Якудза

Делая поквартирный обход подъезда, милиционеры поднялись этажом выше квартиры Сергеева. Дверь открыл молодой мужчина. Узнав, что визитеры являются сотрудниками уголовного розыска, он даже обрадовался и пропустил милиционеров внутрь.

- Вы уже ознакомились с моим заявлением? Так быстро? Хвалю родную милицию. Надеюсь, что Игоря отпустят и возьмутся за розыск настоящих преступников. – говорил мужчина, сидя за кухонным столом, закинув ногу на ногу.

- Заявление? Мы ничего про него не слышали. И, почему вы, Виталий Семёнович, так убеждены в невиновности вашего соседа? – спросил в ответ следователь Молчанов.

- Как же? Я пару часов назад написал бумагу в Канавинском РОВД.

- Теперь понятно. Мы не имеем никакого отношения к вашему районному отделу внутренних дел: мы представляем уголовный розыск по городу Горькому и Горьковской области. – пояснил подполковник Молчанов. – И всё же… вернёмся к нашему разговору…

- Я вчера был свидетелем странного случая. Его подробности описаны в том самом заявлении, что лежит в районном отделении милиции. Расскажу еще раз:

Около пяти часов вечера я вернулся с работы, вышел из своей квартиры, чтобы выбросить мусор. Из квартиры Игоря выходил незнакомый человек, причем запирал ее ключом. Заметьте, товарищ подполковник: запирал чужую квартиру обычным ключом. Получается, что открыл ее он ровно таким же способом – не отмычкой.

- Незнакомый человек? Почему вы так решили, Виталий Семёнович? Чем обоснована такая ваша уверенность, что этот человек не был Игорем Сергеевым.

- Потому что с Игорем мы хорошие друзья, и мне не нужно много времени, чтобы узнать своего хорошего знакомого и соседа снизу. Тот тип точно не был Игорем.

- Так! Это уже интересно! – заблестели глаза у капитана Черемисина.

- Сможете описать этого человека? – спросил следователь

- Охотно! Средних лет, высокий такой, плечистый, спортивного телосложения… Игорь тоже любит заниматься спортом, но он всё же невысокого роста, щупленький, а тот прям здоровяк.

- Лицо, причёску, во что одет запомнили?

- Одет этот амбал был в спортивную куртку, черные кожаные перчатки, на плече сумка. Лица я четко не рассмотрел, потому что у незнакомца на голове была шляпа с короткими полями, надвинутая на глаза, солнцезащитные очки. Воротник куртки поднят. Мне показалось, что тот тип скрывал свое лицо.

- А что, если это ваш сосед прятал лицо? Откуда у вас уверенность в обратном, если вы даже не сумели толком рассмотреть этого человека?

- Почему не окликнули его, если были убеждены, что этот человек проник в квартиру вашего друга? – добавил капитан Черемисин.

- Как же?! – возмущенно развел руками сосед Сергеева. – Я его окликнул. Зная, что Игорь занимается какой-то борьбой… карате? Самбо? Я крикнул тому человеку: «Эй, каратист!»

Незнакомец мгновенно поднял на меня глаза, спрятанные за чёрными очками, и тут же сорвался с места, убегая по лестнице вниз. Я еще раз его кликнул, но след незнакомца уже простыл.

- Дзюдоист. Ваш друг Игорь занимается дзюдо. – пояснил следователь Молчанов.

- Ах да! – вспомнил мужчина.

- Товарищ Прохоров, если тот человек посмотрел прямо на вас, то, наверно, вы хоть мельком что-то заметили в этом человеке? – продолжал подполковник.

- Вы правы, Олег Павлович. У этого типа над верхней губой были тоненькие усики. А лицо … широкое такое… такое ощущение, что плоское…

- Шрамы, увечья?

- Крупная бородавка у него под правым глазом. Лицо обычное без каких-то уродств, только нерусское какое-то… - призадумался Прохоров. Милиционеры же переглянулись между собой, вспоминая показания Сергеева, который утверждал, что один из нападавших напоминал азиата.

- Значит, неизвестный был неславянской внешности?

- Трудно сказать… из-за шляпы и чёрных очков тяжело что-либо утверждать. Но, будто бы азиатское лицо… не по-русски загорелое, плоское и широкое. Похож на казаха или киргиза. Но я могу ошибаться. Одно могу сказать точно: этот тип не мог быть Игорем Сергеевым – вы же видели моего друга: он невысокий, щупленький, усов не носит, бородавок на лице нет, а на голове пышная шевелюра. Что касается того загадочного гражданина, то я краем глаза успел заметить, что волосы у него длинные – по плечи. Черные, прямые волосы: не кудрявые, как у Игоря.

- Вы только что говорили, что незнакомец был в шляпе. – поправил Прохорова капитан Черемисин.

- Верно: в шляпе, но болтающиеся волосы у него трудно было не заметить. – это я точно вам говорю.

- Значит, этот ваш неизвестный гражданин, проникший в квартиру Игоря Сергеева, выглядел как высокий, спортивного телосложения длинноволосый азиат с усами? – продолжал Молчанов.

- Насчет того, что он был азиатом, - это неточно. Просто впечатление такое. Теоретически он может быть марийцем или чувашем, которых у нас в области пруд пруди.

Милиционеры вышли на улицу. Остановившись возле своей лимонно-желтой «Копейки», они вернулись к обсуждению.

- Сергеев тоже утверждает, что на него нападали двое. Тот, что высокого роста, с его показаний, был спортивного телосложения, и опять же! На нем была спортивная куртка! Прохоров рассказывает что-то похожее. Получается, что незнакомец, выходивший из квартиры Сергеева и один из нападавших на него, являются одним и тем же лицом. -делал выводы Черемисин.

- Про это я и говорю: слишком много не клеится в том, что реальный убийца – Сергеев. – следователь Молчанов ткнул указательным пальцем в грудь капитана Черемисина. – И опять эта подозрительная тема того, что нападавшие, вероятно, были азиатами.

- Выходцы из Средней Азии?

- Это мы еще проверим. Возможно, среди знакомых Сергеева таковые имеются.

- Тогда еще один вопрос: если те двое решили убить ветерана Лаврова, ограбить его квартиру, и замести следы, то почему они козлом отпущения выбрали именно Сергеева? Чем он им там приглянулся?

- Пожалуй, это самое загадочное обстоятельство всей этой истории. – кивнул подполковник Молчанов. – Поэтому я и говорю, что для раскрытия этого дела нужно выяснить социальные связи Сергеева. Если мы на верном пути, то непременно окажется, что преступники знакомы с ним.

- Это точно. У них даже имеются ключи от квартиры Сергеева, куда они зашли, украли орехокол, убили при помощи него пенсионера Лаврова, а потом таким же образом вернулись в квартиру Игоря, подбросили окровавленное орудие убийства, и заявили в милицию. – потирая оплётку руля «Копейки», рассуждал Черемисин.

- В этом нет ничего сверхъестественного, Антон. Посмотри на это новенький панельный дом. И вообще на все дома вокруг.

- Ну… - буркнул Черемисин, разглядывая знания.

- Допустим, в каждом из них триста квартир. Это же не значит, что когда сдавали дом в эксплуатацию, то предусмотрели в нем триста типов дверных замков на каждую из квартир! Дом типовой, замки в нем тоже. Всего там, наверняка три-четыре вида замков. Приложив простую математику, получаем, что сто квартир из трёхсот можно легко отпереть одним и тем же ключом. – хитро щурил глаза подполковник Молчанов, кичась своим навыком сыщика.

- Логично, Олег Палыч. – согласился капитан Черемисин, продолжая разогревать мотор автомобиля.

- Но разве такие дома только на улице Есенина? В новых кварталах не только Горького, но и других городов центральной России и Поволжья точно такие же дома, точно такой же серии, с аналогичными дверными замками. Иными словами, преступники могут жить в похожем доме такой же серии и пользоваться такими же типовыми замками – а это значит, что не нужно ломать голову, подбирая отмычку.

- Еще одна иголка в стоге сена.

- Двигай к канавинским: хочу посмотреть на заявление Прохорова. – приказал Молчанов ехать в местное отделение милиции.

По возвращению в главное управление МВД, подполковника Молчанова ожидал еще один «сюрприз». Начальник следственно-дознавательного отдела полковник Квашин провел следователя в один из кабинетов. Там их ожидал человек в твидовом костюме. Увидев вошедших, он поднялся из-за массивного полированного стола, застегнул пуговицы на пиджаке, и, прижав кожаную папку к бедру, хотел представиться. Его опередил полковник Квашин:

- майор областного управления КГБ Александр Петрович Солтонов.

Чекист вежливо кивнул в знак приветствия, хотел подать Молчанову руку, но, заметив на его лице гримасу пренебрежения, решил воздержаться от жеста вежливости.

- Следователь отдела по особо важным делам подполковник Олег Павлович Молчанов. – улыбаясь, сглаживал острые углы, полковник Квашин.

Вражда МВД и КГБ длилась уже давно. Обоих раздражало соседство друг друга, каждый хотел себе как можно больше лавров, чтобы этим кичиться перед конкурентами из другого ведомства. Однако, корнем противостояния милиции и КГБ в реальности было не служебное время и не дух поединка, а сражение министра МВД с председателем КГБ за кресло больного, умирающего генерального секретаря Брежнева. Настоящая борьба, столкнувшая лбами два ведомства, велась, главным образом, на коврах высоких кабинетов Москвы между главой МВД Щёлоковым и главой КГБ Андроповым. Но тут не столица – в Горьком всё гораздо проще, оттого и острота противостояния милиционеров и чекистов не принимала серьёзных оборотов.

Майор Солтонов, с порога почувствовавший недоброжелательность в милицейских кабинетах, тут же принял контратаковать:

- Предвкушаю, что участие КГБ в деле инженера Сергеева может многим не понравиться, но таково решение городского и областного руководства партии. Или будут возражения? Кто-то хочет оспорить решение партийной организации?

- Как партия решила, так и будет. Мы, ровно, как и вы, лишь выполняем ее постановления. – ответил гостю из КГБ подполковник Молчанов.

- Вот и хорошо! -обрадовался майор Солтонов, в глубине души ожидая от милиционеров всевозможных подвохов. – Почему мы? Объясняю: гражданин Сергеев, который сейчас у вас в следственном изоляторе, является сотрудником закрытого конструкторского бюро, связанного с военными и космическими технологиями, состоит в партии. Да и вообще: мы с вами находимся в закрытом городе, поэтому такие перестраховки имеют право осуществляться. Наш Сергеев рассказывает довольно интересные вещи: человек с татуировкой в виде китайского иероглифа: нельзя исключить происков спецслужб недружественной нам КНР. Надеюсь, сотрудничество МВД и КГБ будет продуктивным.

- Надейтесь. – сухо ответил следователь Молчанов.

- Между нашими ведомствами всегда несостыковки, но давайте эти негативные моменты максимально уменьшим. – продолжал сглаживать ситуацию полковник Квашин. Затем началось обсуждение вопросов, связанных с преступлением и личностью самого Сергеева.

- По линии госбезопасности, у меня к товарищу Сергееву пока что вопросов нет: я его допросил, он дал мне исчерпывающую информацию. Разве что он хочет подать в горком партии жалобу на действия сотрудников вытрезвителя и РОВД Канавинского района. Понимаю…

- Мы тоже с пониманием относимся к его решению. – ответил Молчанов. – Приносим извинения гражданину за непрофессиональные действия со стороны наших коллег из районного отделения милиции. Что же касается его самого, то у гражданина Сергеева алиби – не имеем больше причин держать его под арестом.

- Комитет государственной безопасности не возражает. Если считаете нужным, то отпускайте его домой.

- А если бы возражал, то что? – ехидно заметил подполковник Молчанов.

- Олег Павлович! – рявкнул на подчиненного начальник.

- А если бы возражал? – рассуждал вслух майор Солтонов, поднявшись со своего места, демонстрируя превосходство. – На сегодняшний момент мы видим только лишь криминальную историю, а не шпионскую. Поэтому бремя расследования упало бы на вас… и плохая статистика тоже бы легла на счёт МВД. Хотя… что вас пугать? На одно преступление по линии КГБ приходится не менее ста по линии милиции. А у нас город тихий, даже ничего шпионского тут не происходит…

- Поэтому вы вынужденно бездельничаете. – продолжал язвить Молчанов, несмотря на негодование генерала.

- Как хотите можете это называть, но факт остается фактом: по вашей линии безобразия происходит несравнимо больше, чем по нашей. – подытожил Солтонов.

Глава 4

Воскресенье. Вся страна прикована к церемонии закрытия олимпийских игр, которые впервые проводились в Советском Союзе. Сотрудники опорного пункта милиции Автозаводского района города тоже прилипли к радиоприёмнику, слушая трансляцию из Москвы. В это самое время на телефон дежурного поступил звонок – сработала сигнализация в одной из аптек на улице Юлиуса Фучика. Наряд милиции нехотя начал собираться на выезд. Три милиционера погрузились в салон «УАЗика», сонный ефрейтор повернул ключ зажигания, заводя мотор, после чего патрульный автомобиль выкатил со стоянки опорного пункта милиции. Вечереющие улицы города еще светлы, но пустынны, лишь изредка появляются одинокие прохожие.

Милицейский патруль подъехал к злополучной аптеке. Старшина милиции, расстегнув кобуру, в котором находился табельный пистолет, ленивой походкой подобрался к крыльцу одноэтажного деревянного здания. Аккуратно ступая, стараясь не греметь сапогами, патрульный подошел к двери. Никого из посторонних рядом с аптекой не было. Затем старшина дернул ручку массивной деревянной двери, но та была заперта, и ни единого признака взлома. Милиционер дернул рукой провод сигнализации, и заливающийся звонок замолк.

Второй милиционер, сержант, не имевший при себе табельного оружия, тоже выбрался из патрульного автомобиля, и двинул на помощь старшему по званию обходить здание. Территория палисадника аптеки, заросшая кустами шиповника, акаций и можжевельника, казалась пустынной. Сержант, стараясь идти как можно тише, мельком заглядывал в изразцовые окна аптеки: стёкла целы, форточки закрыты, решетки на месте. Внутри здания также не было признаков присутствия посторонних: ни единого шума, ни зажженного света. В это время снова сработал звонок сигнализации, но опять никого из посторонних рядом не было. Уже сошедший с деревянного крыльца старшина встрепенулся, схватился рукой за рукоятку пистолета, и вновь бросился к зданию. Шаривший в палисаднике сержант, вздрогнув от неожиданного всплеска звона сигнализации, стал тревожно озираться по сторонам, ожидая нападения затаившегося злоумышленника.

В «УАЗике» оставался только один ефрейтор, у которого находился при себе автомат. Находясь за рулём автомобиля, он услышал подозрительный стук по обшивки. Приоткрыв дверь, милиционер высунул голову, но в тот же миг сильные руки выхватили его из салона автомобиля. Неизвестный нападающий мигом свернул шею ефрейтору, и отнял автомат. Последнее, что увидел ефрейтор перед своей гибелью, — это голову в противогазе. Крепкая атлетическая фигура бандита двигалась ловко и тихо. Все его телодвижения были легкими, точными и выверенными. Положив на асфальт бездыханное тело ефрейтора, преступник завладел автоматом. В ту же секунду старшина, будто телепатически чувствуя беду. Мгновенно обернулся. Он не успел выхватить из кобуры пистолет: три автоматных выстрела АКСУ-74 врезались в грудь милиционера, вырывая клочья плоти и мундира. Скривив бледнеющее лицо предсмертной мукой, старшина всё же сумел вытащить табельный «Макаров» из кобуры, но жизнь покинула тело милиционера раньше, чем он сумел воспользоваться оружием.

Надменный бандит наблюдал за смертью старшины через стеклянные окуляры противогаза. Вся его поза демонстрировала уверенность: расставив ноги на ширине плеч, он так и не поднял автомат, чтобы добить милиционера – он словно знал ту самую секунду, когда жизнь выпорхнет из груди патрульного, и то, что в ответ старшина не совершит ни единого выстрела. Закинув одной рукой АКСУ-74 на плечо, преступник неторопливой пружинистой походкой подошел к мёртвому милиционеру и забрал у него табельный пистолет. Затем, присев на корточки, он стал шарить в карманах мундира в поисках магазина к «Макарову», но ничего не нашел.

В этот момент из палисадника вышел второй преступник: легкий, жилистый, невысокого роста. На нем также как и на его подельнике был надет противогаз. Отирая руки носовым платком от крови, он поднялся на крыльцо аптеки, дернул шнур сигнализации и сорвал металлическую прищепку, которая, собственно, вызывала замыкание и срабатывания защитного устройства. Низкорослый, поймав на себе вопрошающий взгляд соучастника преступления, только развёл руками. Добыча бандитов составила один автомат системы Калашникова и табельный «Макаров». Преступники, плюхнулись в салон патрульного «УАЗика». Автомобиль хрустнул коробкой передач и круто сдал назад и вправо, безжалостно давя тело мёртвого ефрейтора. Взревев мотором, желто-синий милицейский «УАЗ» спешно покинул улицу Фучика. Проехав Ореховскую улицу, преступники свернули в один из переулков частной застройки. У въезда на лесную грунтовку захваченный милицейский экипаж на большой скорости круто дал газ по витиеватой песчаной доге, проходивший через сумрачный сосновый бор. Затем показалась просека, изрезанная колеями автомобильных колес, еще немного, и «УАЗик» взлетел на высокий пригорок, поросший примятой, пожелтевшей на солнце травой.

Преступники заглушили мотор, стащили с себя противогазы. Высокий атлет, сидевший за рулем, и который убил старшину и ефрейтора, обтирал ладонями мокрое лицо и вспотевшую в противогазе лысую голову. Глядясь в зеркало, разглаживая пальцами щеточку темных узеньких усиков над верхней губой, он произнес: «всего лишь автомат и пистолет – негусто, но нам и этого хватит. На крайний случай раздобудем оружие у еще одного ментовского экипажа».

Второй бандит только соглашательски буркнул, не оборачиваясь в сторону подельника. Он из окна «УАЗика» любовался видами Волги, пейзажно раскинувшимися перед этим пригорком.

- Ты уверен, что у третьего при себе не было оружия? – продолжал разговор лысый бандит с усиками, подозрительно щуря свои жестокие азиатские глаза под белесыми, выцветшими кустистыми бровями.

- Обижаешь, командир. – ответил второй бандит – тоже азиат, только моложе и с пышной шевелюрой, ниспадающей на уши и воротник.

- Тогда давай быстрее, пока менты не спохватились. – приказал высокий лысый. Преступники выбрались из милицейского «УАЗика», прихватив захваченное оружие. Найдя в багажнике канистру с бензином, они облили горючей жидкостью салон, двери, колеса автомобиля. Затем запихнули в бензобак промоченную бензином тряпку и подожгли ее. Брошенная в салон спичка быстро охватила пламенем автомобиль, уничтожая любой оставленный бандитами след. Двое убийц подтолкнули «УАЗик» и скинули его с холма вниз. Раздался хлопок, машина, охваченная пламенем, вспыхнула брызгами взрыва. Горящий ошметок металла кубарем летел вниз по склону, приминая бурьян. В это время бандиты, не теряя времени, сбежали вниз по противоположному склону холма, добежали до кустов приземистого орешника, где их поджидала серая «Волга» ГАЗ-24. Двигатель спрятанной в лесу бандитской машины заклокотал, после чего преступники вырулили на широкую грунтовку, которая вела в город.

***

Подполковник Молчанов сидел на стуле рядом с постелью больного. Лицо следователя было напряженно-хмурым. Теребя спадавший с плеч небрежно накинутый белый медицинский халат, он боязливо поглядывал на раненого милиционера, стараясь лишний раз не причинять ему дискомфорта своими расспросами. Но дело не требовало отлагательств.

Сержант открыл заспанные глаза. Операция, проходившая накануне, длилась несколько часов. Страшно ныло кровавое пятно на бинтах, перепоясывавших торс сержанта – еще вчера из этой раны торчал металлический прут, которым пронзили милиционера в палисаднике злополучной аптеки. Давала о себе знать убойная доза влитого в сосуды сержанта наркоза. К горлу подкатывало чувство тошноты, разбитая забинтованная голова болела. Однако раненый интуитивно понял, что строгий человек в сером костюме и белом халате у его постели – явно его коллега, так же как второй визитёр – помоложе, в бежевой вельветовой куртке, белой рубашке и красном галстуке.

- Ребята… ребята живы? – первое, что вырвалось из растрескавшихся, покрытых сгустками крови, губ.

Гражданину в костюме и молодому человеку в бежевой куртке нечего было сказать.

- Товарищи! Как ребята? Где они? – повторил свой вопрос раненый сержант.

Подполковник Молчанов и капитан Черемисин поникли головами. Им трудно было говорить правду. Патрульный, к которому постепенно возвращалось сознание, всё понял без слов. От осознания произошедшего наркоз начал словно вихрем вылетать из головы. Сержант стиснул зубы, зажмурился, попытался привстать, но резкая боль в области раны опять пригвоздила его к постели.

- Смотри не повреди дренажи, сержант. Хирурги с тобой и так вчера намучались. – остановил патрульного подполковник.

- Прими наши соболезнования… - отрывисто вылетело изо рта Черемисина.

Подполковник и капитан ни в чём не обвиняли сержанта, хотя подобное происшествие, когда целый милицейский экипаж практически уничтожают нападавшие, захватывают транспорт и оружие – дело вопиющее. После такого выжившего сержанта ожидал только один исход – увольнение из органов милиции. Но патрульного больше огорчали не писанные распорядки и приказы, а сам факт произошедшего – его, сотрудника милиции, победили преступники. Сержанту не пришлось применить свои профессиональные навыки, его недолгая служба в милиции завершалась позорным результатом. Но больше, чем уязвлённая профессиональная гордость, патрульного глодало известие о гибели товарищей. И в этом сержант также ощущал свою вину – он не смог прийти на помощь и им тоже. Он сейчас на больничной койке, вокруг него суетятся медсёстры, врачи, тогда как товарищи лежат на холодных металлических столах морга. Им уже не больно, их раны никто теперь не вылечит, и не перебинтует. Единственные, кто будет корпеть над погибшим ефрейтором и старшиной – это художник-гримёр морга и скульптор, которому придется ваять надгробия с их фотографиями.

Сержанта от этих мыслей раздирало изнутри на куски. Он попытался привстать еще раз, в надежде, что кровотечение откроется вновь, и теперь заслуженно его убьет. Но снова раненого остановила рука и суровый голос подполковника. Следователь Молчанов помог страдальцу немного присесть в постели, подложил под его спину подушку.

- Сержант Рябинин, ваши эмоции я хорошо понимаю, но сейчас не время растрачивать себя по напрасному. Врачи сказали мне, что ввиду вашего состояния, нужно действовать быстрее. Поэтому давайте без предисловий: рассказывайте мне всё, что видели… кстати, совсем забыл представиться: следователь уголовного розыска горьковского горисполкома подполковник Олег Павлович Молчанов. А этот товарищ тоже из УгРо – капитан Черемисин. – представил визитёр своего спутника в бежевой вельветовой куртке. Затем оба милиционера продемонстрировали свои удостоверения. Сержант даже не вчитывался в мелкие прописные буквы, оттиски печатей и чёрно-белые фотографии сотрудников уголовного розыска. Он верил им на слово, поэтому сразу же начал повествование.