Руфус

Антон Хапилов

Руфус

Глава 1

1.

Я Феликс Старк, звёздный разведчик, несущийся на огромной скорости в бесконечном пространстве Вселенной на новейшем корабле проекта «Следопыт» в поисках внеземного разума. На часах два ночи и за окном иллюминатора «хоть глаза выколи». За бортом минус двести семьдесят градусов по Цельсию, внутри корабля плюс двадцать два. Контраст разительный, почти как после жаркой парной оказаться в бассейне с ледяной водой, но сейчас не до отдыха ведь впереди находится планета, на поверхности которой возможно наличие признаков настоящей жизни. Форма её и параметры остаются неизвестными, как говорят глубокие умы «чисто гипотетическими». Но именно по этой причине снаряжён космический корабль первого класса, оснащённый двумя силовыми установками атомарного типа, легко развивающих ускорение в триста тысяч километров в секунду или один миллиард семьдесят девять миллионов километров в час. Лететь в полной пустоте на огромной скорости доставляет настоящее эстетическое наслаждение, всеми клеточками своего тела ощущаешь силу и мощь человеческого разума, решившую столь сложную задачу перемещения в космосе, будоражащую не одно поколение светил научной мысли нашей планеты.

Надёжность корабля определяется его устойчивостью к огромным перегрузкам и решается применением новейших материалов, делающих обшивку столь крепкой, что бы путешествие ни закончилось, насущные задачи были успешно решены и экипаж вернулся назад живым и здоровым. В данном случае я и есть весь экипаж, вернее единственный представитель человека разумного, являющегося одновременно командиром, механиком, биологом, разведчиком и пилотом. Но в помощь мне приставлен искусственный интеллект, глобальный компьютер, несущий круглосуточное дежурство на всё время заданного полёта. Усталости он не знает, не спит, не ест, постоянно начеку и в ответе за всё, пока я сплю в специальной капсуле. Каратаю, так сказать, время путешествия, коплю силы, храню их, оставаясь молодым и здоровым, аккурат для того нужного момента. Все эти процессы сложны и уникальны, апробированные временем и пространством, но текут в таком быстром открытом космосе несколько иначе. Человек смертен – Вселенная бесконечна. Вот наглядный пример явного несоответствия объёма, формы и размера. Как говорил один забытый ныне классик русской литературы: «Нельзя объять необъятное». Это очень даже точно, но человек упрям по своей сути. Презрев законы тяготения, мы хотим нестись вперёд на поиски внеземного разума, как – будто это движение приоткроет нам суть божественного происхождения всей Вселенной, частью которой является сам человек.

У бортового помощника есть имя, и оно звучит как БПК4пкоП, что-то вроде, Бортового Персонального Компьютера 4 поколения квантового объёма Памяти. Ничего оригинального, сплошная аббревиатура, но в просторечье я величаю его Боп, так проще, ближе, добросердечней, что ли. По протоколу, помощник является полноправным членом экипажа, несущим свою долю ответственности, и не малую. Вся система жизнедеятельности корабля находится в его «виртуальных руках». Это работа двигателей, расписание ускорений и остановок, режим навигации и исправность защитных блоков. Да, Бопу трудно, но он не сетует. Это не болванка ЭВМ эпохи далёкого прошлого, и не рефлексирующий андроид времён Великого передела, а интеллект высшего класса, почти человек. При желании, с ним можно вести беседы, отдавать приказания и советоваться по самому разному поводу, но некоторые заложенные с самого начала протоколы компьютер выполняет безоговорочно. В этом и есть наше главное с ним различие, могущее влиять на будущий ход всей экспедиции. Я могу менять своё решение, в зависимости от обстоятельств, а Боп непреклонен в рамках программы. Компромисс невозможен. На первый взгляд. Хотя…

Корабль по размерам небольшой, но удобный, хорошо приспособленный к долгим перелётам. Есть солярий, кают – компания, комната отдыха, спортзал с тренажёрами, разные подсобные помещения с инструментом, оружейная комната и небольшой ангар с вездеходом и спусковым аппаратом. Полезный объём десять тысяч квадратных метров и всё это в нашем полном распоряжении. Аппарат только спустили со стапелей, разбили, по старинной традиции, бутылку хорошего шампанского о корпус, на удачу, и приготовили к дальнему путешествию. Вернее, к ближнему. На этом хорошие новости заканчиваются, и начинается проза повседневной полётной жизни. А в этой безжалостной реальности земляне только – только приступили к освоению космических далей. Овладев высшими технологиями и собрав все важные знания в одном месте, земное правительство построило на Луне гигантскую верфь по сборке космических судов различных размеров и назначений. С поверхности нашего спутника, при отсутствии сил гравитации, присущей Земле, корабли легко выходят на старт и уносятся в ледяную пустоту космоса. В таком контексте весь бесконечный мир Вселенной представляется как один сплошной белый лист, ещё не испещрённый витиеватым текстом истинного познания. Мы – настоящие пионеры космоса, готовящие плацдарм для будущих побед и открытий. Все восемнадцать лет своей настоящей жизни я шёл к тому дню, когда судьба направит меня в дальние дали, где холод и мрак властвуют в межзвёздном пространстве, тщательно скрывая, как драгоценные камни, удивительные миры, возникающие, развивающиеся и умирающие по законам божественного генезиса.

Опасность существует всегда. Но цена ошибки в космосе равна мгновенной смерти по той простой причине, что среда холодного вакуума не даёт ни одного шанса на спасение. Всё должно быть выверено и просчитано, как на компьютере, каждый шаг, любое движение и самый крохотный манёвр. Только это не всегда получается и порой остаётся надежда лишь на провидение.

Время полёта к первой цели путешествия равно примерно четырём с половиной световым годам. В созвездии Альфа Центавра решено обратить внимание на небольшую планету, двигающуюся вокруг третьей звезды Альфа, с периодом вращения, равным одиннадцати дням. Имя планеты Проксима Центавра b. Это будет, по задумке Центра, пробный шар, первое важное испытание полётных качеств «Следопыта», взаимодействие аппарата приземления и работы вездехода в реальных внеземных условиях, необходимых перед началом основной миссии. Выглядеть это будет так. Бортовой компьютер подготавливает оборудование. Я произвожу спуск, приземление в заданном районе, выход на поверхность и серию опытов, включая проезд по почве на среднее расстояние. Движение вездехода заметно расширит ареал наблюдения, позволит сделать забор грунта из различных мест. Проверить плотность атмосферы, если она есть, и провести видеосъёмку окружающей среды. Всё это мне знакомо по прежним полётам на планеты Солнечной системы, но некоторое волнение, связанное с столь долгим нахождением вдали от родного дома, порой, овладевает мной. Лёгкая внутренняя дрожь связана с масштабом происходящего, ещё недавно казавшегося всем специалистам просто немыслимым. Резонным будет вопрос, что теперь ждать человечеству от кардинальных улучшений ходовых качеств ракетной техники, позволяющей заглянуть за горизонт событий. Что откроется там человеческому взору? Теперь и я буду способствовать этой надежде, точно выполняя все предписания и проявляя смекалку и мастерство по дороге к далёким звёздам.

После краткой прогулки по поверхности Проксимы Центавры b необходимо вернуться на корабль, проверить всё оборудование, упаковать материалы, отослать по почте результаты экспериментов и подготовиться к дальнейшим действиям. А они таковы. Скорость света, позволяющая кораблю значительно сократить время полёта, напрямую отражается на действиях экипажа. Четыре года ожидания могут быть невыносимы в запредельных параметрах полёта, поэтому было найдено решение, позволяющее значительно сократить время бодрствования, минимизировав потери сил и энергии. Это раньше космонавты находились на орбите планеты Земля в пилотируемых модулях и вели наблюдения, имея определённые рамки космического полёта. Рано или поздно они возвращались обратно, где их восторженно встречали земляне, радуясь великому героизму своих соплеменников. Полёт в простой ракете до ближайшей звёздной системы Альфа Центавра занял бы период в восемьдесят тысяч лет. У человека нет столько личного времени для изучения космоса. Новые технологии ракетной тяги сократили это время до четырёх с половиной лет, а что бы человек ни скучал всё это время, ему будет предложен глубокий сон длинною в несколько лет. Искусственный анабиоз, поддерживаемый специальными приборами, капсула гибернации, куда ложится космонавт, засыпает и находится всё время полёта в пространстве. Процессы внутри тела замедляются, пульс падает практически до нуля, сохраняя тем самым силы и здоровье индивида для больших будущих дел. Бортовой компьютер пристально следит за работой капсулы, внося соответственные коррективы и поддерживая правильный температурный баланс. Корабль постепенно разгоняется до заданной скорости и несётся в пустоте безвоздушного пространства, придерживаясь данных координат и сливаясь с космосом в удивительном естестве своего грандиозного движения.

В это время я снимаю верхнюю одежду, оставаясь в одних плавках, нажимаю кнопку, и стеклянная полусфера верхней части отсека плавно отходит в сторону. Это и есть капсула сна, где осуществляется замедление всех процессов, происходящих в теле человека. Отсек глубокого анабиоза, придуманного на случай дальних путешествий светилами мировой науки. Вещь хорошая, но опасная. Никто пока не знает наверняка, что будет с человеком, помещённым в отсек на длительное время, и какие последствия ожидают организм при пробуждении. Где наша не пропадала! Забираюсь внутрь, крышка возвращается на место, и механизмы начинают свою работу. Кровеносная и лимфа системы подключаются посредством прозрачных шлангов к системе жизнеобеспечения. Макушку головы охватывает тонкий медный обруч с чувствительными элементами контроля коры мозга. Тончайшие иглы входят под кожу правого предплечья, и спустя секунду я начинаю ощущать лёгкое покалывание, теплота неотвратимой волной накрывает моё тело, двигаясь от головы вниз, к кончикам пальцев ног. Веки непроизвольно вздрагивают. Через минуту на смену проникшего в каждую клетку тела тепла, подкрадывается далёкий холодок, несущий неповторимую эйфорию. Нарастающий шум в ушах и пульсирующие удары сердца достигают своего пика, после чего все главные ощущения начинают затухать, как если бы, желающий тишины медленно поворачивал тумблер громкости в крайнее левое положение. И я крепко заснул.

Глава 2

2.

От папы и мамы меня забрали рано. Можно сказать, что я их не помнил вовсе, настолько мимолётно было наше общее земное свидание. И это при том, что мама девять месяцев носила меня под своим сердцем, за что ей отдельное спасибо. Нет, я не был похищен цыганами, и не продан в рабство, как бывало раньше, на заре развития земной цивилизации. В те тёмные времена жизнь человека не особо ценилась, и предпочтение отдавалось богатым и сильным, являющим собой олицетворение сытости и успеха. Плебсу же отводилась незавидная роль живого материала, обеспечивающего благосостояние «золотого миллиарда» своей кровью и потом. На определённом этапе всё это безобразие привело мир к нескольким войнам, слившимся, в конечном итоге, в одно грандиозное сражение, именуемое «битвой добра со злом». Каждая из воюющих сторон верила, что правда только на её стороне. Такое удивительное упрямство было похоже на мрачное наваждение, внезапно овладевшее сознанием всего человечества. Необходимо было моментальное оправдание этого безумства, и для этой цели были привлечены все возможные институты, включая церковь, политическую и банковскую системы, средства массовой информации. Одни кляли других, множа конфликт в геометрической прогрессии, и подводя его к последней точке, после которой уже ничего нельзя было вернуть назад.

Все эти элементы прошлой жизни нашей планеты я проходил на уроках истории в училище космических лоцманов, куда попал, буквально из материнской люльки. Мне чудилось иногда, что это действие моих предков походило на эпизод из далёкого прошлого человечества, когда своих младенцев оставляли у входа в монастырь или подкидывали на крыльцо богатого дома. Так бедные родители давали своим детям шанс на лучшую жизнь. Я своих предков не осуждаю. Сейчас иное время, более лучшее, светлое, равноправное. Мир прекратил кровопролитные войны и изменил весь подход к пониманию человека. Можно сказать, что землянин вырос в своём сознании и перешёл в другую весовую мыслительную категорию, став докой в философском восприятии мира, как и я, несколько лет назад, выигравший общий чемпионат Училища по виртуальному пилотированию аппаратов на средней околоземной орбите.

Учился я всегда хорошо, памятуя о высоких планках, невольно заданных моими сердобольными родителями. Тот научный потенциал, коим владели лучшие умы планеты, давал возможность настолько погрузиться в учебный процесс, что ни на что другого времени просто не оставалось. Каждый день своей жизни я посвящал учёбе, изучая сотни технических книг и компьютерных программ, пытаясь достичь больших высот в своём деле. А затем пришло общее понимание получаемых знаний, иначе говоря, прозрение, после чего учёба стала даваться мне особенно легко и просто. Точные науки были прекрасны, особенно покоряла Эвклидова математика, похожая на хоровое пение античных эллинов. Физика Ньютона, Эйнштейна и Капицы казалась смешной и нелепой, но нельзя было забывать мэтров, стоящих у истоков древних фундаментальных знаний. Всегда сложное начинается с простого. Ещё меня занимала литература, подлинное искусство, незаслуженно канувшее в прошлое, ушедшее навсегда, вытесненная безжалостным виртуальным пространством двадцать пятого века от Рождества Христова. Чтение, наравне с пилотажем межгалактических ракет, стало моим самым большим увлечением. Я часто думал о том, как же умён был человек прошлого, как прозорлив и непоседлив, решившись переносить на листы бумаги свои мысли и переживания, надеясь таким способом изменить мир вокруг себя. Но, развивая, казалось бы, глобальное, житель Земли утрачивал что-то неуловимо простое, наивное, ведущее к подлинному пониманию мира.

Мы никогда не покидали стен Училища, перемещаясь из одного филиала в другой в скоростных поездах на воздушной подушке. Отделения были разбросаны по всей территории Корпорации, распространяясь и далее, за её пределы. Уже заканчивалось долгожданное строительство объёмной верфи на Луне и шло формирование огромной перевалочное станции на орбите Плутона. Училище было не просто комплексом зданий, а целой агломерацией, имеющей хорошо обустроенные, закрытые для постороннего взгляда территории, на которых стояли свои космические заводы, лаборатории, зоны отдыха и места занятия спортом. Изолированность подчёркивало избранность профессии, где с раннего детства шла подготовка специалистов высочайшего уровня, и приоритетом было широкое освоение бескрайних просторов Вселенной. Что может быть ещё пленительней, чем стремление к звёздам? Романтика дальних дорог здесь сплетается с пугающей неизвестностью, которую мыслит разум при попытке осознать масштаб возможных будущих событий. Чем дальше первопроходец удаляется от своей земной колыбели, тем меньше шансов вернуться назад, в родные пенаты. Слишком коротка жизнь землянина и велики размеры Вселенной, а подобная диспропорция тяжело отражается на психике космического разведчика. Надо иметь удивительную смелость при полёте в неизвестность, но и не быть настолько привязанным к дому, родителям, земле. Теперь становится понятна ведущая идея Корпорации, основанная на том, что бы набирать в будущие космонавты крохотных детей, забирая ещё младенцами, лишая родительской опеки, ради будущего великого предназначения. На одном из этапов развития научной мысли был создан первый институт клонирования, где в стерильной пробирке рождался новый индивид, в эмбрион которого встраивались нужные цепочки генов, улучшающие определённые качества будущего покорителя Вселенной. Это могла быть повышенная устойчивость к стрессам, нечувствительность к боли, иной объём памяти, поразительная живучесть систем организма. Так Корпорация заботилась о своих завтрашних сотрудниках, являя собой некий симбиоз родителей, акушеров и учителей, взяв на себя всё бремя их будущих судеб. Судьба – вот что оказалось главным критерием моего становления. Живя в аскете, накапливая знания и совершенствуя свою физическую подготовку, я лишал себя многого, ради достижения главного. Именно по этой причине контакты с представительницами прекрасного пола были исключены. Кроме этого в моей жизни не было алкоголя, сигарет, наркотиков. Виртуальное пространство было ограничено занятиями по космическому лавированию кораблей, что неплохо помогало оттачивать общую технику полёта, стыковок и приземления на поверхности планет. Запретов было значительно больше, чем послаблений, но так был устроен мир Корпорации. Например, я никогда не покидал пределов Училища. Кадеты трудились на кампусе и жили в кубриках сугубо минималистического стиля, где прекрасно сосуществовали несколько предметов мебели: стол, стул и односпальная кровать. Свободного времени для молодых людей просто не существовало в природе. Всё решал труд и непрерывная учёба. Отсюда можно сказать, что устройство жизни человека на Земле я знал исключительно, читая страницы учебников и просматривая кадры документальных фильмов прошлого. С одной стороны это было странно, видеть очевидное через призму сторонней информации, но с другой стороны была цель, которая манила как далёкая звезда и отвлекаться на всякие мелочи не хотелось.

В древние времена существовал город – государство под названием Спарта. Все мальчики в нём воспитывались будущими войнами, способными хорошо держать меч и быть сильными и смелыми. Слабые и больные дети скидывались в пропасть, ибо они не вписывались в концепцию государственной педагогики полиса. Подобное варварство требует осуждения и осмысления, особенно на пороге новой возможности развития земной цивилизации. Планета становится тесной для человека, и он наметил для себя дороги, по которым отправится вглубь космоса, на поиски новых земель, пригодных для жизни. Ещё более важная миссия – это надежда на контакт с внеземными цивилизациями. То, о чём грезил человек прошлого, сейчас становится реальностью.

Уже находясь на борту «Следопыта», готовя корабль к дальнему путешествию, я вдруг вспомнил о своих родителях, оставшихся в одном из мегаполисов нашей планеты. Возможно, они ещё живы, только постарели на восемнадцать лет, работают на тяжёлом производстве, еле-еле сводят концы с концами и очень переживают за то, что однажды отдали единственного сына чужим людям. Теперь этот поступок некогда близких людей вызывал в душе у меня, их сына, неведомое доселе чувство недоумения и обиды. Это было новое чувство человека, брошенного с виртуальной горы в самую пропасть, много лет тому назад. Это была гордыня. Ворох вопросов стал терзать мой разум, и я пытался найти на них ответы в плоскости своей латентной сыновьей любви, попранной так вероломно, по неизвестной уже причине. Пока это была далёкая и смутная тревога, возникшая, буквально из ниоткуда. Но день за днём она утверждалась в своей первобытной архаичности, являя собой живой пример глубокой родственной связи ребёнка с биологическими родителями. Захотелось найти мать и отца, посмотреть на них, помочь хоть чем-то, пусть самым малым и несущественным. А ещё заглянуть в глаза и послушать стук их сердец. Банальность, преследующая меня всё последнее время перед полётом. Сейчас, погружаясь в состояние гибернации, опутанный трубками и датчиками, я хотел дать себе слово. По возвращении из недр космоса, после завершения основной миссии, взять отпуск и начать поиск своих истоков, забытых на долгое время. С этой идеей я и заснул, приобретая новое состояние, сохраняющее силы и разум, а эти качества обязательно пригодятся в уже обозримом будущем.

Погружение в сон происходит быстро. Веки слипаются, тело становится мягким и податливым, но мозг продолжает выдавать ряд воспоминаний, касающихся моего прошлого, что выглядит достаточно странным. Тень сомнения мало когда касалась моего чела. Всё в жизни было ясно и понятно, а корпоративная этика лишь укрепляла грамотно вложенные в нас цели и задачи. И вот теперь далёкий и холодный образ папы и мамы навязчиво настигает меня даже здесь, в замкнутом пространстве капсулы гибернации. Что это такое? Запоздалое чувство вины или внезапное проснувшаяся нечаянная сыновья любовь? Я ясно осознавал, что все эти восемнадцать лет не испытывал простых человеческих чувств, находясь в чётко очерченных границах своего физического и духовного развития. Первое зависело от ряда силовых упражнений¸ второе же, закладывалось будущими сверхзадачами и личной слепой верой в идеи Корпорации, безоговорочном их выполнении и беспрекословном же подчинении. Всё предельно просто и понятно. Следуя подобной парадигме, юнцы становились первоклассными специалистами, готовыми к покорению космоса. Одинокие, уваренные в себе, молодые и сильные, вчерашние выпускники Училища лоцманов рвались в холодное пространство Вселенной, иначе не представляя своей судьбы. Идеальные космонавты, улетающие в чёрную даль, не скреплённые узами гражданского брака, рождёнными детьми, стареющими родителями. Всё что у них есть – это честные и заботливые руководители Корпорации, обеспокоенные предстоящими контактами человека с представителями далёких цивилизаций и поисками пригодных для жизни планет. Великая цель, преследующая благо скорого развития земного прогресса.

Я зевнул, широко раскрыв рот и издав низкую звуковую руладу, плавно затухающую в недрах моего нёба. Ожидание глубокого сна затянулось, организм хотел продолжать бодрствовать, он рвался в дело, и ему было всё нипочём. Вот он, скрытый диссонанс души и тела, где покой и действие оттягивают друг от друга момент необходимого слияния, долгого сна и глубокого погружения в недра самого себя.

- Спокойной ночи, командир. – Произносит Боп, взяв общую инициативу в свои виртуальные руки.

- Да, да…, - бормочу я, и проваливаюсь в настоящую темноту.

Глава 3

3.

Вселенная пронизана светом сотен миллиардов звёзд. Если столько лампочек зажечь одновременно, то станет светло, как днём. Но космос пуст и чёрен. Можно сколько угодно говорить о законах движения света в безвоздушном пространстве, рассуждать о тёмной материи и чёрных дырах, но всё нивелирует пустота, простирающаяся за стеклом иллюминатора. Куда не кинь взгляд, везде тягучее, обволакивающее пространство, рождающее лёгкое чувство печали, переходящее в сладостное чувство тоски.

«Следопыт» начал осуществлять процесс торможения, когда до будущего объекта оставалось, каких-то, четыре триллиона километра. Столь малые космические формы давали возможность возобновить работу экипажа по восстановлению былых функций и обновлению ранее поставленных задач.

Это была команда и для моего продвинутого спального места, заказ на пробуждение и скорое возвращение к нормальной и здоровой жизни.

Оценивал я себя скверно и в первые часы просто пытался двигать мышцы рук и ног, силился пошевелить пальцами и оглядеть близлежащее пространство отсека слезящимися от сухости глазами. Вот и почувствовал последствия анабиоза на личном опыте. Длительная неподвижность заставляла сейчас мой мозг работать активнее, подспудно возобновляя былые связи и пытаясь найти выход из капсулы гибернации, как из священной гробницы фараона, забальзамированного тысячи лет тому назад. Проще говоря, я учился понимать мир заново, ища общие с действительностью точки соприкосновения. Одной из них стал поручень на внешнем корпусе капсулы, за который я схватился всей пятернёй, сжал и попытался использовать как рычаг для подъёма своего скованного долгим неподвижным положением тела. Голова закружилась от такого «опасного трюка», но я удержался и продолжил движение. Желудок протрубил громким утробным урчанием, сигнализируя о голоде и желании поесть. Пришло время действительного пробуждения. Я выбрался из капсулы и направился в сторону кают – компании, двигаясь, как говорят, «по стеночке», в одних плавках, цепляясь руками за все значимые выступы, встречающиеся на пути. Ощущение было внеземное, но обстановка быстро менялась, приходя в норму, а когда я добрался до кулера, набрал полный стакан воды и выпил небольшими глотками, организм начал приходить в себя.

Неожиданно подал о себе знать Боп:

- С возвращением на командный мостик командир!

Сказано это было железным голосом, но в нём улавливались отдалённые нотки радости и участия, элементы особого рода эмпатии, присущие современному искусственному интеллекту. Казалось, он был рад тому, что его одиночество подходит к концу, давая возможность новому витку общения, прервавшемуся на несколько долгих световых лет. Именно такое чувство испытал я сам, изголодавшись по всему, что возможно в замкнутом пространстве «Следопыта». Организм требовал еды, разум же тосковал о зрелищах. Я достал из шкафа рабочий комбинезон и одел его, желая согреться.