Проклятое колье

- Откуда вы знали про него? – тут же подхватил следователь.

- Она сама рассказывала не раз. Хоть и коммунистка, но аристократического происхождения. Это колье было изготовлено из золота вестготских королей легендарным королем Португалии Себастьяном Первым, который бесследно исчез во время своего африканского крестового похода. И поныне личность этого монарха в Португалии овеяна легендами. Так вот это колье, изготовленное по приказу того самого короля, было подарено предкам семьи Медейруш. До того, как мы с Пустовитом до него добрались, это была семейная реликвия.

- И место расположения тайника вам указала?

- Не нам, а мне: мы ведь были любовниками. – ответил Киселев.

- Отличная любовь получается. – резонерствовал Новиков. – Друг сердца решил проломить возлюбленной голову из-за колье, а до всего этого стучал на нее в КГБ.

- Почему сразу «стучал»? В «Прогрессе» - это принцип работы: нужно негласно наблюдать за тамошними иностранцами. – возмутился формулировкой Киселев.

- Гражданским языком это называется «стучать». – настаивал на своем подполковник Новиков.

- И что же дальше? Где теперь украденное из квартиры? – продолжал допрос капитан Габов.

- Мы с Виталием добытое разделили. Утюг и кассеты я забрал себе. Магнитофон отдал Пустовиту. А часть косметики подарили ради забавы девчонкам из пединститута.

- А колье?

- С ним все сложнее: это не какая-нибудь безделушка. Пустовит сказал, что у него есть хорошие связи по части драгоценностей – за такую штуку можно получить несколько десяток тысяч, если не сотен.

- Долларов?

- Советскими.

- Тоже неплохо! – заметил Новиков. – С кем именно хотел встретиться Пустовит? Ты знаешь имена, клички, адреса?

- Не знаю.

- Вот скажи, честно, Киселёв? Как ты, весь из себя интеллигент, французский знаешь, в Париже был, кандидатскую по романской филологии защитил, и вдруг твой знакомый… дважды судимый уголовник… где ты его нашел?

- На катране как-то познакомились.

- В картишки любишь играть?

- Почему бы и нет.

- А кличка его как?

- Он никогда не говорил: не любил, когда к нему по кличке обращаются.

- На что вы, гражданин Киселев, рассчитывали, когда убивали Маргариту Медейруш? Дело ведь дрянь: согласитесь. Если вы считаете себя умным человеком, тогда должны были смекнуть, что убийство иностранки, да еще сестры посла вам с рук не сойдет, что МВД, что КГБ из-под земли найдет убийц. Так оно и вышло. – интересовался капитан Габов.

- Мало ли кто мог ее убить? Она ведь с кем только не спала из нашего издательства: шлюха еще та. И гостей постоянно водила к себе: ее квартира – проходной двор.

- Шлюха? Это ты так о своей подруге? Интересно! – покачал головой следователь.

- Сколько у вас лет разница в возрасте? – прикидывал в уме Новиков.

- Девятнадцать.

- В мамки тебе годится твоя подруга. Ишь ты, сверчок! – прокомментировал подполковник.

Пока по душу Киселева вызывали транспорт до «Матросской тишины», Новиков давал распоряжения коллегам:

- Савелий! Сообщи по всем каналам информации: объявить во всесоюзный розыск гражданина Пустовита Виталия Николаевича 1941-го года рождения, ранее судимого. Фоторобот и особые приметы прилагаются. А нашим дактилоскопистам скажи, чтобы дали образцы отпечатков пальцев Пустовита. Я же отзвонюсь Щелокову о проведенной операции.

Глава 4

Виталия Пустовита неподалеку от ипподрома поджидала оранжево-красная «Копейка». Он прекрасно знал кому она принадлежит. Водитель, в свою очередь, тоже был знаком с Пустовитом, поэтому, когда увидел того, то несколько раз моргнул фарами. Виталий, озираясь по сторонам, направился к автомобилю.

- Здорово Хохол. – приветствовал Пустовит своего знакомого: мужчину лет сорока с небольшим, среднего роста, немного коренастого, физически довольно сильного. Хохол внешне нисколько не напоминал человека, принадлежащего уголовному миру: дорогой болгарский кожаный пиджак, рубашка-батник, импортные джинсы, белоснежные кроссовки, неплохой парфюм, электронные часы последней модели на запястье. Почти квадратная лысеющая голова с остатками черных волос, хитрые глаза-щелочки, нос картошкой, поджатые тонкие губы.

- Хвост не привел? – выдержав паузу, обратился к Пустовиту Хохол.

- Обижаешь.

- Смотри: тут ведь Белорусский вокзал рядом – там менты всегда трутся.

- Как будто я не знаю. Вот дурашку-Никитку они уже взяли.

- Это тот самый твой человечек? Ты хочешь сказать, Виталик, что мусора уже идут по следу? – перепугался Хохол.

- Мне изначально не понравилась эта затея: я говорил ему – лезть на португалку, да еще сестру посла – бесперспективная тема.

- Ох, и…! – схватился за голову Хохол. – Зачем ты тогда сюда пришел?! Лучше проваливай: ни я, ни Мешок на это не пойдем. Мало того, что менты, тут еще и чекисты, отруби мне голову, подключились.

- А что я мог поделать?! Но у нее было старинное колье, которое таких денег стоит, что даже твоему Мешку не снились. Никита говорил, что оно шестнадцатого века, королевское… а сделано из золота еще более старого…

- Оно сейчас у тебя?

- С собой.

- Покеж.

Пустовит расстегнул молнию спортивной сумки, достал оттуда термос, и вытряс из него похищенное португальское колье. У Хохла глаза едва на лоб не вылезли, но в руки его он брать побоялся.

- Это ты с такой дурой по Москве разгуливаешь?!

- А что мне остается делать? И так на дно залег.

- Вот и не высовывайся теперь…

- Берешь? Насчет гонорара сочтемся: я лично с Мешком хочу перетереть эту тему.

Хохол все еще опасался брать в руки колье, но продолжал на него жадно смотреть.

- Сколько это примерно стоит?

- Если советскими, то до ста кусков могут оценить.

Хохол многозначительно свистнул. и спросил:

- Точно не подделка?

- Ты думаешь на такое пошел бы ради дешевой блестяшки?

- И все равно вы наломали дров, бис вы вас побрав! – перешел на украинский язык Хохол, в эмоциях стукнув ладонями рулевое колесо. Это же надо быть такими отморозками, чтобы родственницу посла кокнуть! Лучше бы вообще не владеть эти колье, чем то, что за него нам всем светит. Дебилы!

- Никита был настроен решительно. Он и порешил свою бабу. Мы договорились, что он тихо приоткроет дверь в квартиру, я зайду внутрь. Всё так и вышло, только эта фифа вышла в коридор, а я там в темноте уже стою. Хотела закричать, но не успела: Никита ее по репе бронзовым светильником трахнул.

- С первого раза и наглухо?

- Прикидываешь? А ведь щуплый фрайер на вид.

- Интеллигентишка вшивый! – злился Хохол. – В какое дерьмо нас впутал, урод!

- Тут я согласен с тобой.

- И все же не пойму тебя, Виталик: как ты мог закорешиться с этим типом? Он думает раз у него папаша – профессор в институте и барыга, то откупит его? Как бы не так: если что, то мусора и папашу к ногтю придавят.

- Есть такой расклад. – кивнул Пустовит. – Но, мокруха теперь все равно на нем висит. А наши ручки чисты, разве только колье держали. -улыбался уголовник, сверкая своими золотыми зубами.

- То, что вы оба – уроды, не отменяется. – вздохнул Хохол. Его папаша-барыга сынка только отмывать будет, но никак не нас.

- Да забудь про них, Хохол! С Никитой и его батей все кончено: никого не отмоют – сядут оба. Кто с ними будет возиться, если они учинили мокрое дело? Фифу заморскую порешить – это тебе не мелочи по карманам тырить. Тут и вышкой может все закончиться.

- Как бы оно и для тебя также не закончилось, Виталик. Могу предположить, что твой кореш в ментовке повесил мокруху на тебя. И ему поверят: он – фрайер, а ты два раза на зоне был. Ты сам по себе находка для ментов: на рожу свою в зеркало глянь. Такое ощущение, что на ней костер лопатой тушили.

- Когда на «химии» чалился – кислота на рожу попала, если быть точным. – ответил Пустовит, продолжая ухмыляться и глядеть на лощенного Хохла своими желтоватыми глазами.

Потом уголовник сделался серьезным, и еще раз спросил знакомого:

- Ну что? Берешь игрушку?

- Беру… - отрывисто ответил Хохол, отвернувшись от собеседника.

- Как делить деньги будем?

- Пусть Мешок вместе с Лёнчиком решат. Понятное дело, не меньше половины они себе заберут, а нам окуски какие-то достанутся. Но да ладно: даже этого будет прилично – каждому из нас на новую «Волжанку» хватит. Только не нужно медлить: менты идут по следу – колье нужно передать тому, у кого они его точно не разнюхают.

Пустовит передал термос с колье Хохлу. Тот спросил:

- Скажи хоть где тебя искать? И лучше у Белорусского вокзала не светись: я тебя довезу куда-нибудь в место более спокойное.

Глава 5

Немного ранее, в этот же день, что произошла встреча Пустовита и Хохла, секретарь Центрального комитета партии по идеологии Юрий Владимирович Андропов садился в салон правительственного бронированного «ЗИЛа». Его ноги чуть дрожали от слабости, немощь одолевала тело, беспокоило головокружение. Давнишняя болезнь почек и сердце, перенесшее инфаркт, вновь давали о себе знать. Андропов старался держаться стоически: не пользовался тростью. Его походка все еще сохраняла твердость, ровно, как и острый проницательный железный ум. Юрий Владимирович в тот день собирался отбыть в кремлевскую больницу. «ЗИЛ» летел по улицам Москвы. Сопровождавшие телохранители из представителей 9-го управления КГБ, занимавшихся охраной первых лиц государства, на черных «Волгах» следовали рядом. Андропов, поддавшись чувству слабости, откинулся на мягкую спинку сиденья, закрыл глаза и начал дремать. Но вдруг в салоне лимузина раздался треск телефона. Юрий Владимирович открыл глаза, взял трубку. Быстрый голос что-то докладывал, Андропов молча слушал. Закончив разговор, секретарь ЦК дал распоряжение водителю изменить маршрут: теперь «ЗИЛ» мчался за МКАД – в Ясенево, где находился штаб Комитета государственной безопасности.

Шумная Москва осталась позади. Скрылись за придорожными посадками панельки новостроек окраин столицы. Штаб КГБ, построенный за МКАДом, располагался посреди лесов и лугов ближнего Подмосковья. Внушительной высоты здание, построенное по спецпроекту, было окружено дачным поселком сотрудников госбезопасности, длинным забором с колючей проволокой и проводами под электрическим напряжением. Как не старались архитекторы, махина небоскреба была видна со стороны неподалеку расположенного московского района Ясенево. Тут же за МКАДом, практически у самого забора, ограждавшего штаб Комитета, находился пруд с пляжами и зоной отдыха. Пронырливые москвичи, все лето купавшиеся в пруду и загоравшие на этих пляжах зоны отдыха «Битца» знали, кому принадлежит небоскреб. Не вводили их в заблуждение и многочисленные остерегающие таблички на воротах комплекса и заборе: «Центр научных институтских исследований. Биологическая и радиационная опасность. Вход категорически запрещен». Даже таксисты иногда переспрашивали сотрудников Комитета, которые пытались объяснить конечную точку прибытия: «штаб КГБ что ли?»

Тем не менее, новое здание получилось на славу: оно было не столь известно как знаменитая штаб-квартира на площади Дзержинского, но зато тихое место, много пространства, нет надоедливых сквозняков, присущих старым зданиям. А, самое главное, - это природа: дубравы, сосняки, сочные луга с разнотравьем, темные ельники и лучезарные березняки. Даже дышалось тут совсем иначе, чем в загазованной и пыльной Москве. О столице напоминали лишь цветные коробки ясеневских панельных домов, которые видны на горизонте с высоты небоскреба. Не зря чекисты прозвали это место место «деревней».

Облюбовал «деревню» и Андропов. В мае этого года его сместили с поста председателя КГБ и перевели на секретарскую работу на Старую площадь. Вместо него Комитетом стал заправлять Виталий Федорчук – начальник украинского отделения госбезопасности. Он был человеком, приближенным к первому секретарю Украинской СССР Владимиру Щербицкому. Андропов не любил обоих. Хитрый интриган Брежнев нарочно протолкнул в Политбюро украинского лидера, спутав, таким образом, карты соперникам, состязавшимся за кресло еще живого, но неумолимо угасающего генсека. Это была пика в сторону Андропова и Щелокова: их противостояние могло закончится в итоге ничем: к посту советского государства все больше подбирался новичок Щербицкий – протеже Брежнева. У него все больше оказывалось козырей, тогда как у Андропова и Щелокова все меньше. Подтверждением намерений Леонида Ильича было и назначение киевлянина Федорчука на пост председателя КГБ. Юрий Владимирович всегда недолюбливал его, а теперь и вовсе возненавидел сменщика. Федорчука он считал сатрапом, грубым, властным и бестолковым. А, самое главное, человеком, ничего не понимающим в области государственной безопасности. К счастью для Андропова сами чекисты не восприняли нового начальника всерьез, по-прежнему тайно совещаясь с его предшественником.

Если Федорчук все время проводил на Лубянке, то ясеневский штаб стал центром оппозиции внутри КГБ, а также тайной резиденцией Андропова, где тот плел свои интриги. За МКАДом ему некого было опасаться: тут его окружали самые верные сторонники. Расположившись как хозяин в одном из просторных кабинетов нового комплекса госбезопасности, он кому-то принялся звонить. Делал это с такой энергией и задором, что казалось, будто забыл о своих болезнях и то, что сегодня уже должен был находиться на больничной койке.