело командовал фотограф.

Саша положил мне на плечо тяжёлую ладонь, притягивая ближе. Его пальцы впились в кожу – не больно, но достаточно, чтобы я поняла: «Не вздумай испортить момент».

Ярослав на его руках мирно посапывал, завёрнутый в это ненавистное одеяльце с инициалами. М.Д. Что это вообще значило?

– Готово! Поздравляем с выпиской! – фотограф сделал последний кадр.

Я тут же вырвалась из-под руки Саши.

– Отдай мне сына, – прошипела я.

Он не реагировал, лишь кивнул в сторону выхода:

– Машина ждёт.

Аня схватила меня за локоть:

– Даш, мы можем просто уйти. Прямо сейчас.

Но Саша уже шёл к двери, неся моего ребёнка, как заложника. Я бросилась за ним, сердце колотилось так, что, казалось, рванёт швы.

– Ты слышал, что я сказала?! – я догнала его на крыльце.

Он обернулся, и в его глазах я увидела холодную уверенность. Он не собирался уступать.

– Садись в машину, – сказал он тише. – Я отвезу вас домой.

– Куда домой? – резко напомнила я.

– К себе.

Воздух перехватило, во рту пересохло.

– Ты... ты с ума сошёл!

– Нет, – он осторожно поправил одеяльце на личике Ярослава. – Просто у меня есть трёхкомнатная квартира, няня и всё необходимое для сына. А у тебя?

А у меня была съёмная однушка на окраине. Все деньги, которые достались мне после развода, я положила на вклад в надежде накопить за пару лет себе на небольшой домик.

– Я...

– Садись, – почти прорычал Саша, приказывая мне. Он уже открыл дверь машины, одной рукой придерживая Ярослава, другой указывая на сиденье.

– Я не поеду с тобой, – прошептала я, но голос дрогнул.

Саша вздохнул, будто устал объяснять очевидное.

– Если не поедешь, останешься без сына. Решай, – я молчала. В голове укладывалось, что всё происходит наяву. Мужчина, которого я когда-то любила, был готов лишить меня самого дорого. Неужели я не могу ничего с этим сделать?

– Аня может ехать с нами, – сказал он, намеренно громко, чтобы она услышала. – Но только если ты перестанешь упрямиться.

Аня тут же подскочила ближе, сжимая мою руку.

– Даш, давай просто сядем. Если что – я тебя вытащу.

Я посмотрела на сына. Он спал, его крошечные бровки хмурились, будто даже во сне чувствуя напряжение между нами.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но только чтобы поговорить.

Саша едва заметно улыбнулся – он знал, что победил.

– Конечно, – кивнул он, слишком спокойно. – Дома всё обсудим.

Я села в машину, Аня села рядом. Саша аккуратно передал мне Ярослава, его пальцы на мгновение коснулись моих.

– Пристегнись, – бросил он, закрывая дверь.

Когда он сел за руль и завёл двигатель, я невольно прижала сына крепче, пообещав себе, что не отдам ему сына. Ни за что не отдам.

Глава 6

Лимузин плавно подкатил под мраморный козырёк подъезда. Прежде чем я успела осмотреться, где мы находимся, Саша уже распахнул дверь и протянул руку. Его ладонь – широкая, с едва заметным шрамом на сгибе – замерла в воздухе, когда я резко отпрянула, прижимая Ярослава к груди.

– Не надо, – мой голос прозвучал резко. Я ненавидела Сашу в этот момент, за его упрямство и жёсткость. Просто потому, что он решил доказать мне, что я была не права, когда скрыла от него сына, теперь он наказывал меня.

В ответ на мой протест он лишь усмехнулся уголком губ – той самой снисходительной усмешкой, которая когда-то заставляла моё сердце биться чаще, а теперь лишь вызывала тошноту. Развернулся и пошёл вперёд, не удостоив меня взглядом.

Лифт с зеркальными стенами и запахом кожи поднял нас бесшумно, словно мы и не двигались вовсе. Когда двери разъехались, я замерла на пороге, ослеплённая внезапно открывшимся пространством.

Это была не просто трёхкомнатная квартира. Это была демонстрация власти, воплощённая в стекле и бетоне. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на город, который лежал у наших ног, сверкая миллионами огней. Хрустальная люстра, подвешенная к потолку двойной высоты, переливалась холодным блеском, отражаясь в полированном паркете. Современный камин из чёрного мрамора, диваны, обтянутые кожей цвета воронова крыла...

– Нравится? – Саша поправил дорогие часы на руке, солнечный блик скользнул по циферблату.

Я молча сжала губы, чувствуя, как Ярослав ворочается у меня на руках. Только его дыхание ещё удерживало меня от срыва.

– Идём, покажу детскую, – он двинулся вперёд, его итальянские туфли бесшумно ступали по паркету.

Мы прошли через гостиную, мимо кухни с островом, где медные кастрюли висели как произведения искусства, мимо столовой с дубовым столом на двенадцать персон. Остановились у резной двери из массива ореха.

Когда он открыл её, воздух застрял у меня в горле.

Комната выглядела как иллюстрация из сказки. Стены цвета утреннего неба, деревянная кроватка ручной работы с балдахином из тончайшего батиста. Пеленальный столик из массива ореха с позолоченными ручками ящиков. Полки с деревянными игрушками – не яркими пластиковыми безделушками, а настоящими произведениями столярного искусства. И на стене – золотыми буквами, в венке из лавровых листьев: «Михаил».

– Ты… – мой голос предательски дрогнул. Теперь я понимала значение инициалов на одеяльце. Михаил Данилов. Он даже не спросил меня.

– Да, я назвал его Мишей, – Саша поправил уголок шелкового одеяльца, его пальцы – длинные, с аккуратными ногтями скользнули по ткани с непривычной нежностью. – В честь моего отца Михаил Александрович Данилов.

Я сжала зубы до боли, чувствуя, как кровь приливает к вискам.