Ночная реальность

С одной стороны, Максиму было интересно. Он давно хотел увидеть своими глазами. Толи там кто – то про что – то сказал, а здесь, живой пример. Это если сказали, что существует НЛО. Ко всем таким чудесам Максим еще со школьной скамьи проявлял большой интерес. Когда один из ребят рассказывал, что своими глазами видел летающую тарелку. Но Максим по своей природе был скептиком и все такие разговоры он просто воспринимал как брехню. Пока Максим сам не попробует, не увидит, ни за что не поверит. И только после того как с ним произойдет, все равно недоуменно думал:

- А было ли это на самом деле?

Комната с больной находилась в самом конце коридора. Возле двери несли караул два накаченных санитара. Увидев людей идущих возглавляемых главным врачом, они отошли от двери, давая возможность подойти к ней ближе.

- Ну как она там? – спросила Елизавета у ближнего санитара.

- Да вот уже как час тому назад успокоилась, - проронил он.

- Наверное, как чувствует, что вы приехали, батюшка, - сказала Елизавета. Батюшка, я вам дверь открою, а сама туда не пойду. Я очень боюсь. Мы вас закроем на задвижку, а если решите выйти, ну мало ли что, постучите в дверь. Тут мы вам и откроим.

Елизавета открыла дверь, дав возможность только протиснуться в проход и не мешкая ни секунды, захлопнула.

Максим зашел внутрь и стал качать кадило, раздувая в нем уголек. Камера стала наполняться дымом, но как только Макс поднял взгляд на стены обитые войлоком, у него поползли глаза на лоб, а на голове зашевелились волосы.

- Спокойно Максимус, спокойно, - прошептал Гапон. Открой Псалтырь и начинай его читать, как я тебе говорил, не смотри на нее.

Все стены в камере были поцарапаны, а местами висели клочьями. В углу скрючившись, в позе эмбриона, забилась девушка. Ее тело истерзанно, в невероятных глубоких шрамах, вся одежда разорвана в клочья, но что еще осталась на ней, свисало лохмотьями.

Гапон пошел к углу, но не понятно, что было под его ногами. Все перерыто, разорвано, вперемешку экскрементов и не съеденной еды, залитой кровью.

Он сжал в руке распятье, по его вискам стал катиться пот. Опустив распятье на голову больной, стал читать молитву:

- Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.

Тут ее глаза поднялись вверх и встретились с глазами Гапона.

- Батюшка, помогите мне, - еле сипя, еле шипя, пробормотала Лиля. Я не могу этого больше выносить. Они меня мучают, терзают. А – а – а – а – а!

Ее взгляд переменился, она встрепенулась. От такой перемены Гапон отскочил назад, держа распятие перед собой. Язык стал выскакивать как у змеи, зубы ощерились, она прыгнула в звериную стойку и стала красться из стороны в сторону, ища слабые места.

- Что святоша, ссышь когда страшно! – шипело существо.

Максим чуть не уронил все, что держал в руках. Он не мог не взглянуть, что происходит. То, что он стал свидетелем происходящих действий, от сильного волнения у него стали с того с ни чего трястись ноги, руки, волосы встали дыбом.

- Максимус! Читай! Читай! Не смотри на нее! – кричал Гапон.

Демон, вселившийся в девушку, стал прыгать из угла в угол, возносится под потолок.

- Именем Господа нашего… - уже орал Гапон.

- Мы не отдадим ее, она в нашей власти! – рычали демоны. Стены отражали звериный рев, орущие во все унисоны.

- Где ты был! Когда нужна была твоя помощь? Кого ты призываешь, смерд, - рычало существо. Нельзя служить двум Богам сразу! Выбирай! Мы сильнее твоего писка!!!

Трясясь всем телом, а по спине катил пот ручьем, Макс как забубенный читал Псалтырь и размахивал кадилом.

Тут тело девушки взмыло, вверх раскинув руки на подобии креста. Голова запрокинулась, изо рта стал реветь рев демонов.

- Изыди, демон! – орал Гапон. Максимус! Воды! Давай воды!

Максима не стоило подгонять, он вручил горшок с водой. Гапон взял его, опуская крест и хлеща ей крестным знамением, стал орать:

- Изыди! Изыди! Как твое имя!

Как только капли святой воды дотронулись до тела, существо завизжало и стало крутиться, убыстряясь и убыстряясь в смертном вихре.

- Как твое имя! – орал Гапон.

- А – а – а – а – а! – визжало существо. Глупцы, кому вы служите! Гапон! Ты же знаешь, кому служишь!

- Весь твой цирк только маска! – рычало, визжало существо.

- Имя, имя! – поливая святой водой орал Гапон. И – и – мя!

- Имя нам, Легион! Нас много! Ни за что ты ее не получишь! Она по праву наша! Мы заберем ее в бездну, где нет возврата!

- У вас нет такой власти! Именем Отца небесного, Ангелами, я приказываю тебе! Изыди!

Тело девушки от такой тряски и стенаний со всей силы хрястнулось об пол. Гапон не стал медлить. Окунув крест в святой воде, подскочил к распростершему телу и что есть силы вжал крест в лоб. Сразу ноздри почуяли горящую плоть. Кожа от прикосновения креста, зашипела.

- А – а – а – а! – визжало существо.

- Вам не уйти! – заверил Гапон.

Держа прижатый крест к голове, прижав ее к полу, Гапон заорал:

- Максимус, скорей помоги мне, открой ей рот!

Макс кинулся к отцу с толом и неимоверными усилиями, стал разжимать челюсть. Руки тряслись, натянутые нервы давали о себе знать, сковывающий холод обволок тело.

Гапон с последней оставшейся святой водой опрокинул содержимое девушке в рот. Изо рта пошел оглушительный смерч, глаза закатились, показав белки. Рев загнанных демонов обрушился со всех сторон. Здание зашаталось. И только удаляющий смех слышался на прощание, с пророненными словами:

- Ты не победил нас! Мы еще вернемся!

Вмиг, тело девушки обмякло. Гапон подхватил ее голову рукой, как если убаюкивал младенца. Из – под полуопущенных век поползли две мокрых струйки. Губы стали еле – еле шептать:

- Батюшка, я умираю. Мне так хорошо, я вижу батюшка, вижу.

- Что доченька? – прошептал Гапон.

- Свет, я иду к свету, там так хорошо. Я хочу к нему, он зовет меня.

Ее шепот становился все слабее и слабее, пока все тело не расслабилось полностью.

Максим увидел, как по щекам Гапона текли слезы.

- Покойся с Богом, доченька, покойся с Богом, - всхлипывающим голосом, проговорил Гапон. Максимус, теперь она свободна, неприкаянная душа ушла домой. Гапон обнял девушку, наклонился и поцеловал ее в лобик.

- То, что мы смогли Максимус, мы сделали, - поднимаясь, Гапон положил тело на пол.

Все мышцы лица девушки разгладились, и Максиму показалось, что в ее чертах проступил Ангельский лик. Гапон еще раз перекрестил тело, повернулся и постучал в дверь.

Тут же ему открыли. Гапон увидел на лицах санитаров и Елизаветы застывший ужас. Еле справляясь с собой и стараясь не стучать зубами, Елизавета с заиканием проговорила:

- В – в – все х – хорошо?

- Теперь все хорошо, - утирая слезы рукой, сказал Гапон. Она ваша.

- Мы все с – сделаем как надо! – собравшись, сказала Елизавета. Она посмотрела через плечо на помощника Гапона, тот стоял белее белых простыней, в глазах застыл ужас от пережитого.

- Мы пойдем. Если нужна будет наша помощь, обязательно зовите.

Максим на негнущихся ногах пошел вслед за Гапоном на выход.

- Ребята, приберите тут все, - дала распоряжение Елизавета. А мне нужно проводить гостей.

Поднявшись с подвала и заступая на первый этаж здания, вдоль всего коридора вывалил весь рабочий персонал. Стояла мертвая тишина. Все смотрели в глубь коридора, на поднимающихся людей. Было слышно, как по коридору летала муха, своим жужжанием создавала гнетущую тишину.

В молчании священники прошли до кабинета главного врача. Скрип решеток эхом проносился по коридору, создавая звучащую сатанинскую музыку в ушах Макса. Максим не мог еще отойти от пережитого. Он слышал все и видел. И все сказанные слова, которые услышал, не мог забыть. Молча, он собирал вещи в коробку, что оставил на столе у врача.

Елизавета все видела на их лицах, не стала ни о чем расспрашивать и так же молча, глядела, как молодой помощник собирал вещи.

- Батюшка, я сама провожу вас до выхода из больницы, - сказала Елизавета, нарушив молчание.

Когда они переступили порог двери выходящей на улицу, Гапон попросил:

- Спасибо сестра, дальше мы бы хотели пройти одни до главных ворот. Я должен сказать кое – что моему послушнику.

- Хорошо, батюшка. Мне теперь стало спокойней.

- Да хранит тебя Бог, дитя мое, - Гапон перекрестил Елизавету, дал поцеловать крест, они пошли к КПП.

Идя по дорожке мимо ровно посаженных кустов, Гапон произнес:

- Теперь тебе решать Максимус, надо тебе это или нет?

- Я подумаю, - отозвался Макс.

Гапон подошел к будке, где сидел охранник, попросил Петра открыть калитку.

- Ну, как все прошло, батюшка? – спросил Петр.

- Только с Божьей помощью, только с ней.

- Вот и хорошо. Батюшка, благословите.

Гапон перекрестил Петра, дунул ему в лицо и прислонил крест к губам:

- Охраняй с Богом.

За ними закрыли калитку.

- Подожди, - сказал Гапон, Максиму заслоняя ему проход руками. Давай постоим.

И только тут Максим увидел, как поднятые плечи священника упали вниз, глаза закрылись, расслабилось лицо, давая ветерку обдувать всклокоченные волосы. А садившееся за горизонт солнце, бликами отражалось в его золотом кресте, висевшим на пузе. Вокруг шумел ветер, гоняя по пустырю пыль.

- Ну, добре! – произнес Гапон.

Они подошли к такси. Макс открыл переднюю дверцу, давая Гапону сесть в машину, поправил рясу, чтоб не защемить, закрыл, сам сел на заднее сиденье, коробку поставил рядом.

Водитель встрепенулся, от неожиданности, т. к. еще минуту назад спал, откинувшись на сиденье.

- Заждался, милок? – спросил Гапон.

- Да ничего, нормально, - ответил шофер.

- Вези нас обратно, надо после всего еще службу отстоять, помолиться, упокой ее душу.

Водитель не стал расспрашивать священников ни о чем и молча, довез до ограды церкви. Обратный путь Максиму показался короче утрешнего.

Глава 4. Асмодей в гостях у Наам.

После хорошего отдыха на ложе из тигриных шкур, перелезая через демонесс, еще спящих, Асмодей пошел к выходу. Не забыв взять со стола большой кусок мяса для верного друга, что остался ждать у входа в пещеру. Снял корону с демонессы и надел, поправляя на человеческой голове. Вдоль выхода пещеры торчали погасшие факелы, и шлепающие шаги отдавались эхом в пещере.

- Буф! – позвал Асмодей.

Демонический медведь сидел в позе застывшего Сфинкса и только от знакомого голоса он встрепенулся, потягиваясь, подошел к хозяину.

- Смотри, что я тебе принес! – кинул кусок мяса Буфу. Он с рычанием поймал мясо на лету, и тут же прожевав пару раз, его проглотил. Облизав морду он подставил спину хозяину.

Асмодей повел своими бошками по сторонам. Пики скал, возвышавшие и берущие свое начало в туманной Реке Забвения, растущие цветы, переливающие всеми цветами, медленно плывущие друг от друга в звездном пространстве планеты, завораживало взгляд.

- Да – а, ну и забрался же брат. Не поймешь, когда утро, когда ночь!?

Время, неподвластно стихиям пространства. Все сияние, красота, застывшая в этом месте течении, плывет, уходя в вечность.

- Что ж, мой демон, надо спешить, как не прекрасен вид в этом месте.

Асмодей вскочил на демона, вцепился в гриву. Рык демона пронесся по округе, он ринулся вперед.

- Нам нужна Наам! – неси нас к ней, сказал Асмодей.

И пространство провалилось. Врата перехода между мирами раскрылись на встречу к ним. Пролом адских преисподних надвигались на них, и обдало жаром невыносимых мучений проклятых душ.

Замок Наам располагался в середине кратера адского пламени. Вокруг клокотало, бурлило, поднимались брызги лавы. Он висел над лавой огромным монолитом. Выступающее плато с огромными ступенями, уходило к дверным арочным воротам замка.

Демонический медведь спустился к ступеням и в три прыжка очутился возле арки. Возле ворот сидели исполинами два огромных демона, прикованные цепями за шеи.

Асмодей не слезая с демона, зарычал настоящим голосом. Уши своему скакуну, он закрыл когтистыми лапами. От его голоса у демонов потекла из ушей кровь.

- Наам, открывай ворота!

Демоны, сидевшие и охранявшие вход в замок завыли от нестерпимой боли.

На звук воя, на террасу балкона над воротами вышла сама Наам.

- Асмодей, что ты так рычишь! Ее выступающие груди нависли над балконом, от чего три пары глаз у Асмодея заблестели.

- Наам, нам срочно надо поговорить, - сказал ей Асмодей, спускаясь со своего демона.

- Надо, такт надо, а то я уже совсем заскучала тут. Никто в гости не заходит, приходиться развлекать саму себя.

- А ну, олухи! Откройте ворота! – приказала двум демонам, что прикованы к воротам.

Демоны уцепились каждый в свою половину ворот. По туловищу демонов взбугрились мышцы. Ворота стали медленно открываться, показывая за ними просторный холл, с краю винтовую лестницу, ведущую на второй этаж.

- Асмодей, поднимайся на второй этаж!

Вместе со своим демоном Асмодей зашел в замок. Демоно – медведь побежал по ступенькам вверх, мимо изогнутых перил и стоящих в начале балясин, украшавшими сидящими горгульями.

- Буф! Ну что ты будешь делать, - запричитал Асмодей.

Буф давно скрылся на втором этаже. Подойдя к лестнице, Асмодей прошел огромнейший холл, заставленными всякими вазами, безделушками, навешенные на стены разнообразные мечи, скульптурами казавшими живыми, на что он особо не реагировал. Всякое барахло его не затрагивало. Сам он любил спартанский образ жизни, ну – у, если немного оружия стоящие в специально отведенном месте.

Поднявшись на второй этаж, Наам сидела раскрепощено в кресле, с высокой спинкой, а Буф валялся в ее ногах, поскуливая, если можно назвать рык, от удовольствия.

- Здравствуй, сестра!

- Ну вот, а то открой ворота, да открой ворота, - Наам надула губки.

- Ты же знаешь, я не со зла, - стал оправдываться Асмодей. Помнишь, когда я приходил к тебе в гости в прошлый раз? Пока этих ящеров я не повозил мордами об ступеньки, да не закрутил им хвосты в узел, не давали пройти.

- Асмодей, я же хочу себя обезопасить от всякой шушеры, которая может припереться.

Асмодей прошел и сел на кресло так, чтобы смотреть, как отблески из хрустального окна падали на обнаженное тело Наам. Его буркала, любили наблюдать за ней.

- Наам, так ведь к тебе никто не приходит, попробуй без спросу попасть к тебе. Я не позавидую такому смельчаку.

- Асмодей, ну я же в какой – то мере женского рода, дай мне хоть немного повредничать!

Под ее ногами все бурчал Буф, полу прикрыв демонические веки.

- Ну а когда ты устроился поудобней, давай рассказывай. Ведь просто так ты не приходишь.

- Ты должна нам помочь, сестрица. Послушай, а потом задашь свои вопросы.

Люцифер готовит против наших врагов, Ангелов света, войну. А почему сейчас? Потому что кончается последний перекос темного тысячелетия, – как я это понимаю.

Когда можно отринуть последние светлые силы и низвергнуть людей на планете Земля, в самую темную из всех темных бездн. Они потеряют последнюю каплю светлого, что есть в них. Отринут все, что свято в них. Наши жрецы хорошо справляются и поныне. Но еще есть горстка тех светлых людей, которые пробуют пробудить людей, показать и рассказать правду всех вещей. Пытаются перестроить разум, для раскрытия природных дарований, что дала она.

Люди станут действительно понимать, где, правда, где ложь. Человек станет творцом, а не сладостным для нас паразитом. Уничтожая себе подобных, люди становятся подобны нам. А уж мы их встретим в своих безднах. Давно мы так не пировали.

Сын Люцифера, Мамона, давно уж подготовил большую часть человечества в свое поклонение. Ты слышишь? Мольбы их доносятся до самих преисподних. Они облизывают, ползают змеями, перед одним его ликом. Когда пытаются его прогнать из своих душ и начинают жить со светом в душе, то через не большое время, обливаясь слезами, целуя невидимые для них цепи, ползут, ПОЛЗУТ к нему.

И для того, чтобы человеческий род оставался в полном порабощении, нам нужен Бог Огня, Акта, чтобы уничтожил последние души и помог нам одержать победу.

- Постой, постой, - перебила Наам. Ты говоришь о моей любви? Мой Акта? – взволновалась она.

- Да, именно он!

- Как, как он смог выжить? – в уголках ее глаз покатились слезинки.

- Ты ничего не путаешь, братец? – она наклонилась и стала, волнуясь от услышанного, теребить Буфа за гриву. Моя рана в груди до сих пор не затянулась.

Буф еще сильней зафырчал от удовольствия.

- Где, где он, почему я не знала?

- Наам, я сам только вчера узнал о том. Мне сказал про него Гипноз.

- Но как, как он выжил? Ведь я видела, как огненный меч самого Михаила поразил его.

- Оказалось тот, против кого мы будим биться, в последнюю минуту увидел тот свет, песчинку света, у твоего возлюбленного и призвал ее к себе.

- Скажи, а тот человек в курсе, какая сущность воплощена в него?

- Нет. Вот поэтому Ахриман и попросил Гипноза, а Гипноз меня, чтобы ты помогла нам.

- И каким же образом вы хотите, чтобы я вам помогла? – выпрямляясь в кресле, Наам сжала подлокотники.

- Наам, ты же можешь вселяться в людей женского и мужского рода. А через них делать свое дело. Развращать. Через похоть, ты же знаешь, идут в нагрузку и другие пороки.

- Я могу отказаться?

- Нет, в этом заинтересован сам Люцифер. И он нужен!

- Хорошо, я помогу.

Асмодей любовался Наам, его тело вибрировало. Его опять захлестнула зависть. Ну чем, чем он лучше его самого? Как он хотел обладать этим телом, гладить ее, жать, проводя лапами груди, а потом слиться с ней в демоническом экстазе, видеть на яву падающие звезды в водовороте зарождающих планет. И так вечность… Ве – ч – но – сть!!!

- Асмодей?! Асмодей!!!

- А? – вышел из задумчивости Асмодей.

- Все в порядке?

- Наам, ну почему, почему? Ты выбрала его, а не меня? Ответь!

- Потому что он, мог любить так, как ни кто другой никогда, никогда не предаст ту, которую боготворит. Ответь себе в душе, ты бы смог? А теперь, как я понимаю, нам надо в путь.

- Наам чуть не забыл, еще нам нужна твоя сестра, Мара.

- Коли она нам будет необходима, так на самой Земле мы ее и найдем. Она давно там находится и со своей ролью справляется отлично. Ты Асмодей поезжай, а я еще немного задержусь. Дам наставленье кому и соберусь. Ведь ты так меня разволновал. Я должна подготовиться.

- Хорошо, моя красавица. Я помчусь первый, а ты догоняй. Мы должны действовать сообща.

Асмодей встал с кресла и пошел вниз по лестнице, вдоль украшенных стен гобеленами и горгульи по краям лестниц буравили буркалами его спину.

- Буф! Буф! Ты ничего не забыл? – позвал он.

Наам потрепала Буфа за гриву, наклонилась к его уху и прошептала:

- Беги красавец, беги, он тебя ждет.

Буф побежал догонять своего хозяина.

Когда Асмодей проходил мимо исполинов ящеров, сидящих у ворот, они попятились в разные стороны.

Тут подскочил Буф ткнув своей мордой Асмодею в лапу. За спиной закрывались ворота, а вокруг бушевала лава.

Асмодей прыгнул Буфу на спину. Они помчались через ступенчатые пролеты, а после стали набирать высоту со скоростью для преодоления барьерных врат, что раскрывали небеса.

Глава 5. Сон 1. Разговор о вере.

Когда вода на газовой плите в кастрюле закипела, Ирина, часть разбавила в тазу с холодной.

- Влад, иди, мойся!

Влад разделся, пододвинул таз с водой поближе к ванне, взял литровую кружку и стал мыться, поливая себя из нее и намыливая мочалку с мылом.

Этот ритуал семья проводила каждый вечер. Даже когда Влад приходил домой, иногда, в не трезвом виде, он включал автопилот, чтобы залезть в ванну, а там не помня, толи он, толи его мыли.

- Иди, я тебе постелила, - сказала Ирина.

Жена у Влада была тем ключиком, который открывал для него всю любовь недостающую в юности. Конечно, как все женатые пары, крепость семьи создавало не один пуд съеденной соли.

Влад поцеловал жену, подошел к тахте и лег спать. Его сознание поплыло…

Он очутился на пустыре. Вокруг редко торчал невысокий кустарник. Перед собой Влад вдали увидел золотые купола белой церкви. И тут резко, невидимая сила заставила его кинуться на землю к ближайшему кусту. Посмотрев на право, Влад увидел лежащего человека рядом с ним. Человек лежал на спине и его остекленевшие глаза глядели вверх. От этого у него похолодело в груди. Подняв взгляд наверх, Влад заметил, как куст стал расширяться и его голые ветки, торчащие вверх, нанизывали обрубки человеческой плоти. Взгляд переместился на рядом лежащего человека.

У Влада стали шевелиться на голове волосы. То, что осталось от человека, валялось кучей вперемежку переломанных костей с землей. От такого увиденного, ужас сковал горло. Из него слышался только доносящийся писк.

Краем глаза Влад заметил метнувшую тень. Следуя за этим движением, он увидел в отдалении старуху. Старуха была одетая во все черное. Рыская по округе, Влад понимал, что она ищет их. Поворошив очередной куст, она в неистовстве запрокидывала голову и рычала от очередной не удачи.

Ведьма, а не иначе как она, подходила все ближе и ближе к кусту, где схоронился Влад. Он вжимался сильнее и сильнее в землю и просил Господа, чтобы Господь услышал его и помог.

Влад сжимал веки все сильней, казалось, что так он сможет спрятаться и исчезнуть…

Он переместился, не знал как, к самой церкви. Большие двухстворчатые арочные ворота стали медленно открываться. Когда ворота открылись, Влад начал входить в церковь. Вокруг стояла гробовая тишина, а воздух давил на него так, что преодолевая неимоверные усилия, Влад заставлял передвигать тяжелые ноги. Казалось, что на пути стоит стена и с тяжелыми ногами невыносимо как, сопротивляясь, он стал идти.

Впереди образовался широкий коридор, вдоль которого стояли скульптуры древних Богов. Лепнина украшала стены, сочетаясь с выпуклыми арками. Свод коридора не был высоким.

Коридор кончался арочным окном, через которое бил свет. Впритык к окну стоял стол, за ним с левой стороны сидел, опустив голову на руку, старец. Волосы и борода старца затронуты сединой. Он был одет в рясу бело – серого цвета.

Старец смотрел перед собой и о чем – то думал.

Ноги, налитые свинцом поднимались с трудом и, шаркая вперед, Влад подходил все ближе и ближе к нему. На расстоянии двух шагов, он остановился. Рубашка промокла от пота, руки налились тяжестью.

Только сейчас старец заметил Влада. И повернувшись к нему, вытянув руку с указательным пальцем, проговорил:

- ТЫ ИЗБРАННЫЙ!!!

Его голос раскатистым эхом пронесся по храму.

Сказав так, старец растаял в пространстве.

***

Проснувшись утром, Влад не придал сну никакого значения. Днем того же дня он прогуливался возле большого магазина. Он шел по тротуару мимо завлекающих витрин и не о чем не думая, кто – то сзади хлопнул его по руке, касаясь пальцев.

Влад резко отдернул руку и посмотрел, кто это был. Он увидел пролетающего белого голубя, садящегося перед ним.

Тут Влад вспомнил всплывающий в памяти сегодняшний сон. И он подумал, что происходящее как – то связанно с ним.

Когда Влад пришел домой, то дома он увидел сидевшую за столом жену и ее родную сестру Елену, о чем – то оживленно разговаривая. Сын играл в зале с игрушками. Услышал что кто – то пришел, он выбежал посмотреть и увидел отца, подбежал, обнял его за ноги, прокричал:

- Папка, папка пришел!

Влад присел на корточки и обнял сына, теребя его волосы:

- Привет, сын!

- Папуля, смотри какая у меня машинка! Молния ” Макквин”! Мне ее тетя Лена купила!

У жены Влада была одна старшая сестра, которая за все свои прожитые годы ни разу не была замужем. Да и так на стороне никого не было. Зато в нагрузку ей достались старые родители, которые контролировали ее, как если бы ей было восемнадцать лет. Всегда звонили и спрашивали, где она находиться и поздно нигде не задерживалась. Вся забота о родителях легла на плечи Елены. Возясь с ними как с маленькими детьми.