В зоне видимости

Секунду она смотрела на него с таким видом, будто собиралась возмутиться.

Потом прыснула. Сначала тихо, потом уже не удержалась и рассмеялась в полный голос.

— Арсений, это провал.

— Это правда, — сказал он с самым серьёзным видом. — Чистая правда о продукте.

— Они тебя за это больше не позовут.

— Зато ты смеёшься.

Она всё ещё улыбалась, когда он подошёл ближе.

Квартира была непривычно пустой. Алиса увезла детей ещё час назад, и дом словно выдохнул. Без детских голосов гостиную стало слышно по-другому: негромкий гул города за окнами, еле слышное жужжание холодильника, мягкий щелчок часов в коридоре.

Их время. Их дом. И он, стоящий так близко, что Вера уже чувствовала его тепло.

— Ты сейчас нарочно? — спросила она.

— Я? — Арсений поднял брови. — Я работаю.

— Ужасно.

— Знаю.

Он улыбнулся чуть шире, и в этой улыбке уже было слишком много того, что не должно было попасть в кадр. Вера протянула руку, будто собиралась забрать у него рубашку, но вместо этого положила ладонь ему на грудь. Он не пошевелился. Только опустил глаза на её руку, потом снова перевёл взгляд на лицо.

— Верочка.

Она прищурилась.

— Не называй меня так сейчас.

— Почему?

— Потому что ты знаешь, что делаешь.

Он тихо рассмеялся — низко, почти беззвучно, и это подействовало сильнее любого прикосновения. Она почувствовала, как у неё сразу изменилось дыхание. Арсений накрыл её руку своей, сжал пальцы, потом медленно потянул к себе. Не резко, не требовательно — так, будто знал, что она пойдёт за ним. Он оказался рядом, совсем близко, и теперь между ними не осталось ничего, кроме короткого расстояния, которое уже не имело значения.

Вера подняла глаза.

— Камера выключена?

— Выключена.

— Совсем?

— Совсем.

Она кивнула. И в этот момент всё стало очень простым. Он коснулся её щеки медленно, как будто хотел убедиться, что она действительно здесь. Тёплая кожа под его пальцами, его взгляд, неотрывный и спокойный, и уже не нужно было ни слов, ни шуток. Вера чуть повернула голову, прижимаясь к его ладони.

— Ты невозможный, — прошептала она.

— Ты тоже.

— Я вообще-то пыталась работать.

— Плохо старалась.

Она фыркнула, но уже через секунду он наклонился и поцеловал её. Сначала легко. Почти дразняще. Так, как будто ещё оставлял ей возможность передумать. Она не отстранилась. Наоборот — сама потянулась ближе, ладони скользнули ему на плечи, пальцы впились в ткань рубашки. Арсений поцеловал её снова, уже глубже, увереннее, и Вера почувствовала, как у неё внутри всё мгновенно откликнулось на это движение. Как будто тело узнало его раньше, чем она сама успела подумать. Он прижал её к себе, и она почти сразу почувствовала, как исчезает последняя дистанция между ними. Краем сознания она ещё отметила, что в гостиной всё осталось как было: коробка с одеждой, диван, выключенная камера, светлый прямоугольник окна. Но это больше не имело значения. Всё остальное отступило так быстро, как будто вообще не существовало.

Арсений провёл рукой по её спине, потом ниже, задержался на талии, Вера коротко выдохнула ему в рот, почти рассмеялась от собственного дыхания, от того, как резко и легко всё в ней вспыхнуло. Он отстранился на полшага, только чтобы посмотреть на неё.

— Что?

Она покачала головой, улыбаясь.

— Ничего.

— Врёшь.

— Никогда.

Он снова поцеловал её — уже без всякой игры, и в этот раз Вера почувствовала, как у неё начинают дрожать пальцы. Она сама стянула рекламную рубашку с его плеча, потом, с упрямым нетерпением, помогла снять и вторую половину. Арсений тихо выругался сквозь смех, когда запутался в рукаве.

— Прекрасно.

— Это ты ещё про брюки не сказал, — прошептала Вера.

Он посмотрел на неё таким взглядом, от которого у неё снова перехватило дыхание.

— Сейчас скажу.

И сказал бы, если бы она не потянула его к себе снова. Они почти столкнулись с диваном. Разложенная на нём футболка окончательно оказалась никому не нужна. Вера засмеялась коротко, на выдохе, когда он перехватил её за талию и повернул к себе спиной, прижимаясь губами к её шее. Это было так знакомо, так точно, что на секунду она закрыла глаза и просто растворилась в этом ощущении — в его руках, в его дыхании у кожи, в том, как быстро и легко она снова стала не Верой с миллионами подписчиков и бесконечными делами, а женщиной, которой нужен именно он.

— Арс… — сказала она, но голос у неё уже был совсем не тот.

Он поднял голову.

— Мм?

— Ты отвлекаешь от рекламы.

— Я улучшаю рекламу.

Она тихо рассмеялась и сама развернулась к нему, обняла за шею, прижалась всем телом, так близко, что ближе уже некуда. Он поцеловал её в уголок губ, потом ещё раз — в щёку, в скулу, снова в губы, и каждый раз это было чуть иначе, чуть глубже, чуть горячее. Вера чувствовала, как у неё внутри нарастает это знакомое нетерпение, когда уже не хочется ни говорить, ни ждать, ни думать о чём-то кроме него. Арсений поднял её на руки легко, будто она ничего не весила, и Вера со смешком обвила его талию ногами, притягивая к себе ещё ближе.

— Осторожнее, — прошептала она ему в губы.

— Почему?

— Я могу передумать.

— Поздно.

Он опять поцеловал её — уже нетерпеливо, жадно, с тем самым узнаваемым напором, от которого у неё каждый раз темнело в глазах и становилось смешно, горячо и очень хорошо одновременно. Она начала смеяться прямо в поцелуй, когда он запутался в подушках и почти уронил её на край дивана.

— Ты что делаешь? — выдохнула она.

— Спасаюсь.

— От чего?

— От тебя.

Она посмотрела на него и снова не выдержала — рассмеялась. И именно этот смех, короткий, тёплый, окончательно добил всё, что ещё держалось на границе между игрой и желанием. Арсений посмотрел на неё так, как смотрел только на неё одну, и Вера почувствовала: сейчас всё лишнее окончательно исчезнет. Она потянула его к себе. Он опустился рядом. И дальше слова были не нужны. Только прикосновения — быстрые, точные, знакомые до последней линии тела. Только дыхание. Только этот их общий, давно прожитый и всё ещё живой жар. И тихий, внезапно счастливый смех Веры, когда он, чуть отстранившись, снова посмотрел на неё и сказал:

— Всё-таки домашняя одежда — гениальная вещь.

Она провела пальцами по его лицу и улыбнулась ему так, как улыбалась только ему.

— Заткнись.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что ты слишком близко.

Она притянула его к себе снова, и в квартире исчезло всё, кроме них двоих.

***

Телефон завибрировал. Марина. Видеозвонок.

— Покажите.

Вера повернула экран. Марина внимательно посмотрела материал. Как хирург на рентген.

— Неплохо.

— Это комплимент?

— От меня — огромный.

— Спасибо.

— Но Арсений выглядит слишком умным.

— Что?

— Сделайте его человечнее.

Арсений возмущённо посмотрел в камеру.

— Марина, это дискриминация.

— Арсений, тебя любят именно за это.

— За интеллект?

— Нет. За то, что ты выглядишь умным, а потом рассказываешь ерунду.

Вера согнулась от смеха.

— Вот. Это оставьте, — сказала Марина. — Именно такое нужно.

Она отключилась. Арсений покачал головой.

— Удивительная женщина.

— Поэтому она и работает с нами восемь лет.

Съёмка продолжилась. К полудню они наконец закончили. Вера села за ноутбук отбирать материал. Арсений устроился рядом. На экране мелькали кадры. Улыбки. Шутки. Солнечный свет. Обычная семейная жизнь. Только чуть лучше собранная.

— Этот оставляем, — сказал Арсений.

— Почему?

— Здесь ты смеёшься по-настоящему.

— А в остальных?

— Тоже по-настоящему.

— Тогда разница?

Он посмотрел внимательнее.

— Здесь ты забыла про камеру.

Вера задержала взгляд на кадре. Потом нажала «выбрать». Телефон снова завибрировал. Марина уже прислала новые согласования. Новые предложения. Новые идеи. Работа продолжалась. А блог «Всё хорошо» жил своей обычной жизнью, превращая утро семьи Ланских в историю, которую через несколько часов увидят миллионы людей.

Вера устроилась за кухонным островом с ноутбуком. На экране открылась панель Виста.

Главная рабочая страница, которую она видела чаще, чем собственный паспорт. Сверху — название блога. «Всё хорошо». Под ним стояла цифра.

8 437 221 подписчик.

Вера помнила времена, когда их было пятьсот. Тогда она отвечала почти на каждый комментарий лично. Потом стало пять тысяч. Потом пятьдесят. Потом полмиллиона. После миллиона цифры начали терять смысл. Разница между миллионом и восемью миллионами ощущалась примерно так же, как разница между океаном и очень большим океаном.

Телефон завибрировал. Марина. Разумеется.

— Только не говори, что уже есть новые правки.

— Есть новые контракты.

— Это ещё хуже.

— Неправда. Контракты платят за школу Сони. И за робототехнику Мити. И за зайца Лизы.

Вера засмеялась.

— Заяц ничего не покупает.

— Откуда ты знаешь?

— Хороший вопрос.

На экране появилось уведомление. Новый рекламный запрос. Потом ещё один. И ещё. Марина присвистнула.

— Сегодня все словно сговорились.

— Что предлагают?

— Домашний текстиль. Кофе. Семейный отдых. Образовательную платформу. Страхование.

Вера застонала.

— Почему страхование?

— Потому что вы выглядите ответственными людьми.

— Мы вчера искали носок сорок минут.

— Подписчики об этом не знают.

— Очень жаль.

Марина рассмеялась.

— Именно поэтому вас любят.

— За что?

— Вы богатые, красивые и при этом постоянно теряете вещи.

— Звучит как диагноз.

— Это бренд.

После разговора Вера открыла статистику публикаций. Это была отдельная вселенная. Диаграммы. Графики. Охваты. Вовлечённость. Комментарии. Когда-то она ненавидела цифры.

Теперь могла определить настроение аудитории по одному взгляду на панель аналитики.

Самым популярным роликом недели оказался вовсе не рекламный проект. А короткое видео, где Лиза пыталась объяснить зайцу, почему нельзя есть пластилин. Пятьдесят семь миллионов просмотров. Вера покачала головой.

— Ты это видел? — крикнула она в сторону кабинета.

— Что именно? — отозвался Арсений.

— Лиза снова победила нас обоих.

— Это её обычный вторник.

Через минуту он появился на кухне. Сел рядом. Посмотрел на экран.

— Пятьдесят семь миллионов?

— Да.

— Когда она вырастет, мы будем работать на неё.

— Уже работаем.

Арсений внимательно просмотрел комментарии. Большинство были удивительно добрыми.

«Такая настоящая семья».

«Смотрю вас семь лет».

«Кажется, будто знаю вас лично».

«Спасибо за ощущение дома».

Вера задержалась на последнем сообщении. Таких было много. Очень много. Дом. Уют. Тепло. Семья. Это повторялось чаще любых других слов.

— Забавно, — сказала она.

— Что?

— Люди смотрят на нас, когда хотят отдохнуть.

Арсений кивнул.

— Потому что интернет давно стал местом, где все ругаются.

— А мы?

— Мы завтракаем.

— Очень амбициозная стратегия.

— Но работает.

Он был прав. Почти все крупные блогеры последних лет строили аудиторию на конфликтах. Скандалах. Разоблачениях. Политике. Спорах. Ланские никогда этого не делали.

Именно поэтому многие считали их скучными. А ещё больше людей — любимыми. Вера открыла страницу профиля. Большая семейная фотография. Арсений. Она сама. Соня. Митя. Лиза. Под фотографией: «Всё хорошо». Ни громких обещаний. Ни мотивационных лозунгов.

Ни советов стать лучшей версией себя. Когда-то Марина пыталась убедить их добавить что-нибудь более вдохновляющее. Арсений тогда сказал:

— Если людям нужен вдохновляющий текст, пусть читают Гайдара.

Марина два дня не разговаривала с ним. Потом признала, что это была хорошая фраза. Телефон снова зазвонил. На этот раз видеосвязь. На экране появилась Марина. Короткая стрижка. Яркая помада. Энергия человека, который способен организовать эвакуацию небольшой страны.

— Хорошие новости.

— Ты когда-нибудь звонишь без новостей?

— Нет.

— Я так и думала.

— Утренний ролик уже среди самых популярных.

— Серьёзно?

— Третье место.

Арсений поднял глаза.

— Кто на первом?

— Кот, который украл курицу.

— Достойный конкурент.

Марина засмеялась.

— На втором певец разводится в прямом эфире.

— Ещё более достойный конкурент.

— А на третьем ваш завтрак.

— Мне нравится эта компания.

— Да, и главное: Виста готовит большую презентацию нового продукта.

Вера подняла глаза.

— И?

— Они хотят видеть вас среди приглашённых.

— Просто среди приглашённых?

Марина улыбнулась.

— Пока да.

Арсений переглянулся с Верой. Подобные приглашения приходили постоянно. Виста давно была больше, чем социальной сетью. Для миллионов людей она стала привычной частью жизни. Там работали. Покупали. Общались. Смотрели новости. Вели бизнес. Строили репутацию. Для блогеров вроде Ланских Виста была почти отдельным государством.

— Когда презентация? — спросила Вера.

— Через неделю.

— Пойдём?

Арсений пожал плечами.

— Почему нет.

Марина удовлетворённо кивнула.

— Отлично. Тогда я подтверждаю.

Связь оборвалась. На кухне снова стало тихо. Вера снова открыла профиль. Когда-то всё это начиналось как способ делиться жизнью с друзьями. Потом превратилось в бизнес. Потом в целый мир.

— Знаешь, что самое странное? — сказала она.

— Что?

— Я уже не помню момент, когда блог стал частью семьи.

Арсений посмотрел на экран. Потом на неё.

— Потому что он рос вместе с семьёй.

В кабинете звонил телефон.

Где-то в школе Соня наверняка спорила с учителями. Митя, вероятно, собирал очередного робота. Лиза рассказывала зайцу важные новости. Жизнь шла своим чередом. А блог «Всё хорошо» продолжал жить рядом с ней — уже не как хобби и даже не как бизнес. Как ещё один член семьи, которого никто никогда официально не приглашал, но который давно занял своё место за столом.

***

К семи вечера квартира Ланских наконец становилась просто квартирой. Не студией. Не офисом. Просто домом.

За окнами медленно зажигалась Москва. Сорок первый этаж всегда немного менял ощущение времени. Внизу город уже жил вечерней жизнью — машины ползли по улицам, в окнах напротив появлялся свет, люди возвращались домой. А здесь было тихо. Ну, настолько тихо, насколько вообще может быть тихо в квартире с тремя детьми.

На кухне пахло лососем и свежим хлебом. Вера стояла у духовки, когда Арсений вошёл с салатницей.

— Ты поставил таймер? — спросила она.

— Конечно.

Он поставил салат на стол.

— Я мужчина, который умеет пользоваться духовкой.

— Ты мужчина, который вчера двадцать минут пытался вручную включить кофемашину, хотя она у нас сама запускается через умный дом.

— Я проверял, не решила ли она жить своей жизнью.

— Она и так живёт своей жизнью.

— Слишком умная техника. Я хотел убедиться, что это не заговор.

Вера улыбнулась.

Они давно отказались от идеи, что настоящая семья должна каждый вечер готовить сложный ужин самостоятельно. У них были дети, работа, съёмки, встречи, контракты. И ещё одна маленькая деталь: иногда они просто хотели побыть только вдвоём.

Поэтому часть продуктов они заказывали у фирмы по доставке готовой домашней еды, с которой сотрудничали и для которой делали рекламу. Хорошие продукты, подготовленные ингредиенты, простые блюда, которые оставалось довести до готовности.

Сегодня было совсем просто: лосось, овощи и паста с сыром для детей.

— Кстати, — сказал Арсений, накрывая на стол, — я считаю, что мужчина, который умеет приготовить ужин за пятнадцать минут, достоин уважения.

— Ты не приготовил ужин.

— Почему?

— Потому что ты открыл духовку.

— Очень важный этап.

— Самый опасный?

— Самый ответственный.

Она засмеялась.

В этот момент в прихожей послышался звук ключа.

— Я дома!

Соня уже несколько месяцев приходила сама после школы и занятий по дизайну. В тринадцать она очень старалась выглядеть взрослой: сама выбирала одежду, сама планировала время, сама решала, когда ей нужен совет, а когда — чтобы все просто ушли.

Получалось не всегда.

— Привет, — сказала она, снимая куртку.

— Как день? — спросила Вера.

— Нормально.

Арсений даже не поднял головы.

— Перевод с подросткового?

Соня посмотрела на него.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но я знаю выражение лица.

Она положила планшет на стол.

— Ладно. Было не нормально.

— Вот теперь интересно, — сказала Вера.

Соня села.

— Мы показывали проекты.

— И?

— Учитель сказал, что мой слишком холодный.

Арсений посмотрел на экран.

— А что ты делала?

— Дизайн приложения.

— Почему холодный?

Соня пожала плечами.

— Потому что всё слишком аккуратно.

— Это плохо?

— Не знаю.

Она открыла файл.

— Он сказал, что иногда люди хотят видеть не только красиво, но и живо.

Вера посмотрела на неё внимательнее.

— А ты что думаешь?

Соня немного подумала.

— Думаю, он прав.

Для тринадцати лет это был почти взрослый ответ.

— Ого, — сказал Арсений. — Ты согласилась с учителем?

— Да.

— Запишите дату.

— Пап.

— Это исторический момент.

Соня улыбнулась.

— Ты невозможный.

— Но ты всё равно не показываешь мне проекты.

— Потому что мама объясняет нормально.

— Предательство в собственном доме.

В этот момент дверь снова открылась.

— Я сам!

Голос Мити был слышен раньше, чем он появился.

Алиса вошла вместе с Митей и Лизой. Митя тащил рюкзак и коробку с роботом, Лиза держалась за Алису и прижимала к себе большую куклу, завёрнутую в плед.

— Мы пришли, — объявил Митя.

— И очень устали, — добавила Лиза.

Алиса улыбнулась.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Привет, — ответила Вера.

Лиза пыталась самостоятельно снять сапоги. Получалось сложно, но очень принципиально.

— Помочь? — спросила Алиса.

— Нет.

Через пять секунд:

— Помоги.

Алиса улыбнулась.

— Конечно.

Она посмотрела на Веру.

— В центре сегодня уже намного лучше. Лиза перестала капризничать, проситься домой. Уже привыкает. Поела хорошо, спала полтора часа. Потом решила объяснить воспитателю, что кукле нельзя лежать без пледа.

— Кукла замёлзла, — серьёзно сказала Лиза.

— Конечно, — сказала Вера.

Алиса улыбнулась.

— И ещё я загрузила фотографии за неделю. Там нужно будет вечером выбрать.

— Спасибо.

— Не за что. Завтра как обычно?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо.

Лиза помахала ей рукой.

— Пока, Алиса.

— Пока, Лиза.

— Я занял второе место.

Соня даже не повернулась.

— Я занял второе место.

— Мы поняли.

— Но вы ещё не спросили где.

Арсений сел за стол.

— Хорошо. Где?

Митя поставил рюкзак на пол.

— На робототехнике.

— Молодец.

— Мой робот почти выиграл.

— Почему почти?

Митя задумался.

— Потому что другой приехал первым.

Соня посмотрела на него.

— Это очень точное объяснение.

— Спасибо.

— Я не хвалила.

— Но звучало хорошо.

Вера поставила перед ним тарелку.

— Сначала руки.

— Я уже мыл.

— Когда?

— До того.

— До чего?

Митя задумался.

— До того, как пришёл.

Арсений тихо засмеялся.

— Вот это точно мой ребёнок.

— Почему? — спросила Вера.

— Потому что он спорит даже когда неправ.

Лиза залезла на свой стул и сразу посмотрела на всех.

— А я сегодня была доктолом.

— Правда? — спросил Митя.

— Да.

— Кого лечила?

— Всех.

— Даже папу?

Лиза посмотрела на Арсения.

— Папу надо лечить.

— От чего? — спросил он.

Она подумала.

— От лаботы.

Соня рассмеялась.

— Это правда.

— Эй, — сказал Арсений.

— Папа, ты вчера даже мультик смотрел с телефоном в руке, — сказала Соня.

— Я проверял новости.

— Во время мультика.

— Это были важные новости.

— Про что?

Он замолчал. Соня подняла брови.

— Поняла.

Вера улыбнулась.

За ужином они говорили обо всём сразу. Соня рассказывала про дизайн. Митя спорил с ней, что его робот всё равно «почти победил». Лиза пыталась накормить кусочком пасты свою игрушечную собаку, которую принесла за стол.

— Собака не ест макароны, — сказала Соня.

— Ест.

— Почему?

— Потому что я доктол и сказала.

Арсений кивнул.

— Сильный аргумент.

— Пап, не поддерживай её.

— Я уважаю уверенность.

— Ты сам её научил.

— Я многому хорошему учу.

— Например?

Соня посмотрела на него.

Он задумался.

— Не сдаваться.

Вера смеялась. И в какой-то момент поймала себя на том, что просто смотрит на них. На уже почти взрослую Соню. На Митю, который каждый день пытается стать старше. На Лизу, которая живёт в мире, где куклы могут замёрзнуть, а папу действительно нужно лечить от работы. Обычный вечер. Именно такие вечера она когда-то представляла, когда думала о счастливой жизни.

После ужина дети разошлись. Соня ушла заканчивать проект. Митя забрал робота. Лиза отправилась с Верой чистить зубы, но через минуту из ванной донеслось:

— Я сама!

Арсений улыбнулся.

Уложив Лизу в постель, Вера вернулась на кухню. На столе лежал телефон. Сообщения от Марины. Цифры. Комментарии. Письма. Она открыла экран. Закрыла. Из комнаты Лизы донёсся смех. У Мити снова что-то упало. Соня включила музыку. Вера посмотрела на город за окном, протянула руку к телефону и перевернула экраном вниз.

ГЛАВА 2

Вера заметила Марину ещё издалека.

Марина просто появлялась в пространстве так, будто оно было заранее согласовано с ней.

Высокие каблуки отстукивали по мрамору короткий уверенный ритм. Не громко. Ровно настолько, чтобы люди автоматически освобождали дорогу.

— Ребята, привет. Выглядите отпадно.

Это было типично марининское слово. Не «отлично», не «прекрасно». Именно «отпадно». Как будто она одобряла не внешний вид, а инвестиционную привлекательность проекта. Её взгляд скользнул по Вере.

Маленькое чёрное платье «Версаче». Тонкая золотая цепочка на шее. Волосы уложены вроде небрежно, но ровно настолько, сколько стоит хорошая небрежность.

— А ты сегодня решила никого не пожалеть?

— В смысле?

— Половина женщин в зале уже тебя ненавидит.

— Только половина?

— Остальные ещё не видели тебя со спины.

Вера рассмеялась. Арсений покачал головой:

— Вы хотя бы иногда разговариваете как нормальные люди?

— Нет, — одновременно ответили обе.

— Сегодня нас обещали вкусно кормить, поить и удивлять. И, судя по тому, кого здесь собрали, будет что-то необычное, — сказала Марина. — Смотрите, тут только киты индустрии. Она кивнула в сторону присутствующих.

У стойки регистрации по телефону говорила девушка из индустрии красоты. Очень красивая и очень уставшая.

— Я не капризничаю. Я уточняю. Это не одно и то же.

Чуть дальше стоял известный блогер о фитнесе с аудиторией под десять миллионов. В жизни он казался ниже, чем в роликах, но был удивительно хорошо сложён.

Неподалёку актриса, недавно получившая международную премию за роль в популярном сериале, беседовала с музыкантом, чьи песни последние два года не покидали мировые чарты. Оба выглядели так, словно позировали для обложки дорогого журнала.

Дальше, у кофейной станции, смеялся блогер-путешественник, который последние три года жил в самолётах чаще, чем дома. Светлый льняной пиджак и загар человека, постоянно меняющего континенты, создавали образ человека, для которого залы ожидания в аэропортах давно стали вторым домом.

— Если ещё хоть один человек спросит, где я сейчас живу, я официально отвечу: у выхода на посадку.

Знакомые лица были вокруг. В воздухе витал запах хорошего кофе и свежайшей выпечки. Марина протянула им бейджи.

— Готовы?

— К чему? — спросила Вера.

Марина посмотрела через стеклянные двери в главный зал, который постепенно заполнялся людьми.

— Сейчас узнаем, — сказала она.

Стеклянные двери разъехались бесшумно. Главный зал оказался значительно больше, чем казалось из холла. Без сцены. Без рядов кресел. Без огромных экранов с кричащими логотипами. Виста явно могла позволить себе любой масштаб. По залу были расставлены круглые столики на четыре-пять человек. Между ними свободно ходили официанты с подносами. Кто-то пил кофе, кто-то шампанское, кто-то уже успел найти знакомых и увлечённо обсуждал последние новости. В центре стояла красиво подсвеченная высокая конструкция из прозрачного стекла. Люди с интересом поглядывали на неё.