Бывшие расследуют убийство. Последняя загадка Дэниела

— Ты тоже это заметил? — спросила она.

— Телефон? Да. И ещё видел её снаружи до ссоры. Она курила возле машин.

— Одна?

— Когда я вышел — да. Но там постоянно кто-то ходил.

Майя попыталась поставить это рядом с другими воспоминаниями. Получалось плохо. Она помнила музыку, слишком сладкий напиток в пластиковом стакане, чью-то куртку на спинке стула, но ни одна из этих картинок не имела времени.

— Потом был шум наверху, — сказал Алекс. — Кто-то повысил голос. Не помню кто.

— Я тоже слышала. Была на кухне.

— Эмма потом спустилась одна.

— Сразу после ссоры?

— Кажется.

Майя посмотрела на него.

— «Кажется»?

— Да. Через семь лет это максимум, что я готов утверждать.

О самой ссоре осталось ещё меньше. Кто-то позже говорил, что Эмма поругалась с одним из гостей, но Майя уже не могла уверенно вспомнить, от кого именно это услышала. Когда приехала полиция, Лукас называл произошедшее обычной студенческой перепалкой. Он был хозяином дома, отвечал без долгих пауз и тогда казался человеком, который лучше остальных представлял, кто где находился.

— Поэтому я ему поверила, — сказала Майя.

— Я знаю.

— Он отвечал конкретно. Ты — нет.

— Потому что у него была цельная версия вечера, а у меня не было.

— Ты говорил с Эммой наедине.

Алекс не стал менять тему.

— Говорил.

— Я видела вас у задней двери. Она слушала тебя, потом ушла. После этого я считала, что ты был последним из нас, кто видел её живой.

— Ты считала.

— А что мне ещё оставалось? Ты отказался сказать, о чём был разговор.

Алекс несколько секунд смотрел на фотографию.

— Она попросила меня не пересказывать его.

— Даже после её смерти?

— Тогда я решил, что этот разговор ничего не изменит.

Майя не ответила сразу. Это звучало иначе, чем семь лет назад. Тогда Алекс ограничивался словами «личное» и «это не относится к делу», и именно эта неопределённость раздражала сильнее всего.

— Ты понимаешь, как это выглядело со стороны?

— Конечно. Но к тому моменту ты уже поговорила с Лукасом и полицией. У вас была версия, в которую всё помещалось.

— Она не была выдуманной.

— Я этого и не говорю.

Майя отвернулась к окну. Старое дело закрыли не потому, что следователи проигнорировали очевидное. Эмма действительно пила в тот вечер. Дорога рядом с домом шла вдоль опасного участка, склон резко уходил вниз. По крайней мере именно так тогда объясняли отсутствие оснований подозревать чужое вмешательство.

Следствие решило, что Эмма ушла одна, пошла вдоль дороги и сорвалась со склона. Утром её нашли мёртвой, и в тот момент эта версия казалась достаточно правдоподобной.

Время смерти тогда определяли достаточно широко, поэтому сама экспертиза не могла сказать, где именно находилась Эмма в 23:47. Более точной казалась другая часть дела — свидетельские показания. По ним она покинула дом раньше и одна. Именно эту последовательность теперь ставила под сомнение фотография.

В перечне изъятых вещей значился и телефон Эммы. Его нашли у склона с разбитым экраном и повреждённым корпусом. В старом техническом заключении стояла короткая запись: «Извлечь данные не удалось». Семь лет назад эта строка не выглядела особенно важной.

— Но сейчас у нас есть фотография, — сказал Алекс.

— Если время на камере верное.

— Если верное.

— И даже тогда она доказывает только то, что старая хронология её ухода была неправильной.

— Пока да.

Майя открыла старую переписку и через поиск по дате нашла несколько сообщений той ночи. Полного архива не было: часть переписки давно исчезла, а из фотографий сохранились всего три снимка, когда-то пересланные в общий чат.

Первый почти ничего не давал — Софи на диване, за её спиной несколько человек. Второй был отправлен позже и показывал Алекса у открытой двери на террасу. Время отправки помогало понять только порядок, не точную минуту съёмки.

— Хотя бы это, — сказала Майя. — Этот снимок отправили до ссоры.

Алекс посмотрел на экран её телефона.

— А тот с террасой — уже позже первого.

— Но всё равно до того, как я видела тебя с Эммой.

— Скорее всего.

— Опять «скорее всего».

— Потому что я не собираюсь придумывать уверенность там, где её нет.

Они пролистали оставшиеся сообщения. Ничего полезного. Несколько шуток, просьба принести лёд, фотография чьей-то обуви на кухонном столе. Этого хватало только на грубую последовательность: гости уже распределились между домом и террасой, Эмма несколько раз выходила, затем наверху произошёл спор, после него она спустилась, а позже Майя увидела её рядом с Алексом у задней двери.

После этого начинался провал.

— Я тогда решила, что она ушла сразу после разговора с тобой, — сказала Майя.

— А я этого никогда не утверждал.

— Но и не опроверг.

— Потому что не видел, куда она пошла дальше.

Майя задержалась на этой фразе.

— Ты был уверен, что она ушла одна?

— Нет.

— А полиции что сказал?

— Что видел её у задней двери и потом потерял из виду.

Это не подтверждало старое убеждение Майи, что Алекс был последним человеком рядом с Эммой. Но и не объясняло, кто был после него.

Она повернула ноутбук к себе.

— Хватит нас семилетней давности. Давай смотреть снимок.

— Согласен.

Сначала они попытались понять, можно ли определить хотя бы тип автомобиля. Безрезультатно. На фото оставались только тёмный фрагмент кузова, задний фонарь и часть бокового стекла; номера не было, никаких характерных деталей тоже.

Майя приблизила изображение и остановилась.

— Подожди.

— Что?

— Верни чуть назад. Теперь стекло.

Алекс выделил участок окна. При увеличении изображение быстро теряло резкость, но в отражении действительно проступало больше деталей. Боковой свет ложился на стекло под углом, и рядом с отражением Эммы появлялось ещё одно очертание.

— Подними контраст немного.

Он сделал это и сразу остановился.

— Дальше смысла нет.

Майя наклонилась к экрану. Теперь различался контур головы, линия плеч и часть верхней половины корпуса. Лицо попадало на изгиб стекла и распадалось в отражении. Нельзя было понять, мужчина это или женщина; даже одежда оставалась тёмным пятном.

— Видишь? — спросила Майя.

— Да.

Алекс увеличил участок ещё на один шаг, потом вернул обратно.

— Больше информации в файле нет. Если увеличивать дальше, получим только шум.

Майя сравнила отражение с исходным снимком. Без увеличения вторую фигуру почти невозможно было заметить, особенно если смотреть на Эмму, а не на машину.

— Значит, версия «ушла одна» уже не выглядит такой надёжной.

Алекс несколько секунд смотрел на экран.

— По крайней мере, в 23:47 она была рядом с кем-то.