Viviti игрушка для взрослых

— Смутно… но это звучит словно…

— Словно стих… поэма о любви… двух любящих сердец…

— Я вас слушаю и понимаю, что никогда не любил…

— Мой мальчик, так сложно без любви… уж я то знаю… прости, но уже смеркается, и мне нужно теперь придумать, где жить, раз теперь я потерял свой «уголок рая». — Старик встал и направился в сад, но Венсан его окликнул.

— Армель… постойте, куда же вы? Как вы теперь дальше без дома?

— Мой дом теперь — это весь мир…

— Нет, так нельзя… Я не допущу этого. Оставайтесь в этом доме, если вам так угодно, пока я не закончу в нём работу, а потом придумаем, куда вас пристроить. — Он засмеялся, и его смех начал разноситься по саду.

— Ваш смех… он… это голос…

— Это смеётся моё сердце… Армель, оставайтесь, и мне так будет спокойней.

— Почему?

— Я нашёл в этом доме столько интересного и боюсь, чтобы прихвостни моей невесты не уничтожили ту частичку тепла, что я тут обнаружил.

— Я не об этом спрашивал. Почему вы мне это позволяете?

— Доброта правит миром…

— Нет, мой мальчик… миром сейчас правят деньги и власть, много власти и боли…

— Армель, мне жаль вас и видимо, вы много пережили в этой жизни, и пусть мир огромный и мы в нём — песчинки, но даже один маленький камешек способен спуститься оползень с гор… возьмите денег и купите себе покушать, ведь впереди у вас много работы по сохранению этого дома. Чтобы его защищать, вам понадобится много сил… — Венсан посмотрел на сгоревшую башню и произнёс. — Ни кто не достоин таких мук, что ты пережил, мой друг… позволь мне окунуться в твой мир и посмотреть твоими глазами на всё происходящее с тобой тогда… на мир, что топил тебя годами и не давал выплыть наружу.

— Хорошо, я согласен… но обещайте. Что вы послушаете меня и мою историю от начала и до конца.

— Да!

— И ещё, я хочу, чтобы башня осталась в том же состоянии, что она сейчас!

— Хорошо, но почему?

— Это напоминание всем о силе их любви.

— Я готов пойти на это.

— Спасибо, мой друг…

— Почту за честь работать с вами, Армель! — Венсан протянул руку Армелю, и тот пожал её в ответ.

— Ну, что мне пора, а вот ваши ключи, следите за этим домом, а я вернусь — завтра и вы расскажете мне дальше историю.

— Несомненно, мой друг. — Дизайнер встал и пошёл к машине, но старик его позвал.

— Венсан, вы забыли книги… прочтите их, они вас удивят… — и протянув стопку книг, старик мило улыбнулся.

— Для меня честь с вами познакомиться, мистер Венсан Лассаль.

— А мне с вами, Армель, до завтра!

— До завтра!

Молодой мужчина сел в машину и направился домой. Придя домой, он был в смешанных чувствах. Глаза с портрета, старик, красота и мысли о любви, истинной любви, что до этого не посещала его. Присев на кровать, мужчина взял в руки книгу, что рекомендовал Армель, покрутил и засмеялся, бросив книгу на тумбочку.

— Книги, всего лишь набор листиков и напечатанных на них букв чернилами… что необычного в вас? История любви, приключения, страхи и смерти… всё есть в вас — в книгах… боль, счастье, любовь, любовь, любовь… — и закрыв глаза, он почувствовал, как слезинки скатились на подушку.

Глава 3 «Призрак прошлого и невинное сердце ангела»

Открыв глаза утром, Венсан был расстроен с одной стороны, но с другой — он давно так не высыпался. Взяв с тумбочки книгу, он открыл её, и оттуда выпало письмо. Старый конверт без марок, подписан женской рукой, и лишь инициалы «G.R».

— Это, наверное, письмо Джаннет Реверди! — подумал он. — Но имею ли я право открыть его? — пальцы скользили по старой бумаге, но запах приятного парфюма всё ещё оставался на бумаге. Открыв конверт и достав белый лист с вензелями, наполненный ровным красивым почерком, Венсан начал пристально вглядываться во французские слова, написанные женщиной.

— «О мой милый Фабрис, а так скучаю по тебе… Мой, мой и только мой умный Фабрис, мой добрый гений… придет время, и ты закончишь дело, к чему лежит твоя душа. Сегодняшний вечер особенный… Но его омрачил один человек. Он подошёл ко мне и сказал, что ты должен умереть. Что ты не достоин жить за свои деяния, что ты зря создаёшь малышку Viviti, она — разрушение этого мира, но я не верю ему, я верю только тебе, пусть наше дитя знает, наследие Реверди не умрёт так…» — письмо оборвалось, кто-то оторвал часть листка, но кто-то по-прежнему хранил письмо в этой книге.

— Наверное, Фабрис хранил это письмо в память о любимой. Это так романтично и печально… Но нужно собираться на работу. Ой, надо по дороге купить продуктов для Армеля, он великий человек, и думаю, ещё много сможет мне рассказать об этом доме и семье, что там жила.

Одевшись, Лассаль направился к машине, но вспомнил, что не взял книгу с тумбочки, и вернувшись за ней в комнату, заметил, что книга лежит не на своём месте, но не придал этому значения. Схватив книгу и бросив её в сумку, направился к машине. Сев и пристегнувшись, Венсан думал о прекрасных глазах с портрета, но отогнав эти мысли, направился в магазин.

Зайдя внутрь магазина, дизайнер увидел пожилую пару, что шла не спеша, преграждая дорогу прохожим. Мужчина нежно придерживал за локоть свою жену, а та в свою очередь пыталась достать с полки банку. Венсан ринулся на помощь паре, но его обогнал молодой парень. Банка выпала из рук пожилой женщины и разбилась.

— Что вы тут ходите, вам пора уже к земле привыкать, а вы тут загораживаете проход молодым.

— Молодой человек, как вы смеете так разговаривать с моей женой?

— Молчи, старик, чего ты добился? Наверное, всю жизнь прожил с этой каргой и других и не видал, что смотришь так на мою девушку! Завидно?

— Тут нечему завидовать, раз у вас такое воспитание… уходите! — Венсан вмешался.

— Молодой человек, уйдите, прошу по—хорошему…

— А ты кто такой? Защитник стариков?

— Моё имя вам ничего не скажет… — парень ушёл, а мужчина подошёл к паре и стал помогать им собирать стёкла с пола.

— Спасибо вам, но не стоило… молодой человек прав… мы всего лишь старики.

— Не кто не в праве так обижать людей, вас должны уважать, ваш возраст и ваш опыт, и сейчас, конечно, не в чести постоянство в любви, но я преклоняюсь перед вашей преданностью к этой женщине.

— Как вас зовут, сударь?

— Сударь? Давно я не слышал таких слов… Я—Венсан Лассаль! — он засмеялся, а женщина приложила руку, запачканную вареньем, к его щеке.

— Этот смех… я раньше его слышала…

— Да, так смеялась…

— Молодая госпожа, наша благотворительница,… но я не могу вспомнить, как её звали, но этот смех словно пробудил меня, отбросил в прошлое. Помнишь мой свет, дитя, что росло в семье Байо. Её смех в тебе, смех той малышки.

— Вы ошибаетесь, я не из этих краёв и у меня тут нет родственников.

— Ты ошибаешься, сынок… ты блистаешь как малышка Байо.

— Простите, но я немного спешу, не волнуйтесь, за банку вам не придётся платить. За неё заплатит тот невежда.

— Мой мальчик, что ты задумал?

— Не всегда нужно быть добрым и честным, иногда миру нужны злодеи, чтобы мир понял, в ком он нуждается… Прошу меня извинить.

Венсан встал и пошёл к кассе, по дороге схватив женские трусики, на которых был чип, встав за парнем в очередь, незаметно подложил эту вещь ему в задний карман. И когда парень выходил, сработала сигнализация. Конечно, парня сразу же арестовали и заставили оплатить штраф, а пожилая пара поняла, кто это сделал, но промолчали. Дизайнер взял в руки пакеты с продуктами и пошёл к машине. Поставив на крышу машины свою сумку, пока укладывал продукты в багажник, он не заметил, как неизвестный схватил эту сумку и побежал в сторону, но на его пути повстречались старик с пожилой дамой, которые бросили под ноги свою палочку, и неизвестный споткнулся и упал. Из сумки выпало всё содержимое. Пара с удивлением смотрела на старую потёртую книгу.

— Мой милый Венсан, откуда у вас эта книга?

— Из дома одного, который я перестраиваю…

— Вы строитель?

— Нет, я дизайнер!

— А что это значит?

— Я создаю красоту в домах, я очень люблю старинную архитектуру, это как хобби.

— Вы… «творец»!

— Нет, я всего лишь красю стены, возвращая величие домам.

— Эта книга… она когда-то была мне знакома… её хозяйка!

— Таких книг миллионы… — старуха подняла книгу с земли, протерев с обложки грязь, протянула её Венсану, процитировав ему же его слова.

— Не всегда нужно быть добрым и честным, иногда миру нужны злодеи, чтобы мир понял, в ком он нуждается…

— Как смешно, моими же словами ответили.

— А вы, Венсан, далеко живёте?

— Я в центре.

— Но, а что же тут делаешь?

— Я еду навестить друга, и отвести ему продуктов.

— Вы добрый мужчина и вы достойны, чтобы я вам погадала.

— Ой, я не верю в такое.

— А зря, мой милый, моя жена никогда не ошибается.

— Хорошо, давайте я вас подвезу и…

— И я вам погадаю и угощу вкусным пирогом с малиной.

— И душистым чаем!

— И душистым чаем? Тогда точно не имею права отказаться от столь дорогого предложения. Пройдёмте тогда к моей машине, и я вас довезу. — Венсан собрал всё содержимое в свою сумку и взяв тяжёлые пакеты из рук старика, покорно пошёл за парой, которая медленно зашагала к машине. И наконец, когда они дошли, Венсан открыл двери своего автомобиля и помог паре присесть.

— Скажи свой адрес, куда вас отвезти.

— Милый мальчик, мы живём за городом, в Шатийоне.

— Правда? Это же прекрасное тихое местечко с разнообразием архитектуры.

— Вы знакомы с ней?

— Конечно, Церковь Богоматери построена не в византийском стиле, из красного кирпича в 1933–1935 годах. Интерьер храма украшают фрески Кутюра, Гуно и скульптуры Пети, Фройдево, Никлёза.

— Да, вы и правда, ценитель.

— Я с великим удовольствием вас туда подвезу, если вы расскажете мне о вашем маленьком городке.

— Хорошо…

Дорога была долгой, но интересной. Пожилая пара рассказывала, как и обещала, о городке, а Венсан заворожённо слушал, что не заметил, как они приехали.

— А вот и наш домик, Венсан, не поможешь моему мужу донести продукты, а я пока поставлю чай.

— Конечно… ой, простите, а даже не знаю, как вас зовут?

— Это наша ошибка, что не представились. Я Верене Пави, а моего мужа зовут Бонифас.

— Приятно и даже очень. Расскажите ещё… вы так интересно рассказываете о достопримечательностях.

— Ну, хорошо, ещё об одной и пить чай.

— Обещаю выслушать и отпить с вами чай! — он снова засмеялся, а Верене выронила кружку из рук, и та с грохотом разбилась. Она присела на стул и прикрыла лицо руками, заплакав.

— Что с вами, Верене?

— Твой смех… он… он…

— Он копия смеха нашей Байо, нашей «бабочки», что летала тут и смотрела на этот мир своими яркими глазами.

— Я, наверное, поеду.

— Нет, друг, останешься… я старая сентиментальная женщина. Всё не привыкну, что наше время ушло… Мы в браке уже 70 лет.

— Да, ей было 16, а мне 19, когда её глаза вдруг сверкнули для меня. И нам посчастливилось прожить прекрасную жизнь, правда, мы так и не смогли родить детей, но наша бабочка нам дарила радость.

— Дайте руку, мой друг! — мужчина неохотно подал руку Верене, и так увидев линии на ладоне, начала рассказывать, что видит.

— Я вижу, мой милый Венсан, что вы добры и настойчивы. В вашей жизни есть всё, кроме любви. Вы богаты и вас любят, но вы так и не смогли найти ту, что затронет ваши «струны души», но я вижу, она скоро появится. Богиня, но я не вижу её в нашем мире…

— Это бред!

— Прекрати грубить, молодой человек, я сказала, что вижу.

— Простите, а что за «бабочка»?

— Раньше этими краями занималась одна семья. Они владели всем тут. Были добрыми, но грустными.

— От чего?

— Барон Байо был властный человек, но не забывал, благодаря кому он стал богат.

— Да, он ценил обычный народ, как мы, и воздавал почести людям, что на него работали.

— Баронесса долгое время не могла забеременеть, но когда бог дал им «бабочку», их радости не было предела, а за этой девочкой пошли ещё дети. Два статных сына выросли тогда, но Барон считал своим долгом отдать всё только дочери, и братьям это не понравилось. Старший, конечно, смирился, но младший напротив, воспротивился воле отца и ушёл из дома. В скором времени наша «бабочка» решила выйти замуж, конечно, избранник не был хорош, но она сама его выбрала… Спустя годы мы узнали, что кто-то оборвал крылья нашей малышке, и её сердце остановилось. Барон и баронесса были безутешны, и всё досталось старшему сыну, но и его век не был долог… и так этими землями стал заправлять Астор.

— Какая грустная история!

— Что же вы, мой милый мальчик, погрустнели? Наш век уже подошёл к концу. За свою жизнь мы видели столько прекрасного и живого, что не жалеем ни о чём.

— Да, мы прожили хорошую жизнь, и не о чём не жалеем.

— Объясните, почему вы говорите, что видели эту книгу, таких много по всему свету. — он достал книгу и снова показал её Верене.

— Дело в том, что пока я была служанкой в доме Байо, мой муж был иллюзионистом, шутом. Он много создавал прекрасного и мистического, но он научил «бабочку» одному трюку, который сам до сих пор так и не понял.

— Какому? — Верене протянула руку, показывая знаком, чтобы мужчина отдал ей книгу, и взяв за мягкий переплёт, женщина начала её листать, а когда закончила, то улыбнулась и произнесла.

— Мой муж мастер создавать иллюзии, и книги — это то, что можно было проносить на территорию барона, с помощью таких книг «бабочка» нашла своего «élu».

— Избранного?

— А вы не только красивы, но и умны… а говорили, что не местный. Когда он появился, сердце девушки залилось любовью и теплотой.

— Моя дорогая, уже поздно и тебе пора пить лекарство, вы можете у нас остаться на ночь.

— Нет, простите, я не могу, меня ждёт другой! Извините, если доставил вам хлопот.

— Что же вы такое говорите!

— Мой смех вас окунул в прошлое, к той любимой девочке, что была вам так дорога.

— Вы нам напомнили, что мир не так уж и плох… что есть ещё прекрасное и доброе в нём. И ерунда, если иногда добродетелью приходится одевать маску злодея, то не беда. Знаете, мой дорогой, где же грань между злодеем и героем?

— Нет…

— Герой пожертвует вами ради спасения мира, а злодей уничтожит мир ради вас… её любимый был героем, а она — злодейкой, и его она хотела сделать подобным себе. Она не хотела его делить ни с кем… — Верене уснула в кресле с улыбкой на устах, а Бонифас, подойдя к любимой, заплакал.

— Бонифас, что с вами?

— Милый друг, вам лучше уехать отсюда и поскорее.

— Но…

— Прошу вас.

— Хорошо, вот мой номер на визитке, если что-то понадобится — звоните…

— Это больше нам не понадобится… уходите!

— Один вопрос. Ваша жена сказала, что вы мастер иллюзий и учили девочку этому мастерству… откройте секрет. — Венсан положил книгу на стол, но старик не оборачивался, произнёс:

— Секреты моих иллюзий всегда были просты! Правда откроется, когда она будет нужна. Для всего нужного всегда есть место и время, а теперь уходите, я ответил на ваш вопрос.

Венсан схватил книгу и ушёл. Злой и обиженный мужчина не понимал, почему Бонифас был так груб. Он въехал обратно в город, когда смеркалось. Подъехав к дому, что был куплен вчера его невестой, дизайнер повесил сумку на плечо, взяв пакеты с продуктами, направился к входу. Идя вперёд, не разбирая в темноте дорогу, он шёл, не задумывая, что он не один на внутреннем дворике. Его остановила музыка и женский голос, и маленький огонёк вдали. Венсан поставил пакеты с продуктами на землю и тихо направился на звук голоса. Дойдя до разрушенной башни, перед ним открылся вид, вернее тень стройной девушки. Венсан нечаянно запнулся и упал, ударившись головой об камень, разбил лоб, отключился. Его нашёл Армель.

— Мистер Венсан, с вами всё в порядке?

— О, Армель, а вы не видели тут девушку, вернее не слышали?

— Что вы, тут давно не было девушек! Ведь территория заброшена уже 20 лет.

— Да и правда, я, наверное, устал и мне слышатся голоса, и видится всякое. Помогите, пожалуйста, мне встать.

— Кстати, я привёз вам много вкусного.

— Я уже видел! Вы оставили у входа, и я вышел на шорох пакетов, в один из них залез маленький зверёк и жадно поедал макароны.

Пока они шли, дизайнер вспомнил кое-что, что ещё привёз для нового друга, и подбежав к машине, открыл багажник и достал свёрток. Захлопнув дверцу, побежал обратно к Армелю и протянул свёрток старику.

— Что это?

— Это новая одежда, ваша износилась… а это рубашки и новые штаны. Когда-то эти вещи принадлежали моему отцу, как я тогда думал, но он не был мне отцом. Я видел этого мужчину всего несколько раз, и он их так и не разу не надел. Мама сказала, что он умер…

— Соболезную.

— Не стоит, этот мужчина приходил ко мне три дня и смотря на меня плакал, а потом исчез.

— Он был вам дорог?

— Я не знаю, даже как его зовут, давайте сменим тему. — он засмеялся.

— Знаете, вы наполняете своим смехом этот старый дом, он словно свет, который проходит сквозь деревья и освещает этот двор.

— Мой смех в последнее время приносит только боль!

— Почему же…

— Это не важно, давайте пойдём в дом и вы расскажете мне много интересного. — Венсан смотрел куда-то в даль в сторону башни.

— Эта территория, история о влюблённых, этот дом… они всё часть мира, что мне посчастливилось увидеть, и теперь я просто не имею права разрушить всё это. Я максимально постараюсь оставить наследие Фабриса Реверди.

— Вы странный парень, Венсан!

— Почему?

— Вы смотрите на развалины в темноте и говорите о прекрасном, вы «творец», как и бывший хозяин этого дома.

— Все мы немного «творцы».

— Нет, он был прекрасным человеком, но его вела любовь, а вас что ведёт?

— Я не знаю, честно… любовь, как у Фабриса и Джаннет, мне не известна.

— Мой друг, она вас настигнет, и буря накроет ураганом эмоций, я вижу это!

— Вы второй, кто мне подобное говорит сегодня.

— Не стоит слушать и верить всему сказанному. Уже поздно и вам пора домой, спасибо за компанию и продукты, но думаю, завтра мы точно продолжим, и я расскажу всё, что знаю, о людях, что тут жили.

— Возможно, вы и правы, Армель, и мне стоит поехать домой, но давайте посидим тут ещё минутку в тишине и посмотрим на звёзды. Сегодня они необычайно красивы, словно рассыпанные алмазы на землю.

— Вы и правда странный, как, впрочем, и я! Ну да ладно… минутку, а то вы так прохладно одеты, я волнуюсь, молодой господин.

Венсан смотрел на звёзды и грустил. Он совсем забыл о времени и не хотел домой. Но Армель его настойчиво попросил уйти, ссылаясь, что уже поздно и он хотел бы отдохнуть. Этого хамства мужчина не замечал от нового друга, он думал лишь о зелёных глазах с портрета.

Посидев ещё минут десять, замученный Венсан поехал домой, заехав по пути за бутылкой дорогого вина и купив букет роз, он хотел заехать к Пиррет, но резко передумал, когда увидел в её окне Эймери, друга и сотрудника, который целовал его невесту. Боль и злость обуяла Лассаля, но он не позволил себе войти и устроить скандал, а вместо этого поехал мирно к себе домой. Войдя в свой домик на берегу моря, он вышел на террасу и, принеся два бокала с собой, разлил по ним вино и присев на песок, смотря вдаль, разговаривал с небом. Сняв с плеча свою сумку, он достал книгу и начал её листать.

— И что же за секрет в таких книгах. Надо будет завтра вернуться в Шатийон и расспросить Бонифаса о тайне таких иллюзий.

Сильно разозлившись, он кинул книгу об стену дома, и так упав, издала не характерный звук для книги. Венсан подскочил и, подойдя к тому месту, куда упала книга, увидел, что внутри была дискета, которая разбилась при ударе о твёрдую поверхность дома. Он схватил остатки дискеты и побежал в дом, попутно разглядывая столь интересную для его времени вещь, что не заметил, как врезался в стену и отрубился.

Глава 4 «Здравствуй, мой милый ангел»

Открыв глаза утром и увидев в своей руке сломанную дискету, Венсан расстроился.

— Это был не сон, и я, наверное, уничтожил что-то важное… — От этих мыслей его отвлёк звонок мобильного телефона. Он взял трубку, и голос Одрика прозвучал как спасение.

— Босс, есть срочное дело.

— Но сегодня воскресенье, и у меня планы.

— Босс, тут такое место на продажу. Может, ваша дама сердца купит это место?

— Не знаю, а где оно?

— То ли в деревне, то ли в городке… а вот записал, сейчас… вот Шатийон.

— Это городок!

— Короче, босс, приезжайте в офис, и мы поедем смотреть местность.

— Ладно. — Венсан положил трубку и понял, что сама судьба ведёт его к открытию тайны — снова к ним.

Одевшись, дизайнер быстро собрал все детали дискеты в пакетик, взял книги и дневники, что были у него, и поехал в офис. Всю дорогу он представлял, как приедет к добродушной паре и обрадует их. По дороге он купил красивый букет для Верене и бутылку дорогого коньяка для её мужа Бонифаса. И с прекрасным настроением Венсан вбежал в собственный офис.

— Ребята, я готов!

— Да, не скажет ли нам босс... чего так светишься от счастья? Что это — новый заработанный миллион или страстная леди в утренней постели? Расскажите, мы вашей девушке не скажем!

— Да, не скажем, что там такое?

— Нет, просто прекрасно выспался. — Одрик подошёл к другу и отодвинул чёлку со лба, и засмеялся.

— А это кто вам такую шишку поставил? Неужели та леди, о ком вы мечтали ночами?

— Дурак, это называется «муза»!

— Знаем, мы таких муз… и сколько стоит ваша муза?

— Пока не знаю, но думаю, вы мне поможете её оценить.

— Чего?

— Одрик, у вас же много знакомых людей? Может, среди них найдётся хакер или компьютерный мастер?

— Дайте подумать… а есть, зовут Нихэль, но он очень дорогой, а что вам надо?

— Я нашёл у дома Фабриса Реверди, вернее, среди его вещей, одну деталь, и хотел бы её починить.

— А, ну вот номер! — Одрик протянул визитку с номером. Венсан тут же бросился звонить. Сначала никто не брал трубку, но потом мягкий и тихий голос ответил.

— Да…

— Здравствуйте, меня зовут…

— Мне всё равно, как вас зовут… Сколько платите, и что нужно?

— Я сломал дискету дорогого мне друга и хочу перевести с неё данные, если возможно!

— Ось и носитель данных в порядке?

— Что?

— Ну, пластинка и металлический кружок целы?

— Да!

— Тогда моя цена…

— Согласен…

— Но вы не услышали мои расценки!

— Согласен, и доплачу за срочность, только помогите.

— Хорошо, запишите мой адрес: Рю дю Бак, 12, квартира прямо над булочной, по лестнице слева.

— Скажите, а можно я сейчас, вот минут 20, и приеду?

— Ну…

— Друг, мне очень нужно! Вопрос жизни и смерти.

— Ну, хорошо, жду.

— Спасибо. — Положив трубку, Венсан вернулся к друзьям.

— Парни, вы готовы?

— Да, босс!

— Почти, босс!

— По дороге я заскочу в одно место, вы не против?

— Нет!

— Нет… — У Эймери зазвонил телефон. — Идите, я вас догоню.

— Хорошо, мы у машины.

Одрик и Венсан пошли к лестнице, но дизайнер вдруг понял, что забыл у себя на столе пакетик, в котором лежали детали от дискеты, и, вернувшись к офису, застал разговор Эймери и Пиррет.

— Пиррет, хватит, твой Венсан полный придурок, он в жизни не догадается, что это я… Хватит… — Венсан стоял за дверью и слушал. Душа горела от боли, но он держался и думал.