Несносный босс

Да уж, Василиса! Курицы! Какого ты тогда решила с этими курицами спорить?

Получила себе геморрой на всю голову!

И ведь теперь не отмажешься, да?

Именно.

Я не могу дать заднюю.

Не могу отказаться от спора.

И проиграть я тоже не могу.

Я должна доказать этим овцам, что я сплю с Раевским.

Чёрт, может, на самом деле с ним переспать?

Боже, Василиса, ты с ума сошла? Совсем?

Да, сошла…

Вспоминаю его фигуру, которую видела там, в хамаме, в бассейне.

Этот пресс… кубики… бицепсы… косые мышцы… дорожку «лядскую» убегающую в плавки…

Боже… мне срочно нужен лёд!

Я вся горю!

- Что с вами, Василиса?

- А? – вскрикиваю от неожиданности, резко открывая глаза и вижу перед собой мистера, мать его, идеального. Придурка. – Что? Что вы подкрадываетесь?

- Что я делаю? – бровь. Естественно. – Вообще-то вы спите на рабочем месте, а отчёт я так и не получил, как и документы по «Волга-строю». И еще по мелочи.

- Я не сплю. Я медитировала. Это необходимость при моей нервной работе. – стараюсь говорить спокойно, хрен ему, а не мои нервы! – Отчёт давно готов, он у вас на почте. Документы по «Волга-строю» в алой папке. А то, что по мелочи вы даже не замечаете, как я делаю.

Съел?

А дальше он делает нечто такое, чего я совсем не ожидаю.

Он… наклоняется!

Божечки-кошечки… Нависает надо мной. Оказывается так близко…

И…

- Отчёт я вам отправил обратно пять минут назад со всеми правками. Документы разложены не по порядку. А мелочи… Боюсь мелочей накопилось столько, что вам сегодня придётся работать сверхурочно. Все косяки по мелочам вы должны устранить до завтра.

- Что?

- Это ваша работа, Василиса… Никитична…

- Будет сделано, Эдгар… Лаврентьевич.

- Прекрасно. Надеюсь, вы справитесь до утра.

- Я тоже надеюсь.

А про себя думаю, вот же козёл! Я так рассчитывала сегодня вечером позалипать на «Сверхов»! Или почитать манхву…

А вместо этого буду разгребать его «тысячу мелочей»!

И это реально мелочи, к которым он придирается!

Придирается ко всему. Всегда!

Ни один документ он не принял сразу без правок.

Ни один отчёт!

Ни один договор.

Везде он вечно находит какие-то ошибки.

Постоянно цепляется!

А я…

Господи, а я растрепала, что сплю с ним!

Да ни за какие коврижки я бы не стала…

Стоп, Василиса, никто и не ждёт, что ты с ним переспишь. Нужно только придумать, как это доказать, вот и всё.

Как раз сейчас этот сатрап свалит, а ты можешь проработать стратегию, да?

Да, именно. Вместе с тысячей мелочей!

Тысячей, которой я занимаюсь еще два часа. И договором. И отчётом. Домой добираюсь к одиннадцати.

А утром…

Утром босс застаёт меня сидящей перед дверью его кабинета и…

- Ва… Ва… Василиса… это… что это значит?

- Что?

- Ваша… ваша…Ваш…

- Что?

- Тухес!*

*Тухес (евр) - задница

Глава 8

Я не думала, что он придёт раньше. Надеялась, что у меня будет время, но…

Боже…

Я снова пыталась понять, как мне может помочь эта замочная скважина.

Нагнулась, чтобы проверить вид, и – вот незадача!

Юбка карандаш оказалась слишком узкой. И этот разрез сзади…

И почему производители используют такие дешевые нитки?

Одно неверное движение и это чудо портняжной мысли просто разъехалось на мне, расползлось, как старая марля!

А ведь эта юбка была фирменной! И бешеных денег стоила!

На самом деле нет.

Купила я её в фейковом магазине. Это подделка.

Ну, не может «Гуччи» стоит пять тысяч рублей. Ни при каком раскладе. И «Диор» не может. А «Диор» «мейд ин Долгопрудный» – легко. Или «мейд ин Алиэкспресс»…

Повелась на то, что мне подружки насоветовали.

«Бери, Васька, ты что? Не отличишь от оригинала! Зачем тебе покупать каких-то ноунеймов или тратиться на реальный бренд? «Мейд ин Гольяново» рулит!»

Рулит!

А теперь…

Теперь Раевский наблюдает мою задницу!

Как он сказал – тухес? Интересное слово. Надо загуглить, что значит.

Тухес.

Там не просто тухес!

Там тухес в трусах с начёсом!

Шутка.

Сегодня у меня стринги из «ваберис» - именно так говорит моя мама, и все мои подруги с её легкой руки. Мама «ваберис» презирает. Но иногда… Когда у мамы начинается шмоточный зуд, она тоже им пользуется.

Да, стринги ярко алые. Кружевные.

А еще черный пояс.

Нет, не по карате, увы.

Пояс для чулок.

И чулки, тоже черные.

Такая конструкция из прошлого века, которая до сих пор доводит многих мужиков до белого каления.

То есть до крепкого стояка.

Не знаю, как там справляется Эдгар Лаврентьевич.

Судя по молчанию – хреново.

- Василиса, с вами всё в порядке?

- Ну, если вы видите мой, как вы деликатно выразились тухес, то, очевидно, нет.

- Вам стало плохо? Почему вы оказались в такой позе у моего кабинета?

Господи, и что ему сказать?

Что я готовилась встретить его так, как подобает настоящей секретарше? Готовилась удовлетворить все его низменные потребности?

Боюсь, если я так скажу, то точно вылечу отсюда как пробка из бутылки.

А я не хочу вылетать.

Я планирую взять ипотеку. И зарплата в «Ин-векторе» меня более чем устраивает.

Сажусь на попу, с невинным видом поворачиваюсь, глазами хлопаю, а он…

Сглатывает, смотрит сверху вниз так, словно… словно…

Нет, совсем не так, словно сожрать хочет. Или отыметь. Взять и насладиться моим тухесом – я ведь верно поняла, это значит жо… Ну, то есть Жозефина Пална, как говаривал великий Антон Павлович Чехов?

Нет, Раевский смотрит так, словно взял бы этот тухес и хорошенько отшлёпал. И тоже не в том смысле.

И вообще. Пинком бы меня под этот тухес… вон из офиса.

- Василиса, немедленно встаньте и переоденьтесь!

Ох, Эдгар, забываетесь! Тема с «переоденьтесь» уже была! И я объяснила, что в этом офисе только у вас есть запасные рубашки, галстуки, костюмы… На все случаи жизни.

А мы мелкие сошки, скромные клерки, имеем только крохотный закуток в шкафу куда вешаем пальто.

Сижу на своём тухесе, невинно глазами хлопаю, а сама думаю – вот бы сейчас зашёл кто-то! И сразу всё понятно было бы, да? Ну, понятно, что у меня с Эдгаром Несносным неуставные отношения?

Увы, чужие в приёмную господина Раевского заходят крайне редко.

Рядовые клерки и манагеры – еще реже, то есть практически никогда.

И как же я им докажу, что я… что мы…

Если бы я хоть камеру установила!

Сейчас бы встала и как прижалась к нему своим…

Своей Жозефиной Великолепной!

И было бы мне счастье.

Ага. И моментальный залёт.

То есть вылет из офиса и с должности. Как пробка из бутылки.

- Василиса, вы еще и оглохли? Встаньте и переоденьтесь.

- Мне не во что…

- Не сидите на полу. Отморозите ту… то есть…

- На улице август. Жара. Не отморожу.

- Это не значит, что надо сидеть голой жо…

Он осекается, а я перебиваю.

- Жозефиной…

- Кем?

- Жозефиной… Палной…Так… так Чехов говорил, то есть писал в письмах, что отморозил Жозефину Палну…

- Чехов. Жозефину. – Раевский моргает один раз. Второй. Он явно в ступоре.

А я сижу голой задницей на шикарном паркете африканского эбенового дерева и смотрю на него как гейша на господина. Ну, я надеюсь, что именно так смотрю.

- Встань, быстро.

Ого! Он никогда не говорил со мной на «ты»!

- Встань, или я за себя не отвечаю!

Говорит и наклоняется так, что я вижу в его глазах огонь инквизиции…

Мамочки, кажется, я попала…

Глава 9

Встаю.

Сглатываю.

Пытаюсь поправить остатки былой роскоши, то есть юбки.

- Ты… ты…

Он нависает надо мной, смотрит грозно.

А я думаю – вот бы сейчас, сию секунду, здесь оказалась бы хоть одна курица из отдела менеджмента! Увидела бы нас в этой позе.

Меня, почти без юбки. Босса – такого грозного, как Андрей Петров в фильме про «Непослушную», или «Непокорную» … не важно, фильм – жуткая пародия на все оттенки серого сразу, и эротические сказки Киры Лафф и Даны Блэк. Это мои любимые авторы, да, да! И пишут они, кстати, лучше, чем у нас снимают кино! Вот.

Но сейчас не об этом.

Сейчас о реале.

Если бы нас кто-то увидел!

Меня и моего несносного босса!

Я бы сразу выиграла пари!

Но нет!

Естественно, в приёмную никто не зайдёт.

А жаль, да?

- Василиса… Что ты на меня так смотришь?

- Вы… вы…сказали «ты».

- Потому что я не говорю «вы» девицам, которые выставляют передо мной свой полуголый тухес!

- Жозефину!

- Задницу!

- Жо…зефину Павловну…

- Твою мать…

Он хватает меня, закрывает мне рот и заталкивает в свой кабинет. А там отпускает резко и поднимает руки, как будто я прокажённая!

- Эй, я ничем не болею!

- Я надеюсь.

- Что?

- Заткнись! Просто заткнись!

- Как вы…

Он выставляет вперед палец. Глаза горят яростью.

- Закрой рот быстро!

- Я…

Закрываю.

Никогда не видела его в таком гневе.

Хлопаю глазами пытаясь проглотить ком в горле.

Он срывает с себя пиджак, наступает на меня, заставляя упасть в кресло и накрывает шикарным кашемировым великолепием.

- Сиди тут. Тихо.

Сижу… Тихо… Только дальше что?

- Если вы найдёте нитки, я…

- Я сказал – тихо.

- Но я…

- Я тебя убью, Василиса, еще одно грёбанное слово!

- А… - открываю рот и тут же закрываю. Опять.

Он убьёт. С него станется.

- Так. Сидеть тут с голым задом долго ты не можешь.

- Я…

- Рот!

Молчу.

Краснею.

На самом деле мне уже немного смешно.

Несносный сейчас такой забавный.

И у него вихор падает на лоб. И вообще, эта его причёска… мама говорит, раньше это называлось – я упала с самосвала, тормозила головой. В наше время мы говорили взрыв на макаронной фабрике. Интересно, как сейчас говорят дети?

- Размер.

- Что?

- Размер.

- Девятнадцать.

- Чего?

- Ну… говорят лучше сантиметров девятнадцать. Ну, больше шестнадцати. – выпаливаю автоматом, не думая.

Босс пялится на меня как на умалишённую

- Ты сейчас о чём?

- Я?

- Да. Девятнадцать сантиметров чего?

- О…

Вся красная краска которая есть в обозримой вселенной сосредотачивается на моих щеках.

Божечки-кошечки.

О чём это я.

Девятнадцать!

Размечталась!

У моего парня было шестнадцать. Он всем говорил, что двадцать. Я его называла – синоптик. Он обижался. А я говорила – а что? Ты как прогноз погоды. Двадцать, по ощущениям двенадцать, по факту… Разумеется, после этого мы недолго встречались.

Девятнадцать… Господи…

- Василиса…

- Простите.

- Девятнадцать, значит… - он усмехается. – Я запомню. Мне не нужен размер мужского члена, мне нужен размер твоей одежды.

- Моей?

Боже, ему зачем?

- Твоей, Василиса. Скажи размер твоей одежды, я поеду и куплю тебе юбку.

Он серьёзно?

Сам поедет и купит юбку? Но…

- У нас совещание. И у вас документы.

- Вот именно, Василиса! У нас с тобой совещание. И ты не можешь пойти на него вместе со своей прекрасной Жозефиной, ясно? Поэтому быстро говори размер!

- «Эс»… У меня… размер… «Эс».

- «Эс»? Это…

- «Эс» как доллар. Это… небольшой… ну… то есть… самый маленький «Икс эс», но…

- Эта юбка у тебя «Эс»?

- Да.

- И она треснула по швам.

- Да.

- Может, взять размер побольше?

- Вы на что намекаете? На то, что моя Жозефина толстая?

- У тебя прекрасная Жозефина, то есть…

- Правда? Прекрасная…

- Твою-то мать. Всё, Василиса. Я понял. Я… Минуту.

Он идёт к столу и достаёт…

Рулетку?

Он что, собрался измерить мой тухес строительной рулеткой?

Кажется, это фиаско…

- Встань!

- Но…

- Быстро.

Встаю. Не потому, что привыкла слушаться. Нет. Просто… Вижу, что он реально уже на грани.

И я.

И моя Жозефина, кстати, чутка подмерзает. Хотя под его кашемировым пиджачком мне комфортно.

- Так, руки вверх.

Боже…

Я подчиняюсь беспрекословно.

А он смотрит с такой ухмылкой.

Его руки касаются моего тела.

Он близко. Его парфюм меня пьянит.

И эти волосы, в которые хочется зарыться пальцами и…

Боже…

Пальцы на моей Жо… Жозефине.

Горячие такие. И сильные.

Представляю, как он вдавливает их, потом меня в стену, приподнимает, и…

Чёрт, Малинина, с ума сошла?

- Так. Девяносто сантиметров. М-м-м… Отличные параметры.

- Да.

- Да? – ох уж эта его бровь! – И ты так считаешь?

Молчу. Что сказать?

Рабочий день только начался, а я уже вымотана.

Выгляжу не лучше, чем моя юбка.

- Так, я поехал. Сиди в кабинете и никуда не выходи!

- Как я выйду? – развожу руками.

- С тебя станется. И вообще…Садись, давай, за мой ноутбук, там для тебя как раз работа, работай пока эту работу, поняла?

- Хорошо.

Он подходит к гардеробу, достаёт запасной пиджак. Надевает. Поправляет рукава, галстук, проводит рукой по волосам.

Божечки, какой же он всё-таки шикарный! С ума сойти!

Кому-то же достанется такое чудушко!

Уже в дверях мой несносный босс тормозит, поворачивается, окидывает меня взглядом, а потом произносит многозначительно.

- Двадцать один.

Что?