Разрыв не по шаблону

Кто-то из великих писал, что отношения между двумя похожи на лист бумаги. Мы пишем на нем, зачеркиваем, рисуем. А утраченное доверие – это, как полностью смятый лист. Расправить его можно, но следы останутся обязательно.

Я ждала бы очередного его похода налево и обязательно дождалась бы. Сама подтолкнула бы, вынося ему и себе мозг подозрительностью, ревностью, непроходящей обидой, которая никуда не делась бы – с памятью у меня все в порядке. А сама смогла бы повторить? Скорее – нет, чем да… тут другое.

Считается, что женская измена намного страшнее, потому что в ней предают не только телом – это обязательно влюбленность и душевные отношения. Но мой случай говорит за то, что нет в жизни правил, зато имеют место дурные порывы и просто дурь... думать о прошлой ночи не хотелось, хотелось ее забыть. Сейчас главным было – сохранить тот решительный настрой, слишком дорого я за него заплатила – ощущение внутренней испачканности не проходило. Ну, со своими тараканами я как-нибудь справлюсь. Как быть с остальным?

Вадим – юрист и работает в частной адвокатской конторе. И вот именно сейчас ничего хорошего для меня в этом не было. Я не представляла себе, как он относится ко мне сейчас и как поведет себя, когда дело дойдет до развода, но знала - при желании он просто согнет меня в бараний рог. Именно поэтому сейчас нельзя было теряться в сожалениях и метаниях. Только деловой подход, только так! Вадим станет действовать. Я тоже должна… это и поможет забыться и забыть. К чертям все это!

Пришло в голову – хорошо, что эти мои мысленные обороты (я уж не говорю про наш разговор с Вадимом) не слышала свекровь. Там интеллигентная семья, а я «не пойми кто – хабалка, похоже?» и «бухгалтер что - после техникума?», да еще и «на ловлю» приехала из глубинки. Угораздило же меня тогда! Прорывалось вначале это поселковое «здрасьте» и тому подобное, особенно когда я привыкла к людям и уже считала их достаточно близкими.

Этот разговор я услышала случайно. Вадим тогда прервал мать… вежливо осадил, сказав, что не стоит программировать его на развод, потому что он сделал свой выбор и их дело – принимать его или нет. Нет – значит он станет навещать их сам, но потом же пойдут внуки…?

Я улыбалась потом свекрови... лицемерила? Может быть. Легко испортить отношения раз и навсегда… Но Вадим встал на мою сторону, а ее слова выеденного яйца не стоили, чтобы еще и его расстраивать своими обидами. Да и виделась я с его родителями не так часто и ничего подобного больше не слышала – в лицо она не предъявляла. И Янку потом полюбила – у дочки глаза и характер Вадима… сильный доминантный ген, раз мои карие подменил своими зелеными. Но этот холодок, которым тянуло от его матери на меня… он ощущался всегда.

Наверное, все-таки те ее слова задели меня сильнее, чем тогда показалось. Никогда больше я не чувствовала себя у свекров «дома» и постоянно контролировала при них свою речь и поступки. И даже для себя… «соответствовать» старалась, как только могла. Много чего... например, уметь на должном уровне поддерживать разговор в компании, в которую ввел меня Вадим. Само собой, если только речь шла не об их работе – человеком начитанным считать себя я могла, но в юридических тонкостях не разбиралась – это понятно. Вначале тянулась, старалась и у меня получилось, потому что мои отношения и с Бобровыми, и со Щербаковыми уже долгое время оставались добрыми и раньше мне казалось - даже теплыми.

В семье? Наверное, как и все молодые жены - готовила, держала квартиру в чистоте, слушала и слышала мужа. Что-то не получалось, а чем-то я даже гордилась… Вадим благодарил и не упрекал нечаянными ляпами. Мне даже казалось, что в нас повторяется история самой любящей семейной пары на свете – моих родителей. Все было так похоже – внимательное и бережное отношение друг к другу, ласковые прозвища… Потом родилась Янка. Все пять лет я была уверена, что любима.

Почему все пошло наперекосяк? Все-таки права была свекровь, а я все делала не то и не так? Но, «не так» сделать очень трудно, когда у тебя куча времени – я все еще сидела в отпуске до трех лет. Брала, правда, разовую, но хорошо оплачиваемую работу на дом – себе «на шпильки». Просто чтобы не потерять квалификацию и чтобы не забыли на работе. И в этот раз помогала готовиться к инициативному аудиту. И не важно, сколько лет ты проучился – необходимые навыки все равно приобретаешь на рабочем месте. Меня, кажется, ценили, во всяком случае - не забывали. Позвонили, попросили…начальство ждет результатов. Отказать не смогла, поэтому и на море опоздала. Но работала я именно потому, что могла себе это позволить – время было. Не раз слышала на детской площадке, как мамочки жаловались на гиперактивность нынешних детей, а я только согласно кивала – не хвастаться же дочкой?

Яна не гиперактивна, она нормальный, живой ребенок. А еще она очень… продуманная. Именно поэтому за ней нужен основательный присмотр – спокойно и деловито она творит то, чего ей хочется, что считает нужным делать. И в ее действиях есть своя малышовая логика. Я научилась понимать ее, потому что постоянно рядом, а Вадим – пока нет. Именно поэтому я боялась за них, именно поэтому перед отъездом завалила его инструктажами.

Войдя в квартиру, первым делом жадно выхлебала пару стаканов минералки, потом позвонила и отменила электронный билет. После этого яростно старалась найти себе занятие, чтобы отвлечься, забыться... Мне нельзя туда. Хоть как-то повоевать за свои интересы я смогу только здесь, на своей пока еще территории. Там я никого и ничего не знаю. И да – я опасаюсь этого Вадима, я не знаю на что он способен сейчас. А он если и не напуган - в это трудно поверить, то точно дезориентирован моими воплями. И повышенное внимание Яське обеспечено. Значит, она в безопасности.

Душа просила каплю бальзама, ей требовалось полечиться, и я набрала маме:

- Мам…

- Ксюшка! Приве-ет. Я сама тебе смартфон вышлю, честное слово. Это же так просто – щелк! И сто фоток Яськиных… или видео.

- Ладно, куплю я смартфон, - ухватилась я за возможность оттянуть серьезный разговор, - кажется «Хонор» хвалят… Китай. Вадим против смартфонов, никто из его друзей не пользуется. Все серьезные люди имеют при себе только безопасные кнопочники. Исключительно для связи.

- А ты у нас серьезная, - весело хмыкнула мама, а у меня сердце трепыхнулось и потянулось так… потянулось-потянулось к ней. Защекотало в носу, запершило в горле…

- Мам, я вечером звякну, ладно? И Яську сброшу с фотика на твою почту. У меня опять целая пачка - мы катались в парке на великах. Придется чистить?

- Не вздумай! Удаляй только дубли. Ладно, вечером поговорим со вкусом, чтобы не мешал никто. Целую?

- Целую…

Полегчало… я даже задвигалась веселее. Разобрала чемодан. Посмотрела телефон – много пропущенных звонков, непрочитанных сообщений – тоже. Длинные не читала, мельком просмотрела короткие – о Янке ничего такого... значит, она в порядке.

Вникать в остальное не стала – там просто слова. И сорвалась на этой мысли - так горестно… горько опять стало! Зачем врать? Чтобы сохранить лицо при плохой игре? Держал бы свою шлюху подальше от телефона… ночью… в своем номере.

Всплакнув, задумалась и нашла в интернете адрес вендиспансера. Повезло записаться на прием через сорок минут, почти в конце их рабочего дня - в случайно образовавшееся окно. Решила сдать анализ на инфекции, мало ли? Насколько я помнила, защита была, но ведь явно существует еще что-то, что передается не только через контакт «там». А у меня ребенок. Раньше бы подумать об этом – головой. Дура…

Выйдя от врача, доехала до ЗАГСа и узнала все о разводе - заявление, документы, сроки... Смертельно хотелось назад, туда, где все у нас с Вадимом хорошо.

По дороге заскочила на работу поинтересоваться - как там и что? Нанятый аудитор с сегодняшнего дня уже работал, моя помощь больше не была нужна. Назавтра оплата должна была капнуть на зарплатную карту. Рабочий день заканчивался и, немного подождав, я вышла вместе со всеми, а до дома решила дойти пешком. Ноги сами понесли через парк – по почти пустым дорожкам, мимо зацветающих лип… Пожалела, что в юбке, а не штанах – велопрокат работал до семи и я могла бы еще часок погонять. Без Яськи можно бы быстро... И привычный белый велик с детским сиденьем возле руля стоял в ряду других, незаслуженно невостребованных этим вечером. Жаль… не погода, а песня.

Совсем вечером перезвонила маме.

- Ну, снова привет, Ксюшка… а почему замолчала? Случилось что? Ксюша?!

- Пока нет… нет. Все решаемо. Мам, рано еще говорить, наверное…

- Просто скажи - что у тебя не так?

Говорить не хотелось. Даже маме… особенно маме. Сразу вспомнились ее слова, еще те – после того, как она первый раз увидела нас вместе. «Красивый муж – чужой муж… слышала такое? Уверена, что удержишь?» Ее слова тогда показались мне дико обидными – тоже будто не урод. Не ах… но точно не урод и потом – любят не за внешность. Красивых девушек полно, но Вадим со мной, а не с ними, так что…

- Вадим загулял, мам, а я изменила в ответ… с первым встречным, - еле выдавила я из себя.

- Лихо… - тихо и потерянно отозвалась мама.

- Не знаю – как…

- Ты только не вздумай душевно самоубиваться! И… как там - заискрило? Господи! О чем я?

- Да. О чем ты, мам? - удивилась я, - я имени его не знаю.

- Ладно… ну и ладно - выплеснула и выплеснула. Не казни только себя, не самоедствуй. Что еще?

- Узнала про развод. Ситуация так себе… Вадим любит Янку, а он юрист… боюсь, что… в общем, мне нужно свое жилье. Дальнегорская квартира есть, конечно, но возвращаться туда... Это в крайнем случае. И я ухватилась за одну мысль… скажи, это нормально попросить у вас в долг на первый взнос? У вас есть вообще такая возможность? И как там смотрят на это? Я про недорогую квартиру… и деньги постепенно отдам. А может ничего и не нужно будет, просто хочу знать, на что могу рассчитывать.

- Спросила-таки, поинтересовалась, - вздохнула мама, - поговорить бы нам с тобой, Ксюш. Сесть и по-женски… А я же переживала последнее время. Та-ак… Не представляю себе… прибила ты меня… буквально, - чуть дрогнул ее голос, - ладно, держись за Янку, прорвемся. Дай подумать... посоветуюсь с мужем. Все решим, не переживай.

- И ты не переживай, - улыбалась я, будто она могла видеть это, - тысячи народа разводятся и ничего – живы. И я живу... нормально. Дам потом объявление: "говорю мало, готовлю вкусно, голова не болит". Нормально, мам - хожу, говорю... Просто не всем везет. Тебе повезло с папой... очень.

- И с Джаухаром тоже, Ксюша, - спокойно ответила она, - я помню твой шок… нам давно нужно поговорить, но не по телефону же? Я думаю – скоро увидимся, так?

- Это хорошо бы...

Глава 4

Через несколько минут перезвонил Джаухар. У престарелого маминого мужа было красивое имя, я как-то интересовалась его значением. У них там все имена с понятием, у каждого есть свое толкование и обычно оно ясное и четкое, но иногда и вот такое – хоть используй, как пособие по изучению философии. Слово… имя Джаухар означает сущность, существо, или драгоценность, драгоценные камни, материальный мир – получалось как-то слишком глобально и трудно осознаваемо, особенно если пытаться как-то объединить эти понятия и приложить их к человеку. Наверное, нужно знать арабский, как родной, а еще владеть их менталитетом.

Несколько раз мы разговаривали по скайпу – глаза в глаза и это была его инициатива. Считалось, что я вместе с мамой вошла в его семью, стала его новой «бинти» - дочерью, а значит, ему нужно было познакомиться и узнать меня - насколько это возможно на расстоянии. В тот первый раз мама попросила меня набраться терпения, и я со скрипом согласилась. Но, на удивление, разговор с отчимом напрягал только вначале. Вести с ним беседы (никак иначе наше общение назвать нельзя) было по-настоящему интересно, и я даже стала немного понимать маму. Хотя и не во всем – возраст ее нового мужа, мягко говоря, удивил. Ну и вся эта национальная экзотика тоже слегка шокировала.

Ответив на звонок, я услышала уже знакомый мужской голос:

- Мархаба, Кариба, девочка наша…

«Кариба» было из той же обоймы и означало - родственная душа, родная. Узнав меня немного ближе по ходу общения, мамин муж подарил мне еще одно имя. Еще при советской власти он учился в Союзе по специальности инженер-нефтяник, поэтому неплохо говорил по-русски. Правда немного с акцентом, но я бы даже назвала его приятным. Тембр его голоса был чуточку гортанным. Случилось как-то настроение после нашего с ним разговора и пришло на ум сравнение – волны в скалах. Мягко, но с силой, а еще – рокот… Красивый голос.

Сейчас, выслушав мой не такой полный, как для мамы, но уже более-менее связный рассказ, он мягко сказал:

- У вас говорят, что у страха большие глаза, но обида еще больше портит внутреннее зрение. Ты понимаешь меня?

- Да, уважаемый кариб - обида застит глаза сильнее, чем страх.

- Да. Страх быстр, а обида дольше проникает в душу, готовит ее к страшному…

- Травит…

- У вас щедрый и точный язык, - уважительно отметил он, - тебе нужно выслушать своего мужа, бинти. И только потом решать судьбу семьи.

Мама тоже не сказала ему о моем поступке – с облегчением поняла я. А он продолжал:

- Но, если даже она пропадет… развалится, то ничего не бойся. Плохого с тобой больше не случится, потому что у тебя есть два сердца. Если вдруг на секунду замрет одно, то рядом забьется второе. Одно из них дала тебе мать, она смогла это сделать потому, что много лет назад сумела полюбить...

Я невесело хмыкнула – сейчас мне не нужны были перлы мудрости в оправе из восточной экзотики. Тут и сейчас у меня сплошная проза, как это ни печально. И может быть, я даже уроню себя в его глазах, когда всплывут подробности. Или, как недостойная дочь, подставлю маму? Не хотелось бы терять его доброе отношение. Зря я звонила им… пусть бы жили себе там спокойно. И Дальнегорск – не самое плохое место. Но ради Яськи стоило попытаться.

- Ты не смейся, - улыбался мужчина где-то там – на другом конце мира, - полюбить очень трудно, я-то знаю. А второе сердце знаешь откуда? Его дала тебе дочь. Носи их в груди и ничего не бойся. Какая помощь тебе нужна? Говори смело, бинти…

- Смело, – внутренне сжалась я, - это точно не мое. Я до смерти боюсь перемен, особенно если они к худшему. И неожиданных известий, и потрясений – после гибели папы. И мама тогда почти умерла… Все рухнуло, обрушилось, а мне – двенадцать! Это не психотравма и не на уровне подсознания. Просто теперь я смертельно боюсь терять – помню, как было, - выдохнула я. Закончить бы на этом – надо оно ему? Но так хотелось, чтобы меня поняли.

- И чтобы просто решиться увидеть то, что происходит в моей семье… и Вадима, мне понадобилось полтора месяца. Я не хотела знать! Потому что та и эта потери для меня равнозначны. Но вы правы – есть Яна. Другая женщина у него – это конец любви ко мне, но Янка его копия, его любимая дочка! А я видела Вадима на заседании суда - он профессионал, вся их контора держится на нем и двух его друзьях. Это… зубры, они даже право когда-то выбрали разное, чтобы не конкурировать друг с другом. Против меня встанут все трое. Яну отберут! – почти задохнулась я словами, - если бы вы знали… Даже просто сказать по телефону, что знаю обо всем, наорать тогда я смогла, только будучи не в себе… буквально. Это был стресс – да! И только так я могу! Я не смелая, я б… бли-ин! Я и говорю всегда не смело, а осторожно, я стараюсь изо всех сил! Потому что смертельно боюсь терять, уваж…!

- Говори мне просто «джабб», пускай буду дедушка, - посоветовал мужчина, мягко обрывая мою почти уже истерику.

- А это будет правильно? – передохнув, осторожно уточнила я.

- На «ата» или «ба-ба» я настаивать не могу. Отец, он всегда один, как и мать. Говори дальше, девочка, я слушаю тебя.

- Я хотела просить у вас денег в долг… джабб, - вздохнула я, - кое-что у меня есть – мама сдала квартиру в Дальнегорске и деньги этот год капали… поступали на отдельный счет. Десятка… десять тысяч рублей в месяц. И еще то, что я откладывала на подарок мужу. Сто пятьдесят тысяч у меня есть. Может, уехать в Дальнегорск было бы и умнее, но Вадим – хороший отец и совсем лишать Яну отца будет неправильно. И еще – мое решение увезти от него Янку спровоцирует… сделает из него зверя. Он будет биться за нее, как зверь, я знаю… - запнулась я и тут плотину моей выдержки прорвало, и я заплакала. Беззвучно… так, чтобы не слышно было ему там.

Сейчас мне было плохо, почти безысходно по ощущениям. Так бывает… в какой-то момент подтолкнет что-то – слово или проскользнувшая в разговоре мысль – чужая или твоя, и ты вдруг понимаешь, что жизнь не удалась. А для меня смысл ее во многом был в Вадиме и нашей с ним семье. Дальше может быть что угодно, но на данный момент я потеряла слишком много, если не все. Не как человек или мать… я потерпела полное и сокрушительное фиаско, как женщина. И это в лучшие свои годы! Это просто тотальный разгром! И оказалось - мне по фигу, что у кого-то на меня еще стоит… это ни хрена не помогло – та ночь!

Но только этому несокрушимому в своей правоте Джаухару я ничего больше не расскажу, да и не понять ему. Зато сейчас я понимала свою маму. Внешность, социальные и культурные различия, да даже возраст! Ерунда все это – преодолимо так или иначе, даже если препятствия серьезны. Но когда чувствуешь себя за мужем, как за каменной стеной, даже если это и не любовь с обеих сторон, а просто внимание и забота, доверие, а еще есть гарантии будущего, то это реально круто. У меня таких гарантий уже не было.

- Девочка, а ты не хочешь погостить небольшое время у нас? – напомнил он мне о себе.

- Думала о таком, - прогундосила я, подтверждая, что была такая малодушная мыслишка – бежать от выяснения отношений с мужем куда глаза глядят: - Но Вадим может не дать согласие на выезд дочки за рубеж. Даже скорее всего не даст.

Мужчина помолчал… я ждала.

- Выбери себе жилье, и я переведу тебе нужную сумму. Бинти… а мама не высылала тебе снимки нашего с ней дома?

- У вас совсем не тесно и мы с Яной никак не стесним вас? Я понимаю. Но боюсь, что приехать все-таки не получится. Я узнаю стоимость и тогда позвоню, чтобы вы могли оценить объем вложений. Это будет заем.

Он усмехнулся там… прокашлялся. Попрощался, посоветовав хорошенько выспаться. Потом опять звонила мама и просто развлекала меня разговором. Мы в подробностях вспоминали нашу простенькую квартиру на севере, и как жили там вдвоем… о папе не говорили. Да, я вернусь туда, если придется, но это будет шаг назад. И для Янки тоже.

Попрощавшись, я думала о том, что мама обязательно сказала бы, если бы ее новый муж был богатым человеком. Обеспеченным – да, но богатым вряд ли – он не саудит, я знала это, проскользнуло как-то в разговоре. Родом он был откуда-то из Северной Африки, корни вообще бедуинские, а значит, родственных связей в Саудовской Аравии – ноль. А там правят и делят богатства местные семейные кланы.

Но даже если… зачем-то же он спросил о фотографиях их дома? Это прозрачный такой намек на то, что сомневаться в его платежеспособности некорректно? Наверное… И все равно – просить деньги в подарок даже у довольно обеспеченного человека это даже не то, чтобы стыдно… просто я никогда не стала бы, не смогла. В долг – другое дело, хотя тоже… сейчас я чувствовала себя не лучшим образом и понимала, как все могло выглядеть в его глазах. Но речь шла об очень скромной сумме - дворец в центре города покупать я не собиралась.

«Хорошо выспаться» - замечательный совет. Но я знала, что ночью все будет плохо и даже очень плохо. А значит, нужно сходить и купить сильное снотворное. Взглянула в телефон - звонки от Вадима прекратились.

И, замирая одновременно от страха и непонятной надежды, я нечаянно потянулась читать эсэмески - те, которые длинные. Рука с телефоном вдруг ослабела, я подключила вторую и поднесла его ближе к глазам - «резко заболел… пять дней в инфекционке… со всех дыр… няня молоденькая… нашла общий язык с Яной… не хотел пугать тебя, беспокоить». Легкие перекрыло, и я буквально задохнулась от тяжелого, парализующего ужаса. В мозгу шарил прожектор, выискивая спасение и вспомнилось… ярко так, четко - «скучаю, Лена… и я тоже… до завтра» и все - тиски разжались. Отпустило, оставив в холодном поту. Отдышалась, посидела еще. А чего, собственно, я ожидала – чистосердечного признания в измене?

Однозначно - в аптеку. На слабых ногах, с остатком тошнотного ощущения в желудке после схлынувшего ужаса - за снотворным. Благо, круглосуточная рядом.

Глава 5

Ночью все равно несколько раз просыпалась и тупо пялилась в потолок. Тревожность зашкаливала или это муки нечистой совести? Медикаментозно как будто значит – надежно и химия должна капать целенаправленно и именно туда, куда заказывали? Не сработало. Вспоминалось опять, гнало сон, и я читала стихи, считала слонов, опять засыпала… Проснувшись утром с ощущением разбитости и мутью в голове, зареклась принимать снотворное – КПД на выходе нулевой. Вся почти ночь в мыслях.

Зато сколько всего передумано… Я всегда считала, что любовь не заканчивается и не проходит, просто меняются ощущения от общения между любящими людьми – в лучшую сторону, само собой. А если в худшую, то это и не любовь была, а что-то другое – варианты есть. Если же чувство настоящее, то физическое влечение и узнавание друг друга восходят к большему – люди становятся близки не только физически, но и духовно.

Это здорово, на самом деле, когда в отношениях проявляются новые оттенки, даже если они немного бледнее прежних. И для разных людей они разные, потому что и понятие ценностей у них может отличаться. Страстная любовь трансформируется в более серьезное, стабильное и зрелое чувство – с большой буквы. И там, кроме постели, уже столько всего намешано!

Я считала, что у нас с Вадимом та самая Любовь. И ценности наши в процессе узнавания тоже будто бы совпали. Пускай я и жертвовала в самом начале какой-то частью внутренней свободы и испытывала «недокомфорт» при общении с ближним кругом мужа, но это нечаянно спровоцировало то, что я назвала бы работой над собой. С нами случилось лучшее, что может случится с людьми, а это стоило некоторых усилий и даже жертв. Казалось, это понимаем мы оба. Как и то, что рисковать такими отношениями ради проходной интрижки мягко говоря - глупо. Но Вадим человек очень логичный, а значит это не просто интрижка.

Кошмарная ночь… пускай бы она осталась единственной такой – со сном урывками, в слезах, соплях, тихой истерике до икоты. И сонмы стихов, и стада слонов…

Марине я позвонила сама, даже не понимая толком, зачем это делаю. Наверное, хотелось понять после этой дурной ночи – а как им там, когда меня тут так ломает? Знали же, не могли не знать! Казалось, все пойму просто по ее голосу - может он хотя бы дрогнет по причине нечистой совести?

- На ловца и зверь? – не услышала я в ее голосе ничего такого, - ну раз так, то это судьба… Предлагаю девичник в пафосном месте. Не жилься – разговор не для забегаловки.

И я как-то сразу поняла, о чем пойдет речь.

Встретились мы в «Симфонии» - ресторане в том самом гостиничном комплексе «Музыка», где находилась и гостиница "Сюита". Скорее всего, именно сюда повел бы меня длинноносый, согласись я на ресторан. Особого трепета от посещения знакового места я не почувствовала – напряженно ждала обещанный разговор. Мы обе заказали еду на свой вкус и бутылочку коньяка.

- Ну не шампанское же? – удивилась Марина моему протесту, - тема не та. Пойдет, как анестетик.

И я молча кивнула, соглашаясь. И пока готовили наш заказ, я - под сыр, а она под лимончик ... как-то незаметно накидались.

Так форсировать, наверное, было мерой вынужденной, потому что до тех пор, пока мозг слегка не поплыл, говорить «по существу вопроса» не получалось. Моя Янка, погода, работа… а дальше не клеилось. Марина, похоже, все не решалась, а я боялась спрашивать, но потом язык у нее развязался:

- Чувствую себя стервой. Скажешь потом, что так не думаешь, ладно? – выдала наконец она.

- А с чего вдруг? – поинтересовалась я.

- Я ушла от Слава, - криво расползалась на ее лице улыбка. Незаметно выдохнув, я растерянно промолчала, а она продолжала:

- Оказаться однажды в твоей шкуре – то еще удовольствие. А я боюсь, что это просто вопрос времени. Да что там - знаю!

- Откуда? – осторожно уточнила я.

- Он оправдывает Вадима. Подошел к ним и улыбался, и кто его знает… - задумалась она, - может и ручку ей целовал, если бы не я рядом.

- Уточни, пожалуйста - не совсем улавливаю, - попросила я, внутренне холодея – вот и оно… Недосказанности и нюансы в моем состоянии угадывались слабо, чувствовалась нужда в конкретике с четко расставленными знаками положительных и отрицательных величин. Марина тяжело вздохнула: