Фрейлина. Выбор

От предобеденного чая Константин вежливо отказался, мотивируя тем, что уже опаздывает. Руку, поданную для поцелуя, только легко пожал. Распрощался и, успев потрясенно заметить быстро отпущенный в свою сторону воздушный поцелуй, развернулся на каблуках и поспешил… к капитану 1 ранга Корнилову. К счастью, застав того в служебном кабинете.

Бросив на кресла крылатку, сразу приступил к делу:

- Владимир Алексеевич, а позвольте вопрос – что за махинации с заказами имели место при предыдущем командующим флотом? Напомню – Грейг, шотландец по происхождению.

- Зачем это вам, Константин Николаевич? – медленно поднялся мужчина из-за массивного дубового стола.

- Не стоит, Владимир Алексеевич, - невольно… повелительным взмахом руки остановил его Великий князь, - лучше пригласите присесть меня – не намерен уйти без ответов.

- Это темное дело и уже довольно давнее, зачем оно вам? – чуть повысил голос Корнилов.

- А еще грязное. Позвольте мне решать – есть для меня необходимость в подобном знании или же нет ее! Мне тут намекали на опасность… так вы оберегаете меня или пренебрегаете моей заинтересованностью? Поверьте… если я приступлю к расспросам, а я сделаю это – доведу до конца, то мнимая опасность только усилится, - злился Костя.

- Ну что же, раз вам так интересны сплетни… - протянул Корнилов.

- Боюсь, что это не они, Владимир Алексеевич, и этим вы меня не отпугнете – уже не до условностей. Я… загорелся уже этим, воспламенился! - положил Константин мешавшуюся в руке фуражку на соседнее кресло и со всем вниманием уставился на Корнилова.

Некоторое время в кабинете было тихо…

*** Из доступных источников интернета: Графская пристань.

*** Из доступных источников интернета: Сухие доки, вверху акведук

Глава 10

Корнилов мрачно глядел на него в упор, положив крупные ладони на стол, густые усы топорщились жесткой щеткой. И что-то будто ощутимо менялось между ними и даже сам воздух потяжелел, спирая дыхание.

И пришло вдруг понимание…

- Прошу прощения, Владимир Алексеевич… за это вот, - сдавленно произнес Константин, неопределенно покрутив кистью. Оттянув пальцами ворот, кашлянул, будто тот душил его.

Корнилов приподнял крутую бровь, глядя прямо и остро, а Великий князь продолжал:

- Так и не научился сдерживать в себе единственное – свою нетерпеливость.