Инерция

Мы не успеем.

Зверь гораздо быстрее.

За спиной раздаётся тяжёлый удар лап о землю, потом второй, и звук этот слишком близко. Настолько, что я буквально чувствую, как дрожит асфальт под ногами.

Он нас догоняет!

Я резко оборачиваюсь на бегу и вижу огромное тело, которое несётся через улицу, мощные лапы выбрасывают его вперёд длинными прыжками, пасти раскрыты, из одной всё ещё тянется тёмная полоска крови той девушки.

Ещё несколько секунд... и он будет рядом.

Я даже не думаю, что это, вероятно, бесполезная идея, рука сама совершает движение. Перехватываю трубу двумя руками, чувствуя холод металла, тяжесть, к которой уже успела привыкнуть.

Если это и даст нам что-то, то максимум секунду. Но иногда секунда - это всё.

Я резко останавливаюсь на полшага, разворачиваюсь и со всей силы метаю трубу вперёд, вкладывая в бросок все силы, что остались.

Металл летит, вращаясь в воздухе.

Острый конец первым встречает зверя. Мне все также кажется, что ничего не произойдёт. Но труба входит прямо в одну из его передних лап с мерзким металлическим скрежетом и влажным хрустом!

Зверь издаёт оглушительный рев, да такой, что у меня на секунду звенит в ушах.

Его тело дёргается, лапа подгибается, и огромная туша на мгновение теряет ритм, замедляясь.

Этого хватает.

- Дэл! - кричит Тори, находясь уже у люка.

Секунда, и седьмая исчезает вниз, хватаясь руками за край и быстро спускаясь.

Разворачиваюсь и несусь, преодолевая последние футы, а позади в этот миг снова раздаётся удар лапы.

Он уже оправился.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я буквально прыгаю в люк.

Руки хватаются за край, ботинки соскальзывают по влажной стенке, и в следующую секунду я с громким шлепком падаю в холодную воду, а грязная жидкость всплёскивается вокруг, пропитывая штаны.

- Чёрт! - выдыхаю я, пытаясь подняться.

Гнилой, затхлый запах мгновенно ударяет в нос.

Канализация.

- Быстрее! - Тори хватает меня за руку, когда сверху раздаётся грохот.

Мы обе поднимаем головы. Над люком зависает морда. Поправка. Две морды!

Раздвоенная пасть просовывается внутрь, зубы скребут по бетону, из глоток вырывается хриплое рычание. Оттуда тянет таким зловонием, что у меня перехватывает дыхание... смесь крови, гнили и звериного дыхания.

Похоже, я его разозлила.

Он пытается протиснуться.

Огромная голова давит на края люка, когти скребут по асфальту наверху, но отверстие слишком узкое.

Зверь настолько громко и яростно ревет, что звук гулом прокатывается по всему пространству.

Тори тянет меня назад.

- Ползи! - шипит она.

Я отползаю по воде, чувствуя, как холодная жидкость плескается вокруг коленей.

Сверху снова раздаётся удар.

Он бьётся мордой о бетон.

Ещё раз.

И ещё.

Не проходит. Похоже, это выводит его ещё сильнее.

Рёв становится почти истеричным, зубы щёлкают в воздухе, пытаясь дотянуться до нас. Но расстояние уже увеличивается.

Тори всё тянет меня дальше по туннелю, пока мы обе тяжело дышим, отползая всё глубже в темноту канализации.

Когда рев сверху начинает глохнуть и превращаться в далёкий, гулкий звук, мы замираем и тяжело дышим, смотря друг на друга.

Света почти нет, он пробивается только с той стороны, откуда мы попали сюда.

- Никогда прежде не видела ничего подобного, - произносит седьмая, - пожалуй, это худшее из того, что мне довелось повстречать здесь.

- Я уже видела его в самом начале, как он догнал игрока и... - замолкаю, облизывая губы, но продолжение и не требуется, седьмая и так все понимает.

- Ты классно метнула в него ту штуку, даже не думала, что это поможет.

- Я тоже.

Издаю звук похожий на мычание, понимая, что приземление вышло не совсем удачным. Кажется, бинты ослабли, но это не самое худшее.

- Мы в канализации.

- Да, мы в канализации, - подтверждает седьмая. - Лучше здесь, чем там, хоть здесь и воняет.

Несколько секунд мы просто сидим в этой мутной, холодной воде, тяжело дыша и глядя друг на друга.

Тьма вокруг кажется густой и вязкой. Свет из люка едва достаёт до нас, такая тусклая серая полоска, которая постепенно растворяется в темноте тоннеля.

Тори проводит рукой по лицу, размазывая грязь и воду, потом тихо выдыхает.

- Мы… - начинает она и вдруг замолкает.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. И в следующую секунду мы обе начинаем смеяться.

Не тихо и не спокойно.

Это нервный, рваный смех, который вырывается сам по себе, будто где-то внутри просто щёлкнул предохранитель. Он отдает в живот и в бок, но я всё равно не останавливаюсь. Не могу.

- Мы… - снова пытается сказать Тори между короткими смешками. - Мы… сбежали… от двухголового медведя…

- …и… - я пытаюсь вдохнуть, но смех снова прорывается наружу, - …спрятались… в канализации…

- Это… - она машет рукой вокруг, - это даже звучит… ужасно!

- Да…

Я качаю головой, чувствуя, как смех постепенно превращается в тихое хриплое дыхание.

- Да, звучит именно так.

Ещё пару секунд сидим, пытаясь прийти в себя, потом Тори первой делает глубокий вдох и встаёт.

Вода вокруг неё тихо плескается.

- Ладно, - говорит она, протягивая мне руку. - Поднимайся.

Я хватаюсь за её ладонь, и она помогает мне встать. Выпрямившись, замечаю одну деталь.

Мы можем стоять здесь в полный рост.

Потолок тоннеля высокий, округлый, покрытый потемневшим бетоном. По нему тянутся толстые трубы, с которых медленно капает вода.

Я невольно провожу рукой по стене. Холодная и скользкая.

- Отлично… - тихо говорю я. - Теперь мы официально жители канализации.

Тори усмехается.

- Ненадолго. И надеюсь, что мы здесь единственные жители, - при этих словах девушка смотрит в темноту тоннеля в обе стороны, а я прекрасно понимаю, о чем она думает. О крысах, водяных змеях и других возможных животных, которые могут водиться в канализации.

- Нам нужно выбираться отсюда.

- Согласна.

Я делаю первый шаг, и вода тут же с громким шлепком раздвигается вокруг колена, которая доходит примерно до середины голени, холодная и мутная, и каждый шаг заставляет её лениво плескаться.

Через несколько футов свет из люка уже почти полностью исчезает. Остаётся только слабый сероватый полумрак.

Я щурюсь, пытаясь различить очертания впереди.

- Ты хоть понимаешь, куда мы идём? - спрашиваю у седьмой. Может быть, она тут как-то смогла сориентироваться.

- Вниз по течению. В любом случае, это лучше, чем стоять под люком и ждать, пока эта штука придумает, как нас достать.

Я не могу с этим поспорить.

Мы идём дальше, и чертов запах постепенно становится ещё сильнее. Смесь стоячей воды, гнили и чего-то металлического.

Сама стараюсь дышать через рот.

Прошло всего несколько часов, а это место уже пыталось множество раз избавиться от нас. С каждой минутой я все больше думаю, что, возможно, у меня и не получится. Не только добраться до центра, но и выжить. Пройти второй контур. Но так просто не сдамся. Почему-то мысли возвращаются к отцу, и я отчетливо себе представляю, как боролся бы он на моем месте. Этого у него не отнять... у нас. У нас не отнять - борьбу до последнего. Именно это помогало ему держаться и победить в итоге. Значит, поможет и мне.

Я держу ладонь на холодном бетоне, ведя пальцами по стене, чтобы не потерять направление.

Тори идёт впереди.

Сначала между нами всего пару шагов, но постепенно расстояние увеличивается. Я начинаю немного отставать из-за раны, из-за воды, которая постоянно тянет вниз каждый шаг.

Теперь между нами шагов семь. Даже на таком расстоянии девушку уже плохо видно.

Шлеп.

Шлеп.

Наши шаги эхом расходятся по трубе.

Иногда к ним примешиваются другие звуки.

Сначала мне кажется, что это просто игра воображения, но потом снова. Где-то далеко и уже ближе, всегда по-разному… раздаётся человеческий или животный крик, не могу точно определить, который сразу обрывается. Так повторяется несколько раз. Есть ещё странные звуки, то ли шипение, то ли рокот. Не хочу знать источник этих звуков. Единственный плюс нашего нахождения здесь, что мы в относительной безопасности.

- Уверена, что у Джаса дела обстоят намного лучше.

- Почему?

- Сестринское предчувствие. У тебя, кстати, больше нет сестер или братьев... ну, может быть, твоя мама...?

- Нет, никого нет. Мама после папы... ей было совсем не до этого.

- Было тяжело? - вдруг задает она вопрос и оборачивается, я понимаю это по тому, что всплесков воды стало чуть больше. - После всего? Как так получилось, что вы оказались в восьмой зоне, а не в...

- В Разломе, - договариваю я, когда Тори замолкает, и останавливаюсь рядом с ней. - Признаюсь, я и не знала до игр, что нас должны были с мамой отправить вслед за отцом, - решаю рассказать ей правду, так как в этом нет ничего такого. - Эстелла собиралась сделать это.

- Эстелла Морроу?

- Да. Что вообще тебе известно, Тори? - задаю вопрос, почти не различая выражения ее лица.

Что-то подобное я спрашивала у Дарси, но это другое. Мы были детьми, и подруга росла с совсем другим представлением от первого лица, то есть меня.

- Что и всем. Что Рэстар Денард решил избавиться от Разлома, наплевав на человеческие жизни, даже прихватил с собой Синтию Морроу, внушил ей что-то... Прости, если грубо. Его отправили туда, что он пытался исправить, и его жену... которая всегда была верна ему вместе с их ребенком, то есть с тобой, отправили туда же.

- Зачем?

- Что "зачем"?

- Как думаешь, зачем и ребенка?

- Не знаю. Я особо не задумывалась над этим вопросом, своих проблем хватало.

Киваю, а после говорю ей:

- Мой отец действительно пытался решить вопрос с Разломом, но он ничего не внушал Синтии. Она сама его всегда поддерживала, как и Джонатан Морроу. Но с последней у них была... особая связь, то есть они понимали друг друга. Синтия погибла тогда случайно, как и остальные, папа не рассчитывал на такой исход, но и не сожалел о нем, по всей видимости, - я опускаю взгляд вниз, так как смотреть, когда почти не видишь лица, сложно. - Эстелла любила сестру, а моего отца никогда недолюбливала. Она буквально возненавидела его после случившегося и любое продолжение папы, то есть меня. Поэтому она и отправила нас с мамой в Разлом. Вернее, так думала. Я точно не знаю, но думаю, что друг папы ввел другие координаты... спасая нас тем самым с мамой. Специально выбрал ту зону, связь с которой плохо налажена. А вообще я думаю, что если бы Синтия тогда не погибла, то... исход был бы другой. Возможно, папа был бы жив. В тюрьме, но жив.

Для Эстеллы это уже было личным.

- Что случилось с тем мужчиной, который вам помог?

- Он умер, - отвечаю уверенно, потому что с такой болезнью он не мог выжить. Даже с нынешней медициной.

Мы вновь идем, только уже в шаге друг от друга.

- Как ты оказалась на играх? Я ещё в первую нашу встречу поняла, что ты точно не записывалась, - я выгибаю бровь, хоть она этого не видит, зато слышит усмешку. - Что? Это было очевидно. Даже в восьмой зоне игроки знают хоть что-то о контурах. А ты не знала практически ничего.

- Одна девчонка разозлилась, что я поцеловала её парня, который впоследствии бросил её. У этой девчонки родители консорциумы. Я шла домой после смены на работе... дальше темнота и очнулась в песках на отборочном контуре.

- Упс. Нет врага хуже, чем обиженная женщина.

- Обиженная женщина со связями.

Седьмая тихо усмехается, а уже через несколько минут тоннель раздваивается.

Впереди стена расходится на две арки: левую и правую. Вода течёт в обе стороны одинаково лениво, не давая никакой подсказки.

Тори останавливается, а я подхожу ближе, пока вода тихо колышется вокруг колен.

- Отлично, - бормочет она. - Лабиринт.

Я всматриваюсь в темноту левого прохода, потом правого.

Разницы почти нет.

- Может… туда? - предлагаю, указывая влево.

- Почему?

- Потому что там пахнет чуть хуже?

- Отличный аргумент, Дэл, - всё равно делает шаг влево. - Ладно. Пусть будет канализация номер один.

Мы сворачиваем.

Тоннель здесь чуть уже. Потолок ниже, а трубы над головой проходят почти вплотную.

Капли падают чаще.

Шлёп.

Шлёп.

Наши шаги снова становятся единственным ритмом в этой тьме.

Минут через пять тоннель снова разветвляется. Теперь уже на три направления.

- Серьёзно? - бормочет Тори.

Я чувствую, как в груди появляется неприятное ощущение. Мы можем бродить здесь часами.

- Центральный? - предлагает в этот раз седьмая, на что я соглашаюсь.

- Центральный.

Мы идём прямо.

Вода становится чуть глубже, поднимаясь почти до колен.

Вскоре снова начинаю отставать, теперь между нами уже почти шесть шагов.

- Подожди… - тихо говорю я.

- Быстрее, Дэл, - отвечает она, не оборачиваясь. - Если тут есть выходы, они будут дальше.

Я ускоряюсь.

Шлёп.

Шлёп.

Шлёп.

И вдруг…

ЩЕЛЧОК.

Звук такой резкий и неожиданный, что я сначала даже не понимаю, что произошло, а бетон под ногами едва заметно вибрирует.

- Тори… - начинаю я, однако договорить не успеваю.

Из стен по обе стороны с громким металлическим скрежетом выстреливают решётки. Острые, ржавые прутья вырываются из пазов в бетоне и смыкаются между нами.

Я инстинктивно отскакиваю назад, вода взлетает вокруг колен, решетка же с грохотом врезается в противоположную стену.

Ещё бы чуть-чуть... и меня бы проткнуло.

Тори стоит по другую сторону.

Теперь между нами ряд толстых металлических прутьев, концы которых заострены, будто копья.

Я делаю шаг вперёд.

Прутья уходят от пола до самого потолка. Без щелей и без зазоров.

- Чёрт… - выдыхает Тори.

Её силуэт едва виден в темноте.

- Ловушка, - говорю я тихо, хватаясь за решётку и пытаясь её сдвинуть.

Она даже не шевелится.

Бесполезно. Только вода тихо плещется вокруг ног.

Тишина вокруг становится давящей, когда мы просто смотрим друг на друга, вернее, только на очертания.

- Похоже, здесь наши пути расходятся, Дэл. Эти решетки не сломать.

- Да, похоже на то, Тори.

Слова звучат просто с учетом того, что мы пережили.

Ещё час назад мы вместе убегали от гиен и летучих мышей, потом от этого двухголового чудовища, ныряли в люк. А теперь между нами несколько ржавых прутьев. И этого достаточно, чтобы всё закончилось. Здесь всё именно так и работает. Люди сходятся и расходятся.

Тори первой нарушает молчание.

- Я пойду дальше, - говорит она, кивнув куда-то в темноту позади себя. - Если повезёт, эта ветка куда-нибудь выведет.

Я киваю, хотя она, наверное, едва видит это движение.

- А ты… - продолжает она. - Возвращайся.

- Обратно к тому зверю?

- Он вряд ли всё ещё сидит у люка, - отвечает она. - А если и сидит… у тебя хотя бы будет выбор направления.

- Попробую свернуть в другом направлении.

Это мне кажется более безопасным, хоть седьмая и права, вряд ли то существо выжидает.

- Если удастся… может ещё встретимся. Постарайся не умереть до этого момента.

- Постараюсь, - с усмешкой отзываюсь я, а потом уже тише добавляю: - ты тоже.

Несколько секунд мы просто стоим.

Странная пауза. Не неловкая. Скорее… короткая остановка перед тем, как снова разойтись по своим маршрутам.

- Ладно, - говорит Тори. - Увидимся на поверхности… если повезёт.

- Если повезёт, - повторяю я.

Она ещё секунду стоит на месте, потом разворачивается, и её силуэт начинает медленно удаляться по тоннелю, растворяясь в темноте.

Шлёп.

Шлёп.

Шлёп.

Звук шагов девушки постепенно становится тише, пока наконец не исчезает совсем.

Я остаюсь одна, как и было до этого. Только вода вокруг ног и глухая тишина канализации.

Зачем-то ещё раз провожу ладонью по решётке, потом выдыхаю и отворачиваюсь.

Теперь уже раздаются мои шлепки.

Иду обратно по тоннелю, держась рукой за стену и постепенно возвращаясь в ту сторону, откуда мы пришли.

Надеюсь, эта дорога выведет меня куда-нибудь поближе к центру. Лучше бродить здесь, чем на поверхности, где высока вероятность столкнуться с тем существом или кем-то пострашнее.

Глава 7

Когда я дохожу до места, где туннель разделяется на три части, то беру правее в этот раз.

Иду осторожнее, ведь понимаю, что та ловушка вряд ли была единственной. Возможно, нам повезло столько пройти и ни с чем не столкнуться.

Пока иду, то думаю, что это и к лучшему. То, что мы с седьмой так разошлись. В любом случае, выбравшись, нам бы пришлось идти в разные стороны.

Я нашла ещё один минус возможных союзов. Это надежда. Надежда на помощь или на то, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться, кто прикроет спину или кто поможет, если станет совсем плохо.

Хмурюсь, продолжая перебирать ногами, и почти сразу же мысленно задаю себе вопрос.

А разве это плохо?

В обычной жизни - нет. Наверное, это даже правильно. Ведь люди всегда держатся друг за друга. Поддержка, доверие, взаимопомощь. Но здесь…

Я медленно качаю головой в темноте. Здесь всё иначе, потому что союзник может не только предать. Он банально может умереть, и тогда ты останешься один. Но уже после того, как успеешь привыкнуть к тому, что рядом есть кто-то ещё. К его шагам, голосу или к тому, что иногда можно поделить воду. К тому, что в темноте впереди идёт ещё один силуэт.

Я невольно вспоминаю, как несколько минут назад Тори шла впереди. Всего в нескольких шагах.

А теперь… Я снова одна. В этом длинном, холодном тоннеле. Вот, что я имею в виду.

Шлёп.

Шлёп.

Шлёп.

И есть ещё одна проблема союзов.

Я понимаю это чуть позже.

Союзник может замедлять тебя, ты начинаешь подстраиваться, ждать, останавливаться и помогать, как это делала Тори со мной.

А здесь… Каждая секунда может стоить жизни.

Возможно, не встреть седьмая меня, то уже вышла бы на Джаспера. Или была бы мертва. Сложно предсказать. К сожалению, я не умею заглядывать в будущее, умела бы - ноги моей в этом месте не было бы. Имею в виду в целом игры, а не только вонючую канализацию.

Ещё я думаю о том, почему здесь так ужасно пахнет, потому что город почти не используется, соответственно, отходов, как таковых нет. Дождями здесь должно было всё давно смыть. Если бы тут было светлее, то… боюсь, что я узнала бы ответ на свой вопрос, поэтому хорошо, что я ни черта не вижу.

Выдыхаю, отгоняя эти мысли, и продолжаю идти.

Тоннель постепенно становится чуть шире. Вода иногда меняет глубину, то поднимаясь почти к коленям, то снова опускаясь до середины голени.

Иногда сверху слышится скрежет труб. Иногда капли падают прямо на голову. Иногда где-то далеко снова звучат крики. Не всегда понятно… человеческие ли.

Время начинает расплываться.

Минуты превращаются в один длинный отрезок пути, а туннель раздваивается ещё несколько раз. Я даже не задумываюсь, выбирая направление.

- Слышишь меня? - спрашиваю я не у темноты, а у Кейна. - Хотя, даже если и слышишь, то я об этом никак не узнаю. Шанс того, что именно в этот самый момент ты сидишь где-нибудь в комнате… в кабинете, куда меня перенесло в прошлый раз, и смотришь… слишком мал. Почему именно кабинет? Без понятия, но я представляю именно его. Впрочем, логичнее было бы, если бы ты находился в том подземелье. Это я так называю место, где ты мне помог с раной на ноге, - я что-то задеваю в воде, и это уже происходит не в первый раз. Но останавливаться и думать не хочу, что там такое, поэтому спокойно иду дальше. - Оригинальное название я придумала, да? - шлёп. - Чёрт. Это жутко раздражает, что ты не отвечаешь. Вернее, я чувствую себя странно, разговаривая сама с собой. Зачем ты вообще велел Лианне дать мне эту штуку? Чтобы я сходила с ума? Хорошо, что тут нет дурацких камер. Меня бы посчитали за идиотку, а это вряд ли бы прибавило мне очков в рейтинге. Впрочем, их и так у меня, наверное, немного, тем более, после моего вандализма с камерами.

Шаги начинают становиться тяжелее. А я замолкаю на несколько минут, облизывая губы и чувствуя мерзкий привкус с примесью крови вдобавок.

- Знаешь… я не знаю, ведется ли запись моего монолога или нет, надеюсь, что да. И ты это увидишь позже в случае, если я умру сегодня или завтра. Я не строю ложных надежд по поводу собственной смерти, вряд ли я переживу всё это. Иногда одного желания жить бывает недостаточно. Так вот… я не попросила тебя об этом ранее, Кейн, но прошу сейчас, - останавливаюсь и убираю руку от стены, сжимая кулаки. - Пожалуйста, дай мне слово, что не дашь своей матери избавиться от моей. Понимаю, что я не имею право просить тебя о таком, но мне больше не к кому обратиться. Ты единственный, с кем у меня есть хоть какая-то внешняя связь. И единственный… - я вдруг осекаюсь, когда понимаю, что именно собираюсь произнести, - не считая Андера, кому я могу доверять в этом плане. Поэтому, пожалуйста, если я всё-таки умру, спрячь её. Я знаю, ты сможешь. Куда-нибудь, где Эстелла её никогда не найдет.

Слова повисают в воздухе, точнее, в этой густой, сырой темноте, где любой звук становится тяжелее, чем должен быть.

Я ещё несколько секунд стою неподвижно, чувствуя, как вода лениво колышется вокруг ног, а сердце стучит где-то в горле, будто пытается вырваться наружу вместе с теми словами, которые я всё-таки произнесла.

Резко выдыхаю.

Пальцы всё ещё сжаты в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Медленно разжимаю их, чувствуя, как в ладонях остаётся тупая ноющая боль.

Какая же это глупость. Безумие.

Разговаривать с человеком, который, возможно, вообще меня не слышит. Просить о вещах, которые могут никогда не стать реальностью.

И всё же…

Я знаю, что сказала это не просто так.

Потому что где-то глубоко внутри, под усталостью, болью, страхом и всей этой проклятой игры, сидит простая, упрямая мысль.

Мне больше некому это сказать.

Я медленно провожу ладонью по лицу, ощущая грязь, холодную влагу и липкую смесь пота с пылью и кровью.

- Чёрт… - шепчу я, голос звучит хрипло и кажется чужим.

В любом случае, от этой мысли внутри становится одновременно легче и тяжелее. Легче, потому что я сказала это вслух. Тяжелее, потому что теперь это звучит слишком реально.

Я снова провожу рукой по стене и делаю шаг. Вода лениво расходится вокруг ноги.

Чем дольше я иду, тем сильнее ощущаю, как усталость начинает медленно, вязко заполнять тело.

Плечи тяжелеют. Ноги будто становятся чужими. Каждый шаг требует чуть больше усилия, чем предыдущий.

Больше я не говорю сама с собой или с Кейном.

Иду уже не так долго, минут двадцать по ощущениям, когда вдруг… останавливаюсь.

Впереди, далеко в тоннеле, появляется слабый свет. Настолько слабый, что сначала я думаю, мне кажется, но нет… и правда. Тонкая бледная полоска, которая едва пробивается сквозь изгиб тоннеля.

Выход? Люк? Дыра в стене?

Я не бегу, но значительно увеличиваю скорость, чтобы добраться до туда.

Когда дохожу, то понимаю, что да, это действительно выход. Через люк. Только есть две проблемы. Первая - мне его нужно как-то сдвинуть, почему-то мне кажется, что это будет не так легко. Вторая - лестница сломана, ведущая к нему, то есть нижних ступенек просто нет, только наверху… три отделения. Нужно будет как-то зацепиться и подтянуться.

Сам круг люка выглядит почти чёрным на фоне слабого серого света, который просачивается через щели между металлической крышкой и асфальтом наверху. Свет тусклый, но после долгого времени в темноте он кажется почти ослепительным.

Слишком высоко.

Я прищуриваюсь, пытаясь прикинуть расстояние. Фута четыре или пять.

Если бы была хотя бы одна нормальная ступенька снизу, проблем бы не было. Но сейчас между мной и лестницей пустота.

Я медленно выдыхаю и оглядываюсь, будто надеюсь, что где-нибудь в воде будет лежать ящик, обломок трубы или хотя бы камень, на который можно встать.

Ничего.

Только мутная вода, бетон и запах канализации.

- Отлично… - тихо бормочу я.

Подхожу ближе к стене и кладу ладонь на влажный бетон.

Скользкий. Пальцы сразу съезжают вниз.

Я смотрю на лестницу ещё раз, потом на свои руки и снова наверх.

Ладно.

Если не получится, значит, не получится. Максимум, что будет - упаду в грязную воду, вряд ли расшибусь насмерть.

Стоять здесь и смотреть на выход бессмысленно.

Я делаю шаг назад, насколько позволяет тоннель, и ещё один.

Сердце начинает биться быстрее.

- Ладно… - тихо говорю себе и делаю резкий рывок вперёд.

Вода разлетается вокруг ног, когда я прыгаю, вытягивая руки вверх. Пальцы почти касаются железа, но не достают, отчего падаю обратно в воду с громким шлепком.