Оксана Абрамкина
Гнилоуст
Часть первая
Точка невозврата
Светодиодное кольцо отражалось в зрачках Макса двумя идеальными белыми полукружиями. В его полутемной комнате пахло остывшей пиццей, дешевым энергетиком и перегретым пластиком двух системных блоков. Направленный микрофон-пушка на пантографе ловил каждое его дыхание, превращая обычный выдох в бархатистый, доверительный шепот профессионального ведущего.
— Ну что, народ, всем привет, кто только что подключился! С вами Макс, и это канал «Грань». Располагайтесь поудобнее, потому что сегодня у нас не просто дежурный созвон. Сегодня мы объявляем старт самого масштабного, самого опасного и, черт возьми, самого дорогого проекта за всю историю нашего канала.
Макс выдержал паузу, откинувшись на спинку геймерского кресла. На его лице играла отрепетированная полуулыбка — смесь азарта и легкого пренебрежения к опасности. На самом деле под рубашкой его спина была влажной от пота. Счётчик зрителей в углу экрана стремительно полз вверх: 4200... 4800... 5500 человек в онлайне. Чат справа летел с такой скоростью, что разобрать отдельные сообщения было почти невозможно — сплошная стена из смайликов, восклицательных знаков и никнеймов.
В углу комнаты, в тени, куда не доставал холодный свет кольцевой лампы, сидел Дэн. На его коленях лежал профессиональный стабилизатор для камеры, который он методично протирал микрофиброй. Дэн не любил светиться в кадре, предпочитая оставаться «голосом за кадром» и техническим мозгом их команды. Рядом с ним на диване, поджав под себя ноги, сидела Кира.
Она быстро, почти лихорадочно чиркала что-то простым карандашом в своем блокноте на пружине. Грифель с тихим шуршанием касался бумаги, и этот звук почему-то казался Максу более громким, чем гул кулеров.
— Вы часто писали в комментариях, что наши выпуски про заброшенные бункеры Подмосковья — это детские игрушки, — продолжил Макс, подавшись вперед, к камере. — Что всё это постановка, декорации и нагнетание на пустом месте. Ладно. Вы хотели настоящей жести? Вы её получите. Через три дня наша команда отправляется на север. Республика Карелия. Город Медвежьегорск.
Чат на секунду замер, а затем взорвался новой волной сообщений.
«О, Карелия! Там круто, комары только сожрут» «Медвежка? Чего там ловить, обычный карельский совок» «Макс, не суйся туда, там глухомань дикая» «Аномальщину искать будете? На Воттоваару валите!»
Макс усмехнулся, заметив упоминание знаменитой горы.
— Нет, ребята. Никакой Воттоваары. Это попса для туристов. Мы идем глубже. В тайгу, которая начинается сразу за чертой Медвежьегорска. Туда, куда местные охотники не заходят даже днем. Туда, где, если верить архивам и старым карельским легендам, живет то, что они называют «Гнилоуст».
Макс произнес это имя с особой, зловещей интонацией. Дэн на секунду перестал протирать стабилизатор и поднял глаза на Макса. Кира замерла, её карандаш застыл над бумагой, оставив жирную черную точку.
— Легенда старая, как сам этот лес, — Макс понизил голос, заставляя зрителей прибавить громкость в наушниках. — Говорят, это древний дух или существо, которое заманивает людей в чащу. Но самое странное — те, кто пропадают там, исчезают бесследно. Поисковые отряды, собаки, вертолеты — ничего не находят. Кроме одной детали. Обувь. Лесники периодически находят на болотах и в буреломах аккуратно стоящие ботинки пропавших. И все они доверху набиты сырым зеленым мхом. Словно люди просто... растворились прямо в своей одежде. Мы собираемся проверить это. Мы снимем трехсерийный документальный фильм прямо из эпицентра. Мы докажем, что это либо глупые сказки для привлечения туристов, либо...
Макс не закончил фразу. В этот момент на экране монитора, прямо поверх бегущего чата, выскочило окно крупного доната. Звуковой сигнал — глухой, вибрирующий удар колокола, который Дэн настроил для особых пожертвований, — заставил Макса вздрогнуть.
Сумма доната была незначительной — всего сто рублей. Но внимание Макса привлек ник отправителя и сообщение, написанное капслоком.
Пользователь Moss_Man отправил 100 рублей. Сообщение: «ОБУВЬ СНИМИТЕ СРАЗУ, ТАК ЛЕГЧЕ ИДТИ».
Макс на секунду потерял нить разговора. Текст сообщения выглядел странно на фоне привычных «Удачи!» или «Макс, ты топ!». В чате тоже наступило странное затишье. Бешеная скорость прокрутки спала, словно алгоритмы YouTube внезапно споткнулись.
— Э-э... спасибо за донат, Moss_Man, — Макс попытался вернуть на лицо свою фирменную уверенную улыбку, но она вышла натянутой. — Оригинальный совет. Но, думаю, в карельской тайге без берцев мы долго не протянем. Там болота, знаешь ли, змеи...
Он перевел взгляд на Дэна, ища поддержки, но оператор смотрел не на него. Дэн хмурился, глядя в экран своего телефона, на котором была запущена админка стрима.
— Макс, — тихо позвал Дэн, стараясь, чтобы его голос не попал в микрофон. — Что-то с чатом.
— А? — Макс быстро глянул на правый монитор.
Чат действительно вел себя неестественно. Сообщения от других пользователей перестали появляться. Вместо этого вся лента начала заполняться сообщениями от одного и того же аккаунта. Moss_Man. Строчка за строчкой, с интервалом в доли секунды, они заполняли экран, смывая предыдущие реплики зрителей.
Moss_Man: Обувь снимите сразу, так легче идти. Moss_Man: Обувь снимите сразу, так легче идти. Moss_Man: Обувь снимите сразу, так легче идти. Moss_Man: Она мешает корням. Moss_Man: Обувь снимите сразу, так легче идти.
— Дэн, забань его, — быстро шепнул Макс, чувствуя, как внутри зарождается неприятный, липкий холодок. — Модераторы, ау! Что за спам-атака?
— Я пытаюсь, — Дэн быстро застучал по клавишам своего ноутбука. — Он не банится. Кнопка «заблокировать» не активна. Пишет «ошибка доступа». Черт, у меня вообще консоль зависла.
На экране стрима тем временем происходило что-то совсем странное. Веб-камера Макса начала искажать изображение. Его лицо на видео шло горизонтальными полосами, вытягивалось, а зеленый хромакей за его спиной вдруг пошел рябью, окрашиваясь в грязно-бурый, болотный цвет.
Кира медленно поднялась с дивана. Её лицо было бледным. Она подошла к столу Макса и посмотрела на свой скетчбук, который держала в руках. На листе бумаги карандашом был набросан силуэт человека, стоящего спиной к зрителю. Вместо ног у него были длинные, переплетенные корни, уходящие глубоко в землю. А у ног стояли пустые ботинки.
— Макс... — тихо произнесла Кира. — Выключи это. Пожалуйста.
— Ребята, технические неполадки! — крикнул Макс в микрофон, стараясь сохранить бодрый тон, хотя его голос заметно дрогнул. — Похоже, нас кто-то жестко дудосит. Мы прерываем эфир, увидимся уже из Медвежьегорска! Следите за телегой!
Он резко потянулся к мышке и нажал кнопку «Завершить трансляцию».
Экран погас. В комнате сразу стало темно — горели только системные блоки и тусклая настольная лампа. Шум кулеров показался оглушительным.
Макс откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, проводя ладонью по лицу.
- Ну и чертовщина. Дэн, что это было? Бот-атака?
Дэн не ответил. Он сидел, уставившись в монитор своего ноутбука. На черном экране командной строки, которая должна была быть пустой после закрытия стрима, сама собой продолжала печататься одна и та же строка:
C:\Users\Admin> Обувь снимите сразу, так легче идти...
В комнате внезапно стало очень холодно. Кира плотнее завернулась в кофту, а Макс отчетливо почувствовал, как от окна, которое было плотно закрыто, потянуло сырым, тяжелым запахом прелой хвои и мокрой земли.
***
Монотонный гул шин по влажному асфальту трассы Р-21 «Кола» действовал на нервы сильнее, чем откровенный шум. Этот звук въедался в подсознание, превращаясь в бесконечную, серую полосу, которая тянулась уже шестой час. За лобовым стеклом старого внедорожника Дэна разворачивался унылый карельский пейзаж: бесконечная стена хвойного леса, изредка прерываемая серыми глыбами гранита и зеркалами свинцово-холодных болот.
В салоне пахло дешевым кофе из придорожного кафе и химозным ароматизатором «Новая машина», который должен был перебивать запах сырости, но вместо этого лишь смешивался с ним, создавая удушливую, тошнотворную смесь.
Дэн уверенно держал руль обеими руками. Его бледное лицо в полумраке кабины казалось высеченным из того же карельского гранита. Время от времени он глухо, натужно кашлял в кулак, стараясь делать это как можно тише, чтобы не привлекать внимания.
Макс на пассажирском сиденье жил в своем собственном мире. Он то и дело поднимал телефон, пытаясь поймать слабеющую сеть, проверял просмотры под вчерашним анонсом и раздраженно цокал языком.
— Сеть сдохла окончательно, — проворчал Макс, откидывая телефон на приборную панель. — Даже «Ешка» не горит. Как тут люди живут? Дэн, мы точно правильно едем? Навигатор застыл полчаса назад.
— Дорога одна, не заблудишься, — хрипло ответил Дэн, не переводя взгляда с асфальта. — Скоро будет поворот на Медвежьегорск. Главное — успеть до темноты. На этих трассах ночью лоси выходят, мало не покажется.
На заднем сиденье Кира прижала лоб к холодному боковому стеклу. Её мутило. Желудок сжимался в тугой, болезненный узел при каждом легком покачивании машины на дорожных стыках. Она закрывала глаза, пытаясь уснуть, но перед мысленным взором тут же вставали бесконечные ряды сосен, бегущие назад, и странные сообщения из вчерашнего чата.
«Обувь снимите сразу...»
Она открыла глаза и шумно выдохнула через нос, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту. За окном проносился лес. Но это был не тот приветливый, светлый сосновый бор, который показывают на туристических открытках. Здесь, ближе к северу, тайга становилась угрюмой, запущенной. Ели стояли вплотную друг к другу, их нижние ветви были сухими, черными и перепутанными, словно колючая проволока. С лап огромных деревьев свисали длинные, грязно-серые пряди бородатого лишайника. В Карелии его называют «ведьмины волосы». Казалось, будто деревья укутаны в истлевшие саваны.
Кира моргнула. Ей показалось, что одна из раскидистых елей на обочине качнулась не от ветра. Она словно... подалась вперед, провожая машину взглядом.
— Дэн, сбрось скорость, — тихо попросила Кира. Её собственный голос показался ей чужим, надтреснутым.
— Что, Кир, совсем плохо? — Макс обернулся с переднего сиденья, в его глазах читалось дежурное сочувствие, смешанное с нетерпением. — Потерпи немного, скоро приедем. Нам нельзя терять время, Алина нас уже ждет у въезда.
— Нет, я... — Кира сглотнула слюну. — Деревья. Они странные.
— В каком смысле? — Макс прищурился, глядя в боковое окно. — Лес как лес. Дрова.
— Они клонятся, — прошептала Кира, не отрывая взгляда от окна.
Теперь она видела это отчетливо. Это не было оптической иллюзией или следствием её тошноты. Деревья по обе стороны дороги не росли вертикально вверх. Чем ближе они стояли к асфальту, тем сильнее их стволы изгибались, образуя над дорогой подобие живой, колышущейся арки. Тяжелые, покрытые лишайником ветви тянулись к машине, словно пытались дотянуться до крыши, погладить её своими сухими, когтистыми пальцами.
И самое жуткое — они двигались. Когда внедорожник приближался к очередному дереву, оно медленно, едва заметно, но совершенно плавно наклоняло свою вершину ниже, навстречу лобовому стеклу, а после того, как машина проезжала, возвращалось в прежнее положение.
Словно лес кланялся им. Или... принюхивался к незваным гостям.
— Дэн! — Кира вскрикнула, резко подавшись вперед и вцепившись пальцами в спинку водительского сиденья. — Тормози! Тормози, оно сейчас упадет!
Прямо перед ними огромная, вековая сосна с уродливым, искривленным стволом внезапно накренилась над дорогой под углом почти в сорок пять градусов. Её нижние ветви буквально скребли по воздуху в паре метров от асфальта.
Дэн резко нажал на тормоз. Тяжелый внедорожник клюнул носом, шины жалобно взвизгнули, заставив сработать АБС. Киру швырнуло вперед, ремень безопасности больно врезался в грудь. Сумки на заднем сиденье с грохотом посыпались на пол.
Машина остановилась посреди пустой трассы. Двигатель продолжал тихо работать, но в салоне повисла мертвая, звенящая тишина.
— Черт возьми, Кира! Ты чего творишь?! — Макс тяжело дышал, ухватившись за ручку над дверью. — Я чуть зубы об панель не выбил! Дэн, ты видел что-нибудь?
Дэн молчал. Он смотрел прямо перед собой через лобовое стекло. Его пальцы так сильно сжимали руль, что побелели суставы.
Прямо перед капотом машины дорога была абсолютно чистой. Сосна, которая секунду назад висела над асфальтом, преграждая путь, теперь стояла на обочине. Ровная, прямая, уходящая вершиной в серое небо. Ни одна её ветка не шевелилась. Ветра не было вообще.
— Здесь ничего нет, — тихо сказал Дэн. Его голос был ровным, но в нем сквозило напряжение. — Кира, тебе показалось. Это из-за укачивания. Глюк.
— Я видела... — Кира почувствовала, как по щеке покатилась холодная слеза. — Она наклонилась. Прямо на нас. Она тянулась...
— Тихо, тихо, всё нормально, — Макс вздохнул и потянулся назад, похлопав её по колену. — Это просто усталость. И саспенс. Мы все на взводе после вчерашнего стрима. Дэн, давай потихоньку дальше. Тут стоять посреди трассы небезопасно.
Дэн медленно отпустил педаль тормоза. Машина тронулась.
Когда они проезжали мимо той самой сосны, Кира заставила себя посмотреть на её ствол. Кора дерева была темной, почти черной от влаги. И на высоте человеческого роста на ней отчетливо выделялся свежий, светлый скол, словно кто-то совсем недавно содрал кусок коры. Форма скола до боли напоминала раскрытый в безмолвном крике рот.
Кира отвернулась и закрыла лицо руками. Ей казалось, что холодный, сырой воздух тайги уже просочился сквозь закрытые окна и теперь медленно заполняет её легкие с каждым вдохом.
***
Медвежьегорск встретил их тяжелым запахом озерной гнили и мокрого угля. Город казался высеченным из того же серого гранита, на котором стоял. Зажатый между суровыми, поросшими кривыми соснами скалами и бескрайним, свинцовым зеркалом Онежского озера, он выглядел временным, полузаброшенным лагерем, который тайга вот-вот поглотит обратно.
Двухэтажные деревянные бараки с почерневшими от сырости стенами соседствовали здесь с безликими советскими пятиэтажками. Редкие прохожие в темных куртках шли, низко опустив головы, словно пряча лица от пронизывающего ветра, дующего с озера. Онега лежала неподвижно, огромная и мертвая, без единой волны, отражая низкое, волокнистое небо.
— М-да, жизнерадостное местечко, — пробормотал Макс, прижимаясь лбом к стеклу. — Идеальная декорация для хоррора. Дэн, сними пару планов через лобовуху, пока свет совсем не ушел.
Дэн молча приподнял камеру, объектив тихо зажужжал, ловя фокус на серых крышах.
Они договорились встретиться с Алиной на старой, полуразрушенной деревянной пристани, где когда-то швартовались катера. Сейчас от нее остались лишь черные, покрытые слизью сваи, торчащие из воды, как гнилые зубы какого-то исполинского чудовища.
Алина стояла на краю бетонного пирса. На ней была старая, выцветшая штормовка болотного цвета и тяжелые туристические ботинки. Руки она глубоко прятала в карманы. Из-под натянутого капюшона выбивались пряди темных волос, а лицо казалось неестественно бледным, почти прозрачным на фоне серой воды.
Когда внедорожник остановился рядом, она вздрогнула, словно её вырвали из глубокого забытья, и медленно повернулась.
Макс первым выскочил из машины, раскинув руки для приветствия, но его энтузиазм быстро угас под её холодным, остановившимся взглядом.
— Привет! — Макс попытался улыбнуться. — Едва нашли это место. Связь тут, конечно, полный отстой. Я Макс, это Дэн и Кира.
Алина лишь коротко кивнула. Её глаза, окруженные темными тенями от недосыпа, скользнули по ребятам. Когда её взгляд остановился на Кире, Алина на секунду задержала его, словно оценивая, выдержит ли эта хрупкая девушка то, что ждет их впереди.
— Машина пройдет до старой вырубки, — без предисловий сказала она. Её голос был тихим, монотонным, лишенным каких-либо эмоций. — Дальше только пешком. Назад дороги не будет, пока не пройдем маршрут. Вы уверены, что вам это надо?
— Обижаешь, — усмехнулся Макс. — Нас ждет отличный контент. Ты ведь покажешь нам места, где... ну, где пропал твой брат?
При упоминании брата Алина едва заметно вздрогнула. Пальцы в карманах её куртки сжались так, что ткань натянулась.
— Покажу, — коротко бросила она и направилась к задней двери машины.
Она села на заднее сиденье рядом с Кирой. В салоне сразу стало как будто холоднее. От Алины пахло сухой травой, болотной водой и чем-то еще — странным, сладковатым запахом, который Кира уже где-то чувствовала, но не могла вспомнить, где именно.
Дэн завел мотор. В этот момент Алина сделала странное движение: она резко, почти панически откинула голову назад и закрыла лицо ладонью.
— Что такое? — обернулся Макс.
— Зеркало, — глухо сказала Алина сквозь пальцы. — Поверни зеркало.
Дэн посмотрел в салонное зеркало заднего вида. В нем отражалась Алина, точнее, её рука, закрывающая лицо.
— Извини, — Дэн протянул руку и повернул зеркало вверх, к потолку, так, чтобы в нем отражалась только обивка крыши. — Так нормально?
Алина медленно опустила руку. Её дыхание было частым и прерывистым.
— Не люблю отражения, — тихо, словно оправдываясь, произнесла она, глядя исключительно в пол машины. — В Медвежьегорске... в общем, у нас старые люди говорят, что через зеркала лес видит тебя изнутри. Когда ты смотришь на себя, он смотрит на твои мысли.
Макс хмыкнул, явно сочтя это за хорошую байку для будущего сценария, и потянулся к блокноту, чтобы записать фразу. Но Кира не смеялась. Она внимательно наблюдала за Алиной.
Окна машины были слегка запотевшими от дыхания. На стекле со стороны Алины образовалась тонкая водяная пленка, создающая слабое, размытое отражение. Заметив это, Алина тут же резко отвернулась в противоположную сторону, буквально вжавшись плечом в сиденье Киры. Её взгляд метался по полу салона, избегая любых блестящих поверхностей — хромированных ручек дверей, экрана выключенного телефона Макса, объектива камеры Дэна.
— У тебя дома нет зеркал? — тихо спросила Кира, стараясь говорить как можно мягче.
Алина медленно повернула к ней голову, но смотрела не в глаза Кире, а куда-то в район её плеча.
— Я закрасила их черной краской, — шепотом ответила она. — Все до одного. После того, как Коля пропал. В первую ночь я подошла к зеркалу в прихожей... и увидела, что за моей спиной, прямо в коридоре нашей квартиры, стоят еловые ветки. И они шевелились, хотя окна были закрыты.
В салоне снова повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как дворники с тихим шуршанием смахивают с лобового стекла первые тяжелые капли начавшегося холодного дождя. Дэн молча переключил передачу, и внедорожник двинулся по разбитой улице Медвежьегорска в сторону темнеющей на горизонте стены леса.
***
Дом Алины стоял на самой окраине города, у подножия мрачной растрескавшейся скалы. Это был старый одноэтажный сруб, обшитый потемневшими от времени и дождей досками. Окна были закрыты плотными ставнями, из-за чего внутри царил вечный полумрак.
Когда ребята вошли, первое, что бросилось в глаза — полное отсутствие зеркал. На стене в прихожей, там, где обычно висит трюмо, остался лишь светлый прямоугольник на обоях и вбитый в стену ржавый гвоздь. Все стеклянные дверцы серванта в гостиной были заклеены плотной черной бумагой.
Алина молча прошла в глубь дома и вернулась с тяжелой картонной коробкой из-под обуви. На крышке толстым слоем лежала серая пыль. Она поставила коробку на круглый деревянный стол под тусклой, висящей на длинном проводе лампой.
— Здесь всё, что я смогла собрать, — тихо сказала она. — И то, что собирал мой отец. Он тоже искал... до того, как его не стало.
Макс тут же оживился. Он быстро установил на штатив кольцевую лампу, направив холодный свет на стол, и кивнул Дэну. Тот включил камеру.
— Отлично, мотор. Алина, показывай, — скомандовал Макс, принимая рабочий вид. — Зрители любят такие детали. Реальные документы — это золото.
Алина медленно сняла крышку. Внутри лежали пожелтевшие от времени газетные вырезки, старые черно-белые фотографии, распечатки с интернет-форумов и несколько потрепанных тетрадей в коленкоровых переплетах.
Она достала первый лист — хрупкую, крошащуюся по краям вырезку из советской газеты «Новая Кондопога» за 1984 год.
— Сентябрь восемьдесят четвертого, — Алина указала пальцем на короткую заметку под заголовком «Внимание: розыск». — Группа студентов из Петрозаводского университета. Пять человек. Пошли в поход третьей категории сложности в районы севернее Медвежьегорска. Пропали на седьмой день маршрута. Искали три месяца с привлечением военных и вертолетов.
— И что нашли? — спросил Макс, подавшись вперед.
— Ничего. Ни палаток, ни рюкзаков, ни следов борьбы. Только... — Алина достала из коробки старое фото. Качество было ужасным, зернистым, но суть улавливалась сразу. На земле, между корней огромной ели, стояли пять пар кожаных советских ботинок. Они стояли идеально ровно, пара к паре, словно их владельцы разулись перед тем, как лечь спать. — Их нашли в болоте, в десяти километрах от предполагаемого маршрута. Все ботинки были плотно, до самого верха, набиты сырой хвоей и зеленым мхом. Словно кто-то аккуратно утрамбовал их изнутри.
Кира почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она всматривалась в снимок. В этих аккуратно стоящих ботинках было что-то глубоко противоестественное, пугающее гораздо сильнее, чем если бы на фото были следы крови.
— А это девяностые, — Алина выложила следующую пачку документов. Вырезки из бульварных газет 1996 года с кричащими заголовками о «Карельском треугольнике» и «Проклятии Гнилоуста». — Семья из трех человек приехала на машине из Санкт-Петербурга на дикий отдых. Машину нашли на обочине лесной дороги. Двери были заперты изнутри, вещи на месте. А в ста метрах в чаще, на поваленном стволе березы, стояли три пары обуви. Две взрослые, одна детская — маленькие красные сапожки. И тоже... набиты еловыми иглами. Свежими, зелеными. Экспертиза тогда установила, что иглы были сорваны с живых деревьев непосредственно перед тем, как их запихали в обувь.
— Но это же бред, — пробормотал Дэн, не отрывая взгляда от видоискателя камеры. — Зачем кому-то разуваться в глухом лесу и набивать обувь травой? Это какой-то ритуал? Местный маньяк?
— За тридцать лет? — тихо спросила Алина, посмотрев на него своими темными, немигающими глазами. — Маньяки стареют и умирают. А это продолжается. Раз в несколько лет. Вот, смотрите. Две тысячи двенадцатый год. Двое профессиональных геодезистов. Спецоборудование, спутниковые трекеры. Трекеры просто отключились в одну секунду. Когда их нашли... точнее, когда нашли их обувь, трекеры лежали рядом. Батарейки были полностью разряжены, хотя их заряжали перед выходом. Обувь стояла на гранитном валуне. Внутри — мох.
Алина замолчала. Она медленно запустила руку на самое дно коробки и достала современный лист формата А4 — распечатку поискового отряда «Лиза Алерт». С листа на ребят смотрело лицо молодого парня с открытой, доброй улыбкой. Он был очень похож на Алину — те же темные глаза, та же линия подбородка.
— Мой брат Коля, — тихо сказала она. — Пропал три месяца назад. Он не верил в эти сказки. Сказал, что найдет объяснение. Он пошел один. Хотя вроде планировал изначально пойти с кем-то…
— И... его обувь? — спросила Кира, уже зная ответ.
Алина молча кивнула. Она достала из кармана куртки мобильный телефон и, не глядя на экран (он был зеркальным, когда выключен), протянула его Кире.
— Посмотри последнее фото в галерее. Это прислал мне следователь перед тем, как дело закрыли за отсутствием улик.
Кира взяла телефон. На экране был снимок, сделанный на современную камеру высокого разрешения. Посреди глухого, заваленного буреломом леса, на сером ковре из лишайника, стояли тяжелые трекинговые ботинки известного бренда. Они выглядели почти новыми. Из их голенищ густо, щеткой, торчала свежая, ярко-зеленая хвоя.
