Шёпот боярышника в крови

Мила Крос

Шёпот боярышника в крови

Пролог

В древние времена, когда на земле еще не царила власть королей, на материке под названием Мондрог обосновались первые люди. Земли там были плодородны, горы полны драгоценных металлов и камней — но это изобилие одних строилось на изнурительном труде других в глубоких шахтах. Так образовалось королевство Дрангард, и правил им благородный король Дейн Дарган. Это было время без войн и открытого насилия: народ жил в достатке, люди ели досыта, не зная слова «налог». Рынки ломились от тканей и утвари, а женщины одевались так богато, что казались женами заморских лордов. Детский смех доносился из каждого двора, однако за фасадом этого благополучия уже таилась гордыня, готовая обернуться пеплом.

Прошло 90 лет с момента основания королевства; были налажены торговые отношения с другими странами. Дейн постарел, и его сменил старший сын Грей. Со смертью короля Дейна хрупкий мир рухнул: некоторые союзники попытались развязать войну, и северное королевство Нордхельм окончательно разрушило границы Дрангадта.

Так началась Великая война. Правитель севера, король Карлон, был жаден, алчен и хитер. Ему не нравилось чужое процветание — он желал получить все богатства Мондрога. Это была самая кровавая война в истории. Северяне убивали мужей на глазах у семей, а женщин, прятавших дочерей в погребах, находили и брали силой. Тех, кого захватывали, насиловали, убивали или гнали в рабство. Мальчиков, которых не успевали спрятать, кастрировали прямо на улицах, дабы народ Мондрога больше не плодился. Война длилась почти 15 лет. Король Грей, глядя на гниющие раны своего народа, объявил о перемирии на условии, что потомки Дарганов останутся хранителями земель. Королю Карлону эти условия пришлись не по вкусу: он жаждал полной власти над материком. Тогда он решил сотворить зло. Он согласился на перемирие и даже устроил пир, пригласив всю королевскую семью, но король Грей знал о коварстве северян. Незадолго до торжества жена короля, Мелисанда, родила единственную дочь. О ее рождении знали только приближенные. Чтобы спасти дитя, король спрятал девочку в крестьянской семье.

Пир в честь победы Севера был пышным. Карлон восседал на троне захваченного замка. Грей и его жена Мелисандра сидели по правую руку от него, словно почетные гости, а не пленники. В самый разгар застолья слуги вынесли вино в серебряных кубках.

— За мир и процветание! — произнес король Карлон на весь зал.

— За мир и процветание, — хором повторили гости.

Грей и Мелисандра молчали, но выпили вино. В ту же минуту король и королева начали биться в припадке под злобный смех Карлона, и в этот же вечер их тела вывесили на главных воротах замка. Король севера был уверен, что род Дарган полностью исчез.

Прошло 16 лет с тех пор, как были убиты король Грей и королева Мелисандра. Северяне правили железной рукой: внутри страны вспыхивали бунты, но их быстро топили в крови. После очередного восстания на востоке правитель возвращался в замок. У небольшого озера он увидел девушку с серебристыми волосами и красными, как плоды боярышника, глазами. Он сразу понял, кто перед ним. Девушку схватили и привели в столицу. Вскоре город снова охватили беспорядки. Тогда король применил жестокую хитрость: он вывел девушку к толпе со словами:

— Смотрите на последнюю из Дарганов. Я сделал её своей подстилкой. Теперь ваша кровь принадлежит мне.

Унижение было настолько абсолютным, что воля к сопротивлению сломалась. Люди опустили оружие, раздавленные зрелищем поруганной чести своих королей.

На протяжении года король держал пленницу в твердыне. Над ней издевались, били, морили голодом. После очередного бала Карлон решил зайти к своей жертве. Зайдя к ней, он увидел, что она мирно спит. Решив навсегда подавить волю мандрогианцев через кровь их рода, он набросился на нее. Крики девушки в ту ночь слышал весь замок.Спустя пару месяцев пленница узнала, что ждет ребенка. Она тайком хотела избавиться от дитя, понимая, что младенец лишь продлит её агонию, но не успела: слуги доложили королю о беременности. Так на свет появилась Равена — красивая девочка с серебристыми волосами и красными глазами, похожими на спелые плоды боярышника.

Мать исчезла вскоре после родов — по слухам, её извела ревнивая жена короля. Девочка росла без любви: королева Алэна избивала её до полусмерти и неделями морила голодом, так что ребенок научился спать лицом в подушку, чтобы не стонать во сне. Сводные братья каждый день напоминали, что она бастард и недостойна дышать одним с ними воздухом. Узнав о рождении дочери Грея, народ Мондрога затих: Равену стали чаще показывать на приемах и балах как живое доказательство покорности. Король даже разрешил научить её письму и чтению.

Шли годы, сердце девочки с каждым днем наполнялось гневом и болью. Со временем она стала тверже камня и холоднее стали, вынутой из трупа. В ночь её совершеннолетия ей приснился странный сон. Равена шла по темному лесу, под ногами шуршали прошлогодние листья. Внезапно её окликнул нежный женский голос. Выйдя на опушку, она увидела прекрасную женщину. У незнакомки были такие же серебристые волосы и красные глаза. Девушка посмотрела на неё и вслух прошептала:

— Мама...

Та улыбнулась в ответ. Женщина молча подняла руки над головой Равены; из воздуха начали сплетаться серебряные нити, формируя небольшую тиару в виде веток боярышника, а посередине засиял черный, как ночь, оникс. Видение возложило венец на голову девушке и нежно коснулось её щеки. Равена прикрыла глаза и проснулась.

Глава 1

— Госпожа! Вставайте, умоляю… Её Величество идёт сюда!

Голос служанки срывался на визг. Девушка металась по комнате, подобно вспугнутой летучей мыши. Резкий рывок тяжёлых бархатных штор рассёк полумрак её скромных покоев, впуская ледяной рассвет — острый как ножи. Лучи зимнего солнца ударили по глазам, заставляя их слезиться даже сквозь сомкнутые ресницы.

— Госпожа, прошу, быстрее! — Нора рухнула на колени у кровати, протягивая платье трясущимися руками.

Равенна медленно разлепила веки. В голове стоял тяжёлый туман похмелья или недосыпа. Она села, опустив босые ноги на густой меховой ковёр. Шерсть неприятно колола кожу, ещё помнившую холод каменных плит подземелья. В её глазах был страх, служанка, стоя на коленях нервно кусала губы. Все слуги в этом замке боялись королеву. Её жестокость не знала предела, она погубила больше сотни душ лишь за то, что их поклоны были недостаточно глубоки, а приветствие не столь почтительны.

— Чего ей надобно в столь ранний час? — голос прозвучал ровно, но нутро свело ледяным предчувствием. В этом замке рассвет никогда не приносил ничего, кроме новых трупов в канале под стеной. От этой мысли вдоль позвоночника прошёл озноб, но лицо осталось неподвижной маской.

— Вчера поздно вечером прибыл король Герольд… С ним принц Дрейк и принцесса Ирена. По слухам… они хотят обручить её с Гартом.

Равенна едва заметно дёрнула уголком губ. Союз Запада и Севера. Бумажный мир поверх гнойной раны. Ей не было до этого дела. Её старший брат был бешеным псом, сорвавшимся с цепи. За последний месяц он сменил десяток служанок: одни покинули его покои со сломанными пальцами и вырванными волосами, других вынесли ногами вперёд, прикрыв лица тряпками, чтобы скрыть увечья. А королева-мать… Алэна лично следила за тем, чтобы ни один ублюдок Гарта не увидел света. Поговаривали, что она собственноручно вырезала нерождённых детей из животов девиц свинцовыми инструментами.

— А от меня ей что нужно?

— Я… я не знаю, госпожа. — Служанка опустила взгляд в пол так низко, что, казалось, хочет провалиться сквозь доски. Ложь. Запах страха — кислый, едкий — стал почти осязаемым. Девчонка знала, но боялась озвучить приговор.

— Ладно. Одевай.

Ткань тёмно-синего платья легла на плечи тяжёлой волной. Тонкое серебро пояса туго стянуло талию — напоминание о том, что она всё ещё пленница в кукольном домике мучителей. Пока служанка собирала серебристые волосы в строгий узел, царапая кожу черепа костяным гребнем, Равенна смотрела в зеркало. Там отражалась не девушка, а призрак — бледное лицо, красные глаза цвета спелого боярышника и пустота вместо души.

Дверь распахнулась без стука, врезавшись в стену. В комнату вплыла Алэна; её аромат розовой воды смешивался с запахом гниения — запах власти, замешанной на крови. Следом скользнула Сесилия. Идеальная фарфоровая куколка с лицом ангела и глазами цвета ясного неба. Но все во дворце знали: это лицо убийцы. Сесилия питалась чужой красотой, высасывая уверенность из любой девушки, чьи волосы были чуть ярче соломы.

Равенна механически поднялась и склонилась в реверансе. Алэна смерила падчерицу взглядом полном ненависти.

— Опять эти вороньи перья, — процедила королева, брезгливо оглядывая скромное платье. — Ты пытаешься украсить мусорную кучу? Не выйдет.

За спиной раздался тихий, ядовитый смешок. Сесилия шагнула вперёд, сокращая дистанцию. Её улыбка обнажала мелкие острые зубы.

— Сколько ни три себя песком, сестрица, чище ты не станешь. Твоя кровь слишком густая для таких нежных тканей. — Слова сочились словно яд.

Она думает, что может задеть Равенну? Что та будет плакать или умолять? Они забрали у неё всё: имя, дом, право быть человеком. Единственное, что осталось, — это ненависть. И эта маска льда. Пусть смотрят. Пусть видят только то, что Равенна им позволит видеть. Её лицо оставалось гладким, словно выточенным из мрамора, но пальцы ног до боли вцепились в густой ворс ковра, сминая его. Она чувствовала, как леденеют кончики пальцев, хотя в камине за спиной Сесилии пылал жаркий огонь.

Сестрица, чувствуя, что теряет контроль над жертвой, резко выбросила руку вперёд и намеренно грубо поправила выбившуюся прядь волос Равенны, больно дёрнув за корни.

— Пустое место, — выплюнула принцесса, брезгливо вытирая пальцы о юбку, словно коснулась слизняка.

— Подбери этой оборванке платье поприличнее. У нас сегодня важные гости. — Королева в последний раз взглянула на падчерицу и направилась к выходу. Сесилия гордо вскинула подбородок и последовала за матерью.

— Нора, принеси мне другое платье, — ровным тоном приказала Равенна, хотя внутри бушевали гнев и раздражение. Она ненавидела их всем сердцем; по ночам после очередных издевательств девушка слёзно молилась Красному лику, чтобы тот забрал их жизни. Но боги её не слышали, отчаяние свернуло ее сердце в плотный кокон. Служанка подошла к шкафу и достала тёмно-фиолетовое платье с замысловатой серебряной вышивкой.

— Можешь идти. — служанка поклонилась и вышла из комнаты. Равенна подошла к шкафу, она достала увесистый том который прятала в одежде. Расположившись на диванчике возле окна, она открыла книгу. Оставшееся время до бала Равенна провела в покоях, перечитывая в тысячный раз историю о Зарождение Данрграта.

Торжество было пышным. Зал наполнен смехом и звоном кубков, но Равенне казалось, что она стоит в могиле. Белоснежные колонны украшали цветы, привезённые издалека, а столы ломились от яств, которых не видели простые люди Мондрога уже много лет. Запах жареного мяса смешивался с ароматом дорогих благовоний, вызывая тошноту. Равенна сидела и наблюдала за королевской семьей. Столы стояли буквой “П”, король сидел во главе и о чём-то разговаривал с советником Кристианом. На фоне Карлона тот выглядел ничтожно. Карлон был огромен даже по меркам Севера. Плечи — широкие, руки покрыты шрамами от сотен битв. Король носил только чёрный мех и сталь. Корона — простая железная полоса с одним-единственным зубцом, напоминающим терн боярышника, — украшала чёрные волосы с проседью у висков. Равенна перевела взгляд на сидящую рядом королеву.

Её волосы цвета чеканного золота собраны в сложную элегантную причёску с серебряными шпильками. Губы накрашены кроваво-красной помадой, контрастирующей с бледностью кожи. Королева носила платья из тяжёлого чёрного бархата и серебра с высоким воротником. На шее — ожерелье из волчьих клыков, украшенное рубинами. Алэна лукаво улыбалась гостям пока ее лицо в миг не побагровело от гнева, когда король повернулся к ней и шепнул что-то на ухо. Равенна, заметив резкую перемену королевы перевела взгляд на Сесилию и братьев.

Сесилия была увлечена беседой с Гартом и Корсом. Хоть они и были родными братьями, разница во внешности и характере была колоссальной. Гарт был огромным и мускулистым — казалось, что он состоит из одних мышц и ярости. Взгляд полон безумия. В нём нет разума, только жажда крови и разрушения. Длинные тёмно-русые волосы вечно растрёпаны после драк. Лицо покрыто боевыми шрамами. Средний брат же был полной ему противоположностью.

Корс — мастер интриг и ядов. Он единственный в семье понимал, что война истощает Север. Он мечтал превратить Нордхельм в торговую империю, подобную Аркании. Принц ненавидел Гарта всей душой, считая брата животным. С отцом поддерживал видимость лояльности, но плёл против него сети заговоров. Элегантный, умный и сдержанный, матушка видела в нём истинного короля. Взгляд у него был тяжёлым и холодным — его собеседники не смотрели ему в глаза. Чёрные длинные волосы всегда были заплетены в пучок на затылке.

Повисла тишина, и все гости посмотрели в сторону парадной двери. Заиграла торжественная музыка. В зал вошёл король Запада Герольд. Равенна смотрела на гостей. Золото и изумруд — первое, что пришло в голову, увидев короля. Волосы цвета спелой пшеницы доходили до середины уха. Глаза — насыщенно-зелёные, как море после шторма. На вид ему было около шестидесяти лет. Одет был в праздничный кафтан с золотыми узорами. Он держал свою дочь Ирену под руку, а рядом уверенной походкой шёл его сын Дрейк.

Сестра и брат были абсолютно не похожи. Дрейк больше походил на охотника, выслеживающий добычу. Он выглядел старше Равенны. Тёмные волосы острижены ровно до мочки уха — ни одна прядь не смела выбиться из идеальной линии. В мягком свете канделябров они отдавали синевой вороньего крыла.

Ирена — воплощение красоты. Она создана для того, чтобы затмевать всех остальных женщин замка. Каштановые волосы цвета тёплого мёда уложены в сложные локоны. Идеально симметричное лицо, фарфорово-белая кожа. Огромные яркие глаза напоминали зеленый лес, который только пробуждался от холодной зимы. Тёмно-голубое платье с умеренным вырезом на груди идеально подчёркивало фигуру. Равенне даже послышался скрежет зубов её дорогой сестрицы.

Карлон лёгким жестом указал Герольду на место рядом с собой; его дети сели рядом.

Когда слуги наполнили кубки тёмно-рубиновым вином, Карлон Нордхельмский медленно поднялся со своего места. Его голос прогремел под сводами зала, эхом отражаясь от трофейных знамён:

— Приветствую вас в сердце Мондрога, король Герольд. — Карлон позволил себе холодную улыбку, обнажив зубы. — Надеюсь, наши дороги были благосклонны к вам? Мы сожгли последние леса разбойников между нашими границами ради вашего спокойствия. Пейте. Это вино помнит вкус свободы… хотя теперь оно служит лишь для того, чтобы праздновать порядок.

Король Герольд чуть склонил голову. Его движения были плавными, лишёнными северной резкости.

— Благодарю за гостеприимство, Карлон. Ваша забота о путях согревает лучше любого очага. Порядок — это то, чего жаждут все земли, уставшие от войн. — Позвольте представить мою кровь: мой младший сын Дрейк — сталь нашего государства. Он знает цену жизни и смерти. А Ирена — цветок наших садов, выращенный в тени мечей.

Дрейк едва заметно кивнул, смотрев на Карлона оценивающим взглядом. Ирена же изящно склонила голову.

Равенна закатила глаза от пафосных и лицемерных речей. Но ее зацепила фраза короля Герольда. «Меч не растит цветы, он их срезает». Король Запада лгал, пряча правду в красивом образе. Значит, их союз уже треснул по швам, и они приехали просить помощи у отца. Или привезли кинжал для его спины, — подумала девушка, отпивая вино.

Алэна, королева Севера, подняла свой кубок. Её голос звенел льдом:

— Рада видеть соседей процветающими. Садитесь ближе, принцесса Ирена. В Нордхельме мало знают о тонкостях западных тканей, но мы ценим красоту. Особенно ту, что не пытается уколоть в ответ.

— Благодарю, Ваше Величество. — Ирена пересела поближе к Сесилии. Их взгляды встретились — два клинка, скрещённых в танце.

Гарт, старший сын Карлона, громко хохотнул, стукнув кулаком по столу так, что зазвенели приборы:

— Мир! Хорошее слово, король Герольд! Но мы-то знаем, что мир покупают либо золотом, либо кровью. Какое предложение привёз Запад? Надеюсь, достаточно весомое, чтобы оправдать ваше появление в логове медведя?

От громкого удара Равенна едва дернулась и бросила взгляд на брата. Гарт — психопат, рождённый в войне. Он ненавидел отца за то, что тот держал его на поводке, но обожал его методы правления. Ему было плевать на политику; он хотел лишь убивать и властвовать силой. Его единственная цель — унаследовать трон раньше срока. Женитьба на Ирене для него — всего лишь способ получить флот Аркании, чтобы сокрушить отца, рассуждала девушка.

Король Герольд усмехнулся. Наглость Гарта не уступала наглости отца. Карлон бросил на сына тяжёлый взгляд, заставив его замолчать. Когда тишина вернулась, он обратился к Герольду с притворной мягкостью:

— Не обращайте внимания на прямолинейность моего первенца. Он вырос в казармах. Мой младший сын, Корс, придерживается иного мнения. Скажи приветствие, мальчик.

Корс лениво откинулся на спинку стула, разглядывая ногти:

— Я говорю «привет» танцовщицам. Королей же положено называть «Ваше Величество». Хотя… если принцесса Ирена пожелает станцевать после трапезы, я буду менее придирчив к титулам. — Корс посмотрел на западную принцессу, её щёки вмиг налились румянцем.

По залу прокатился сдержанный смех. Герольд остался недоволен высказыванием принца, но ради приличия улыбнулся.

Равенна медленно подняла взгляд на отца. В красных глазах плескалась неприкрытая ненависть, но голос прозвучал ровно и тихо — громче, чем смех Гарта:

— Добро пожаловать в нашу общую могилу, Ваше Величество. Здесь чудесно кормят перед тем, как закопать.

В зале повисла тишина. Король Герольд посмотрел на девушку глазами, полными печали.

— Принцесса Равенна всегда отличалась… поэтичным взглядом на дипломатию. Что ж, раз уж нас всех здесь сегодня «закапывают», предлагаю выпить за плодородную почву. За союз Севера и Запада. Против тех, кто ещё цепляется за старые имена. — Последнюю фразу он выплюнул словно яд, затем поднял кубок и выпил. — Музыку! — приказал он.

Гости ели, пили, веселились и танцевали. Кто-то вёл светские беседы, другие кружились в парах. Равенна с презрением закатила глаза, глядя на этих двуличных напыщенных индюков. Покоя ей не давало то, что служанка что-то скрывала. Да и поведение Алэны было странным: обычно она приказывала девушке явиться в её покои за очередной порцией боли и унижений. И этот взгляд полный недовольства за столом. Из раздумий её вырвал мужской голос.

— Добрый вечер, принцесса Равенна. Разрешите пригласить вас на танец? — Слова прозвучали не вопросом, а констатацией факта.

Равенна медленно подняла взгляд от пустой тарелки. Дрейк стоял прямо перед ней, вторгшись в её личное пространство — на расстоянии вытянутой руки хищника перед броском. Настолько близко, что она ощутила запах зимней полыни, дорогого сукна и едва уловимый металлический привкус, какой бывает перед ударом молнии. Его глаза… цвета глубокого хвойного леса, куда никогда не проникает солнце. В них плескался тот же мёртвый лёд, что и в её собственных глазах, но если её холод был выжженной пустыней, то его — замёрзшим озером над бездной. Мышцы живота свело мгновенным спазмом. Инстинкт кричал об опасности, но лицо осталось неподвижной маской. Его правая рука — бледная, с длинными пальцами аристократа — плавно опустилась вниз. Не касаясь её, он лишь обозначил поклон, ожидая ответа. Каждое движение было выверено до миллиметра, словно у механической куклы, внутри которой спрятан острый клинок.

— Конечно, принц Дрейк, — её голос прозвучал ровно. Слишком ровно.

Равенна поднялась со стула и протянула принцу руку. Его ладонь была горячей. Не согревающей, а обжигающей — как кипяток, приложенный к отмороженной коже. Ей захотелось отдёрнуть ладонь, вытереть руку об пышную юбку своего платья.

Когда он повёл её в центр зала, музыка изменилась на вальс. Торжественный гул сменился тягучим, медленным ритмом опасного танца. Равенна мельком увидела танцующую фигуру старшего брата с принцессой Иреной.

Шаг. Поворот. Его ладонь легла на её талию — тяжёлая, горячая сквозь тонкую ткань, лишая возможности сделать глубокий вдох. Она вскинула подбородок, встречая его ледяной взгляд, и поняла: клетка захлопнулась.

— Знаете, принцесса, я много слышал о вас, — начал разговор Дрейк, ведя её по кругу.

— И что же вы слышали, Ваше Высочество?

— Что вы увлекаетесь историей. Слышал, что вы тайком читаете интересную книгу. Сердце Равенны пропустило удар. Она знала этот закон. Каждая страница истории Дарганов стоила кому-то пальцев или языка. Не снимая маски, она посмотрела на принца. Тот встретил её холодным, расчётливым взглядом. — У меня нет намерений вам навредить. Я хочу вам помочь.

Вальс кружил их. Его рука, лежащая на её талии — тяжёлая и уверенная не позволяла обращать внимание на взгляды гостей. Внутри, там, где должен быть узел старых обид, что-то оборвалось с тихим, хрустальным звоном. Стена вечного льда дала микротрещину. Всего на вздох. Этого хватило, чтобы впустить мороз снаружи внутрь. Ей стало страшно. Так страшно, как не было даже в отцовских казематах, потому что впервые за десять лет появился шанс потерять последнее — право никому не верить.

— Зачем?

— Всё узнаете завтра.

Танец закончился. Принц поклонился, и Равенна вернулась на своё место, пытаясь понять, кто охотник, а кто добыча.

Король встал со своего места, и зал погрузился в тишину.

— Дорогие гости! Я рад сообщить, что мой старший сын, принц Гарт, и принцесса Ирена в скором времени поженятся.

Зал взорвался аплодисментами. Гарт довольно улыбнулся.

— Также хочу сообщить об ещё одном союзе: младший сын короля Герольда, Дрейк, изъявил желание жениться на принцессе Равенне.

Аплодисменты прозвучали сдержаннее. Алэна посмотрела на падчерицу звериным взглядом, а Сесилия хихикнула.

Равенна сидела без каких-либо эмоций на бледном лице, но внутри бушевал огонь из-за внезапной помолвки. Она взглянула на принца. Тот улыбнулся ей, но улыбка была похожа на оскал. Дурное предчувствие кольнуло девушку, но на лице не дрогнул ни один мускул. «Грядёт что-то страшное», — эта мысль пронеслась в её голове. Когда официальная часть закончилась, Равенна направилась к себе в покои. Зайдя в комнату, она увидела записку, лежащую на туалетном столике.

«Дорогая Равенна.

Я был рад увидеть тебя сегодня в добром здравии. Я наслышан о твоей тяжёлой судьбе. И хочу предложить тебе помощь: завтра после полудня приходи в сад, и мы обо всём поговорим.

P.S. Сожги это письмо, как прочтёшь.

Друг.»

Помощь? От этого холодного змея, Дрейка?

Равенна швырнула письмо в камин. Огонь жадно поглотил чернила, превращая обещание помощи в пепел. Принцесса смотрела, как сгорает бумага. Но лучше не испытывать судьбу. Девушка позвала служанку.

— Слушаю вас, госпожа, — выйдя из каморки, сонным голосом промолвила Нора.

— Кто был в моих покоях?

— Вы о письме?

— Да. Кто его принёс? — холодно спросила Равенна, глядя на пламя камина.

— Это письмо передал слуга короля Герольда.

Девушка повернулась к Норе. Взгляд был хмурый.

— Ты знала о помолвке?

Принцесса пристально смотрела на служанку, та виновато опустила глаза.

— Простите, госпожа… Я услышала разговор Его Величества с лордом Ройсом. Я хотела вам сказать, но меня заметил лорд и приказал держать язык за зубами, — оправдываясь, молвила служанка. Равенна смягчила взгляд: отчитывать служанку не было смысла, в этом замке все хотят выжить.

— Ладно, помоги мне раздеться.

— Слушаюсь, госпожа!

Принцесса, уткнувшись в тёплое одеяло, смотрела в потолок. Девушку тревожила перспектива брака, но ещё больше пугало чувство, которое она давно похоронила. Надежда.

«Никто тебе здесь не поможет». Мысли пронеслись словно вихрь и раздались эхом, вызывая боль.

Дрейк мог быть кем угодно: шпионом, предателем, орудием Карлона. А может, просто очередной куклой в руках короля Герольда. Не имело значения. Все эти люди видели в ней лишь инструмент: либо оружие мести, либо пешку в политической игре. Сон накрыл её тяжёлой пеленой, сотканной из теней.

Девушка стояла в зимнем лесу. Красная луна с трудом продиралась сквозь густые верхушки вековых елей и сосен, роняя на сугробы пятна цвета тёмного вина — казалось, само небо вскрыло себе вены над этой чащей. Воздух пах прелой хвоей и морозом.