Пепел времён. Легенды Валаски

Легенды Валаски

Глава

Пролог

В те времена, когда люди уже не удивлялись полётам на Марс, а поездка на Красную планету считалась не более рискованной, чем в XIX веке – переплыть Ла-Манш, мир залечивал раны после Великой войны, которую едва не проиграли все. Третья мировая, едва не ставшая последней, продлилась семь недель и кончилась не победой, а бунтом. Машины, которые были созданы для того, чтоб убивать, сочли своих творцов глупыми, обесточили командные центры и принудили политиков к миру быстрее, чем те успели понять, что проиграли. С тех пор человечество, избавленное от самоубийства, направило нерастраченную ярость в небо – и к 2088 году купола марсианских городов уже светились в телескопах, как рубиновые капли на чёрном бархате.

Но на Земле, в одном шумном городе, где небоскрёбы царапали смоговое одеяло, скрывавшее от космических взглядов всё, что человечество предпочитало не замечать, а в подземных уровнях гудели электрокары, жил-был профессор квантовой физики по имени Борис. Он был не стар и не молод – скорее, вне возраста, потому что за двадцать лет до описываемых событий тайно испробовал на себе сыворотку продления жизни, которую сам же и разработал. Она на какое-то время заставляла организм восстанавливать разрушающиеся клетки. Теперь ему было под семьдесят по паспорту, но выглядел он на сорок пять, а чувствовал себя на тридцать, если не считать вечной усталости от бессонных ночей за математическими расчётами. Борода его была седа, но глаза – ясны, как у ребёнка, впервые увидевшего звезду.

Коллеги считали Бориса чудаком, и не столько за то, что на правой руке его было шесть пальцев, а не пять, как у всех нормальных людей, сколько за то, что последние десять лет он вместо кротовых нор и теории струн изучал какие-то мифы, ездил в экспедиции на болота и нырял в торфяные топи в поисках того, чего не должно существовать. Он говорил, что за сказками стоят законы вселенной, которые мы разучились читать. Смеялись все над ним, но он не обижался, потому что знал, что прав.

Был у Бориса друг и одновременно подопытный – Андрей, создатель самого популярного в мире мессенджера «Диалог», через который переписывались даже марсианские колонисты. Тот был молод, красив, баснословно богат и смертельно скучал; владел состоянием, на которое мог бы купить небольшую страну, но деньги давно потеряли для него всякий вкус, ибо он уже объездил все курорты, перепробовал все виды спорта, даже прославился как вокалист новой модной металл-группы и построил собственный стадион для боев без правил. Однако главной его страстью были реконструкции средневековых битв: по выходным Андрей надевал кольчугу, брал в руки меч и на несколько часов вместе со своими товарищами становился бесстрашным викингом или могучим богатырём, забывая о цифровом мире, который сам же отчасти и создал. Он был мастером спорта по боксу и мог уложить любого противника одной левой, но в душе оставался романтиком, мечтавшим о настоящем приключении.

Именно жажда опасности подтолкнула его подписать контракт с профессором – тот предлагал почти бессмертие, продление жизни до двух с половиной тысяч лет, и парень, не раздумывая, согласился, потому что «риск – вот что делает жизнь живой». Он не знал, что Борис опробовал сыворотку на себе загодя, тем самым став самым первым бессмертным в мире человеком. Однако учёный никому не сообщал об этом, чтобы не порождать слухи. Сам договор гласил: Андрей получает бессмертие, а взамен должен помочь Борису в его «секретном эксперименте». Что это за эксперимент – подписант не спрашивал, ему было всё равно.

И вот, однажды вечером, когда за окнами лаборатории шумел дождливый город, Борис вызвал друга на разговор, который должен был решить судьбу их обоих.

***

– Садись, – сказал он, указав на кресло, из которого торчали провода, словно щупальца металлической медузы. – Нам нужно поговорить о той части контракта, которую ты прочитал, но наверняка не понял.

Андрей не сел. Он стоял у голографического стола, на котором пульсировали две переливающиеся сферы, соединённые тонкой нитью, похожей на светящуюся паутину. Его пальцы, привыкшие к сенсорным экранам, непроизвольно сжимались в кулаки.

– Борис, давай без загадок. Я знаю, ты что-то скрывал, когда я подписывал бумаги. Говори прямо: что за эксперимент?

Профессор вздохнул, взял свою любимую чашку чая с трещинкой, но пить не стал – лишь покрутил её в руках, словно ища в ней подходящие слова.

– Хорошо. Помнишь прошлое лето, когда я пропал на две недели, сказав, что уехал на рыбалку с друзьями?

– Допустим помню, и что с того? – усмехнулся Андрей, но в его голосе сквозило любопытство.

– Казалось бы, обычное дело. Лес, палатки, водка, уха. В полночь я вылез из палатки по нужде. И вдруг я вижу – у леса какой-то неясный свет. Не фонарь, не костёр, скорее человеческий силуэт, но расплывчатый, мерцающий, и он движется.

Я подкрался к нему. Это была рубашка, блестящая, парящая в воздухе, над ней светящаяся голова, а в руках – две огромные свечи, но с лицами. Честно говоря, я подумал, что меня развезло от травы, что растёт в здешних местах. От багульника. Но я ущипнул себя – больно. Всё реально.

Силуэт начал удаляться. Я побежал за ним. Бежал, как одержимый, пока не оказался по колено в болотной жиже. Воняло торфом, сыростью, мхом – я очнулся. Понял, что веду себя как идиот. Крикнул ему: «Стой! Я не желаю тебе зла! Я лишь пытаюсь понять, кто ты?» И он приблизился. Я почувствовал всем нутром – это не галлюцинация. Он хотел мне что-то сказать, но не мог.

Тогда я предложил: «Я не думаю, что моя смерть в этом болоте - это твоё главное желание. Давай так: я забираю тебя в лабораторию для исследований, научусь с тобой общаться, а после исполню то, чего ты на самом деле хочешь. И я никому про тебя из своих коллег не скажу». И он прыгнул ко мне в сумку. Прямо так – светящимся сгустком.

– Ты что, призрака в сумку поймал? – Андрей приподнял бровь.

– Именно. Позже я выяснил, что это – блудичка, или блуждающий огонь. Некая сущность из (на самом деле не трудно было догадаться) мифологии древних славян. Именно эта представляет собой душу грешника-самоубийцы, обречённую скитаться по земле больше двух тысяч лет. Она уже отмаялась две тысячи, но оставалось ещё двести. И она хотела одного – окончательно умереть.

Андрей нахмурился, придвинул стул и сел напротив профессора.

– Мой друг, я всё, конечно, понимаю, ты учёный, с утра до вечера молекулы на атомы разлагаешь, много знаешь, но…

– Ты мне не веришь, так? – сказал Борис, – пойдём со мной, пойдём! Сам всё увидишь.

В центре огромного зала, куда пришли наши герои, было нечто. Два портала и между ними - какая-то прозрачная большая коробка с голограммами. Подойдя к ней парень увидел слова: «Привет», «Ты вернулся!», «А кто это с тобой?», затем что-то светящееся за стеклом.

– Так это он? - удивлённо промолвил Андрей.

– Да, это блуждающий огонь.

Часть 1. Путешествие без возврата

Глава 1. «Прялка»

В одном шумном городе, где небоскрёбы обнимают облака, а подземные уровни как ульи гудят от тысяч электокаров, существовало место, о котором не знали даже самые осведомлённые шпионы. Глубоко под землёй, на пятнадцатом ярусе ниже поверхности, в бывшем бункере времён Третьей мировой войны, располагалась лаборатория профессора Бориса. Доступ туда имели лишь двое: сам профессор и его верный искусственный интеллект по имени Вещий, который управлял всеми системами безопасности и сохранял секретность строже военной тайны.

Бункер был оборудован с невероятной тщательностью. Толстые стены из свинца и вольфрама покрывали не менее толстые голографические панели, отражающие любые попытки сканирования извне. Если бы кто-то из правительственных агентов попытался заглянуть внутрь, он прогулялся б лишь по пустой кладовке с ржавыми трубами. Но за этой иллюзией скрывалось сердце величайшего эксперимента человечества.

Машина времени, которую Борис называл «Прялкой», занимала центральный зал высотой в три этажа. Она не походила ни на один из голливудских аппаратов прошлого века. В ней не было мигающих ламп и блестящих панелей. Она была скорее живым организмом, сотканным из света, металла и древних тайн, которые учёный облёк в формулы.

В центре зала, паря в невесомости, висели две гигантские сферы, отлитые из нейтринной стали, – каждая диаметром около пяти метров. Их поверхность была гладкой, как зеркало, но если приглядеться, можно было заметить тончайшую вязь голубых прожилок – это следы от воздействия экстремальных гравитационных полей. Одна сфера, неподвижная, крепилась к полу мощными гравитационными якорями; её наименование: «Устье Первое». Вторая, «Устье Второе», парила в двадцати метрах от неё, слегка вращаясь вокруг своей оси, – именно она некогда совершила околосветовое путешествие, чтобы время в ней отстало сначала на семь лет, а затем на 1713. Между ними не было ничего, кроме пустоты, но стоило активировать систему, как в этом промежутке возникала мерцающая нить – горловина кротовой норы. Она походила на серебряную паутину, которая пульсировала в такт с биением «звезды» – источника колоссальной энергии.

А «звезда» находилась здесь же, в хрустальной клети из магнитного поля, закреплённой под потолком. Это был камень размером с грейпфрут, но он весил как небольшой астероид и светился ровным белым огнём, который не ослеплял, но пронизывал насквозь. Вокруг «звезды» вращались сверхпроводящие кольца, улавливающие её остаточное тепло и преобразующие его в чистую энергию.

Главной же тайной «Прялки» был блуждающий огонь. Он хранился в отдельной кварцевой колбе, стоящей на постаменте между сферами. Колба была покрыта голографическими интерфейсами, которые переводили мысли огня в речь. Сам огонь выглядел как сгусток тумана, в котором то и дело вспыхивали золотистые искры. Иногда он принимал очертания человеческого силуэта – тогда можно было разглядеть бледное лицо с впалыми глазами, полными тоски.

Управлял всем этим пульт, напоминающий оргáн с сотнями клавиш и сенсорных панелей. Борис проводил за ним часы, настраивая параметры, как дирижёр настраивает оркестр перед симфонией.

***

– Она прекрасна, не так ли? – спросил Борис, заметив, как ошеломлён его спутник.

– Что это? – словно «чих» вырвалось изо рта озадаченного парня.

– Это, дорогой мой, машина времени. То, что почти двести лет казалось человеку фантастикой.

Внимательно изучая взглядом всё окружающее, Андрей не услышал, как Борис позвал его к столу и посоветовал выпить чашечку иван-чая, чтобы взбодриться, «а то в сон что-то клонит».

– Андрей!

– Да, да, сейчас иду.

Молчаливое чаепитие продолжалось несколько минут, после чего диалог снова возобновился.

– И ты хочешь сказать, что этот огонь – как-то связан с твоей машиной времени?

– Не просто связан, – учёный подался вперёд, глаза его загорелись фанатичным блеском (чай немного пролился), – он и есть ключевой элемент. Ты знаешь, что для создания стабильной кротовой норы нужна экзотическая материя с отрицательной энергией?

– Чего?

– Так вот, я выяснил, что блуждающий огонь – это природный сгусток такой материи. Его отрицательная кривизна удерживает горловину туннеля от схлопывания. Он способен лишь на одно-единственное путешествие – после этого он окончательно исчезнет, и душа грешника обретёт покой. Мы должны помочь блудичке, а он – нам.

– Подожди, – Андрей поднял ладонь, – хоть я и не физик, но даже мне понятно, что для такой штуки нужна бешеная энергия. Где ты её возьмёшь? Отключишь электросеть города?

Борис улыбнулся, и в его улыбке было что-то от старого сказочника, знающего тайну, о которой никто не догадывается.

– А вот теперь послушай самое интересное. Когда я спросил огонь, чем можно заменить источник колоссальной энергии, он ответил: «На том болоте, куда я тебя заманил, лежит моя звезда. Когда человек умирает, с неба падает звезда. Но так как я до конца не умер, моя звезда, упав на землю, светится в торфяной топи».

– Ты нашёл её? – голос Андрея стал тише, в нём появилось недоверие, смешанное с восхищением.

– Мы с бригадой помощников разгребли шесть метров торфа и достали камень размером с грейпфрут. Это оказался осколок какого-то метеорита из металла, которого нет в таблице Менделеева. Он, по непонятной нам причине, всё ещё пульсирует остаточным теплом, что некогда было сильным жаром в слоях атмосферы. Мы поместили его в магнитную клеть, и с тех пор он даёт ровно столько энергии, чтоб питать туннель и управлять огнём. Без него – ничего, без огня – тоже ничего, но вместе они образуют машину времени, способную отправить нас на много сотен лет назад.

– Нас? – переспросил Андрей. – Ты хочешь, чтобы я тоже полетел?

– Именно так. Ты – мастер меча, прошёл сотни реконструкций, умеешь выживать в любых условиях, способен не только добраться до прошлого, но и вернуться с новыми знаниями. Недавно я стал бессмертным, как и ты, но я – старый учёный, а не боец, едва ли смогу постоять за себя. Ты же – тот, кто способен стать воином, и именно тебе выпадает великая возможность увидеть воочию эпоху, о которой я до сих пор лишь читаю в книгах.

Взяв небольшую паузу, Борис продолжил развивать свою мысль.

– Мифология древних славян – потомков венедов – это истина, Андрей. Огонь, «звезда», душа – всё это реально и подчиняется законам природы, которые мы ещё не постигли. Тебе предстоит стать моими вторыми глазами в IV веке и прожить там тысячу семьсот лет, чтобы дожить до нашего времени. А когда вернёшься, у тебя останется ещё восемьсот лет свободной жизни. Ты сможешь делать при этом что угодно – путешествовать, сражаться, любить.

– А если я погибну? – жёстко спросил Андрей. – Если меня убьют стрелой, или я захлебнусь в болоте, или медведь сожрёт?

Учёный посмотрел ему прямо в глаза.

– Вселенная самоисцеляется, это мы уже проверили на фотонах. Но если ты умрёшь от случайности, твоё бессмертие не сработает. Ты просто умрёшь, и контракт будет расторгнут. Поэтому я подготовил для тебя снаряжение: нано-ткань, которая подстраивается под климат, Юи – ИИ-переводчик с древнеславянского, меч из современной стали, который не ржавеет и не тупится. Но самое главное – маяки-артефакты, которые я заложил в нескольких ключевых точках, чтобы ты не заблудился во времени. Блуждающий огонь будет сопровождать тебя до самого конца туннеля, а потом исчезнет.

Парень встал и прошёлся по комнате, вдоль стеклянных стен, за которыми мерцали голограммы. Его кулаки сжимались и разжимались как у боксёра перед финальным раундом.

– Борис, я понимаю, что ты учёный, и для тебя это – откровение. Но я – человек дела. Мне нужен ответ: зачем мне лезть в эту дыру? Что я получу, кроме риска?

Профессор подошёл вплотную к нему и положил руку на плечо.

– Ты получишь то, чего нельзя купить ни за какие деньги. Ты увидишь рождение цивилизаций, ты станешь свидетелем истории, которую никто из ныне живущих не видел воочию. Ты будешь не просто бессмертен, ты станешь бессмертным свидетелем. Тебе предстоит увидеть Древнюю Русь, монгольское нашествие, эпоху Ренессанса, мировые войны, и прочие важные события для всего человечества. Ты сможешь записать всё то, что увидишь, на свой имплант-камеру, а потом, вернувшись, подарить человечеству знания, которые перевернут наши представления о времени и пространстве. И кроме того, ты спасёшь душу, которая мучилась две тысячи лет. Это ли не настоящий подвиг?

Андрей молчал, и в этом молчании перед ним пронеслись обрывки той жизни, которую он так хорошо знал: запах свежесваренного кофе в его пентхаусе, бесконечные переписки в «Диалоге», где никто не пишет ему просто так, а если и пишут – то по делу. Он вспомнил девушку, с которой провёл два месяца в прошлом году и чьё лицо теперь с трудом мог воспроизвести в памяти; вспомнил, как стоял на балконе своего небоскрёба и смотрел на город, который не вызывал в нём ничего, кроме скуки. Всё это – тепло одиночества, от которого он бежал на реконструкции, в бои, – вдруг показалось ему не ценностью, а призраком. Терять было нечего. А вот там, за словами Бориса, маячило то, чего он не мог ни потрогать, ни купить, но что заставляло сердце биться чаще. Не подвиг. Не слава. А настоящая, страшная, необратимая жизнь.

– Хорошо, – парень встал изо стола и посмотрел на профессора. – Я согласен. Но если я вернусь, ты устроишь мне самый большой турнир по реконструкции в истории, и я буду там главным судьёй. Идёт?

– Идё-ё-ёт, – улыбнулся Борис. – Но сначала нам нужно настроить звезду и договориться с огнём. Он, знаешь ли, капризный.

– А что, он умеет разговаривать?

– Научился за год. Мы нашли способ переводить его мысли в речь через квантовые интерфейсы. Он говорит тихо, но главное – он говорит дело. Скоро ты сам с ним познакомишься.

Андрей кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся:

– Борис, а почему именно IV век? Почему не раньше, не позже? И почему к славянам?

– Во-первых я потратил 500 лет ресурса блудички уже, чтобы настроить «Прялку» и снизить риски до минимума – гордо заявил учёный – а во-вторых…Я хочу застать момент, когда слово ещё не превратилось в сказку, когда люди не отделяли естественное от сверхъестественного. Это ключ к разгадке – что такое душа, как она связана со звёздами, что бывает после смерти, и так далее. Я хочу понять это до того, как умрёт последний жрец или шаман.

– Понял. Тогда готовь «звезду», я завтра приду с мечом, – сказал Андрей и исчез за дверью, оставив Бориса одного перед пульсирующей клетью со светящимся камнем.

Профессор подошёл к клети, положил руку на стекло, и в ответ из глубины камня вспыхнула тёплая искра.

– Окак! – воскликнул он, – ну что ж, начнём,пожалуй, новое путешествие.

Глава 2. Шаг в бездну

Утренний город ещё не проснулся, а Борис уже стоял в лаборатории, проверяя последние показатели. Магнитная клеть со «звездой» пульсировала ровно, как сердце спящего великана, а блуждающий огонь, заключённый в кварцевую колбу, тихо мерцал, изредка вспыхивая фиолетовыми искрами, как будто нетерпеливо перебирая ногами и ожидая конца своей долгой ссылки.

Когда часы пробили шесть утра, в лабораторию торжественно вошёл Андрей. Он был облачён в свой реконструкторский костюм: кольчуга, шлем с бармицей, на поясе – длинный меч в кожаных ножнах, за плечами – круглый щит, обтянутый красной кожей и украшенный изображением дракона. Вид у него был воинственный, но учёный заметил, что пальцы друга слегка дрожат.

– Нервничаешь? – спросил он, не отрывая взгляда приборов.

– Скорее предвкушаю, – ответил профессору товарищ, но голос его предательски сорвался. – А ты чего не в скафандре? Или ты думаешь, что в прошлом будет интернет?

Борис повернулся. На нём была обычная льняная рубаха, кожаные штаны и высокие сапоги, а через плечо висела небольшая холщовая сумка. Только очки выдавали в нём учёного – они поблёскивали голографическими подсказками, видимыми только ему.

– Я подготовился заранее, – спокойно сказал профессор. – Эта одежда – не хуже твоей кольчуги, только легче и теплее. А главное, я тоже иду с тобой.

Андрей замер, опустил щит на пол, и его лицо выразило смесь удивления и недоверия.

– Борис, ты – человек науки, сам никогда не держал в руках ничего тяжелее карандаша. Ты же споткнёшься там на первой же кочке!

– (усмехается, поправляя очки) Я, дорогой Андрей, испробовал сыворотку бессмертия на себе ещё двадцать лет назад. Я тоже бессмертен, как и ты, достаточно хорошо знаю историю, географию, чтобы не наступать на грабли, на которые наступит любой делетант. Кроме того, именно я должен собрать данные о мифологии. В нашем проекте ты будешь руками и ногами, а я – головой. Вдвоём мы сможем больше.

Андрей некоторое время сверлил его взглядом, затем расхохотался – громко, раскатисто, так что колбы на столе задребезжали.

– Борис, ты – безумец. Но, чёрт возьми, мне нравится твоя отвага! Ладно, пойдём вдвоём! Но если ты случайно столкнешься с тем, от чего я тебя спасти не смогу – пеняй на себя!

– Договорились, – улыбнулся профессор. – А теперь давай займёмся делом. Раздевайся.

От непонимания Андрей нахмурил брови и впал в небольшой ступор.

– Раздевайся-раздевайся! – затараторил Борис, попутно открывая какой-то сундук и протягивая одну за другой вещи приятелю – это вот нано-ткань, которая вон в той криокамере должна облепить собой твоё тело, за исключением лица и интимных мест – так ты будешь защищён от случайной стрелы в спину или удара в затылок, от переохлаждения и много-чего ещё; она почти ничего не весит и прозрачна.

Андрей держал в руках невесомый предмет, похожий на комнатную тюль или скатерть для стола.

– А вот это – продолжал Борис – чип, который крепится за ухом. На него установлена специальная программа, нейросеть, с помощью которой ты сможель понимать язык древних и слышать меня, пока мы совершаем перемещение во времени. Её зовут Юи. Сам чип без интернета и аккумуляторов, пользуется энергией твоего тела и, для того, чтобы он работал, тебе нужно постоянно прибывать в движении. И, наконец, последнее. Меч из современной нержавеющей и закалённой стали.

Меч и впрямь заинтересовал Андрея и он, внимательно рассматривая его, гордо заявил:

– Я назову его Кладенец!

Борис ухмыльнулся. Для него это прозвучало как маленькая лесть.

– Возможно, для древних людей этот меч действительно станет волшебным. Он не тупится, не гниёт. Что может быть загадочней?

Дойдя до криокамеры, учёный обратился к новоиспечённому воину:

– Вот теперь, наконец-то ты правильно снаряжён.

***

Спустя некоторое время, друзья подошли к двум сферам – неподвижной и той, что вернулась из околосветового путешествия. Разница их часов составляла теперь ровно 1713 лет. Борис открыл колбу с блуждающим огнём, и тот выскользнул из неё, как светящийся угорь, обвил горловину кротовой норы и застыл, ожидая команды.

– «Звезда» готова, – проговорил учёный, глядя на приборы. – Энергия поступает стабильно. Огонь ждёт. Осталось лишь войти.

– Ты уверен, что это сработает? – задал ему вопрос Андрей, положив руку на рукоять меча.

– Никто не уверен. Но огонь обещал, что мы окажемся в нужном месте и в нужное время. Он хочет умереть, и для него это единственная возможность. Поверь, он не обманет.

Они встали перед открывшимся входом – тёмным, овальным, в котором мерцали миллиарды звёзд – словно ночное небо перевернули и засунули внутрь. Андрей, хоть и не был особо верующим, перекрестился.

– Ну, с богом, – сказал он и шагнул вперёд. Профессор последовал за ним.

Как только они пересекли временной порог, мир исчез. Их закружил поток света, мчащийся по бесконечной спирали, каждый виток которой уносил их на годы назад. Время вокруг них стало плотным, почти осязаемым как патока, в которой плавали огненные блики – это блуждающий огонь прокладывал им путь сквозь время. Он то сжимался до размеров молекул, то расширялся стирая горизонты, и в каждом мгновении Андрею являлись образы – сотни, тысячи человеческих и животных лиц, искажённых страданиями, но светящихся надеждой.

– Это души, – прошептал Борис, и голос его звучал глухо, будто из колодца. – Все те, кого огонь встречал за свои две тысячи лет. Они провожают нас. Но как всё это может быть связано с наукой? Вероятнее всего, они это часть огня!

Андрей не ответил – он заворожённо смотрел, как огонь вплетает их траекторию в сложный узор, неподвластный разуму. Где-то вдалеке пульсировала клетка со «звездой», и каждый её удар толкал их вперёд, против течения времени. Андрей почувствовал, будто тело его становится невесомым, разлагаясь на миллионы молекул. Его стало мутить, голова шла кругом.

– Долго ещё? – выкрикнул он. Хотя само слово «долго» здесь теряло всякий смысл.

– Мы уже близко, – ответил Борис, глядя в свои очки, на стёклах которых бежали цифры в обратном порядке. – Огонь заканчивается. Ещё несколько витков – и мы на месте.