ДО ТОЛСТИКОВА: Ставка на любовь

— Ещё они должны оплачивать квартиру, продукты и электричество.

— Это они тоже умеют.

— Самостоятельно?

— Если правильно с ними договориться.

— У тебя всё звучит так, будто деньги — живые.

— Иногда они ведут себя гораздо непредсказуемее людей.

— Особенно когда ты делаешь ставки.

Илья усмехнулся:

— Мы едем отдыхать или проводить финансовую проверку?

— Я пытаюсь понять человека, который собрал мои вещи без разрешения.

— Не собрал, а купил.

— Это должно меня успокоить?

— Шарф тебе нравится?

Дарья посмотрела на новый шарф, лежавший на коленях.

— Нравится.

— Значит, не всё потеряно.

Он взял её руку и на мгновение прижал к губам.

Дарья отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Илья умел делать так, что тревога казалась излишней осторожностью, а собственные сомнения — привычкой отказываться от хорошего. Рядом с ним она постоянно оказывалась перед выбором: сохранить контроль или позволить себе счастье.

И каждый раз счастье выглядело убедительнее.

Они остановились возле придорожного кафе. Илья купил кофе, горячие пирожки и маленькую банку мёда у пожилой женщины, торговавшей возле входа.

— Зачем тебе мёд? — спросила Дарья.

— Не знаю. Она замёрзла.

— Можно было просто дать ей деньги.

— Тогда это была бы милостыня. А теперь у нас есть мёд.

Он положил банку на заднее сиденье и вернулся за вторым стаканом кофе.

Дарья смотрела на него через лобовое стекло.

Ей нравилась его лёгкость. Нравилось, что он не проходил мимо людей, не рассчитывал каждую мелочь и не боялся выглядеть смешным. Возле Ильи она чувствовала себя женщиной, о которой можно заботиться, а не человеком, обязанным предусмотреть всё самой.

Через полтора часа они свернули с трассы. Дорога прошла через сосновый лес и вывела к озеру.

На берегу стоял небольшой гостиничный комплекс: несколько деревянных домов, ресторан с панорамными окнами и длинный причал, уходивший в серую воду.

— Здесь красиво, — сказала Дарья.

— Подожди до вечера.

Илья забронировал не обычный номер, а отдельный домик с террасой. Внутри пахло деревом. Возле окна стоял диван, в углу горел электрический камин, а на столе их ждала корзина с фруктами.

— Это тоже входило в выигрыш? — спросила Дарья.

— Это входило в мои планы.

— Илья, серьёзно. Сколько всё стоит?

Он снял куртку.

— Ты не умеешь принимать подарки.

— Умею. Когда понимаю, что человек может себе их позволить.

— Могу.

— Точно?

— Даш, я не привёз тебя в другую страну и не подарил яхту. Это два дня у озера.

— И новый шарф. И одежда. И ресторан.

— Зубную щётку забыла.

Она посмотрела на него.

— Я не хочу, чтобы потом выяснилось…

— Что?

— Что ты потратил последние деньги.

— Не последние.

— Или опять поставил слишком много.

Илья подошёл ближе.

— Хочешь увидеть счёт?

Дарья почувствовала себя неловко.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это твои деньги.

— Тогда поверь мне.

Он произнёс это мягко, почти беззащитно.

Дарья поняла, что оказалась в ловушке собственного вопроса. Если потребовать доказательства, значит, она уже не доверяет человеку, с которым только начинает отношения. Если отказаться — придётся принять его слова.

— Хорошо, — сказала она. — Верю.

— Тогда пойдём гулять.

Они провели день у воды. Ходили по берегу, собирали плоские камни, пытались запустить их по поверхности озера. У Ильи камни отскакивали по пять-шесть раз. Камни Дарьи сразу тонули.

— У тебя неправильный угол, — объяснял он.

— Конечно. Дело не в том, что я никогда этого не делала.

Он встал позади, взял её руку в свою и показал движение.

Камень отскочил дважды.

Дарья обернулась:

— Видел?

— Отличный результат для первого урока.

— Ты опять приписываешь себе заслугу.

— Я инвестировал знания.

— А если бы камень утонул?

— Списал бы убыток.

К вечеру они замёрзли и вернулись в домик. Илья заказал ужин на террасу: горячее мясо, овощи, вино. Над озером опускался туман, а на противоположном берегу зажигались редкие огни.

— Вот ради этого стоило встать в половине седьмого, — сказал он.

— Я встала позже.

— Не разрушай красивую историю деталями.

Дарья укуталась в плед.

— У тебя всё должно быть красивой историей?

— Желательно.

— А если жизнь получается некрасивой?

— Нужно изменить сюжет.

— Так просто?

— Не просто. Но возможно.

Он налил ей вина.

— Например, человек ненавидит работу. Может двадцать лет жаловаться, а может уйти.

— И остаться без денег.

— Найти другую.

— А если не найдёт?

— Найдёт, когда не будет пути назад.

— Ты любишь риск.

— Я люблю ситуации, в которых человек наконец начинает действовать.

— Иногда путь назад нужен, чтобы не погибнуть.

— Иногда именно он мешает идти вперёд.

Дарья смотрела на туман над водой. В его словах снова была та опасная убедительность, при которой крайность начинала казаться смелостью.

— Ты сам так делал? — спросила она. — Уходил, не оставляя пути назад?

— Несколько раз.

— И всегда получалось?

— Я же здесь.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Телефон Ильи завибрировал на столе.

Он мельком посмотрел на экран и отклонил вызов.

Через минуту телефон зазвонил снова.

— Ответь, — сказала Дарья.

— Не хочу портить вечер.

— Может быть, что-то срочное.

— Ничего срочного.

— Откуда ты знаешь?

Илья перевернул телефон.

На экране высветилось: «Макс».

— Кто это?

— Знакомый.

— Настойчивый.

— Ему понадобились деньги.

— Хочет занять?

— Наоборот.

Илья ответил и встал из-за стола.

— Да… Я помню… Не могу сейчас говорить.

Он отошёл к краю террасы.

Дарья не собиралась слушать, но в вечерней тишине слова были слышны слишком хорошо.

— Во вторник… Я сказал, во вторник… Нет, сегодня не получится… Потому что деньги будут во вторник.

Илья говорил спокойно, но с каждым ответом его голос становился жёстче.

— Макс, не начинай. Я всё верну… Нет, я не пропал… Я сейчас не в городе.

Он заметил взгляд Дарьи и отвернулся.

— Позже поговорим.

Илья отключил телефон и некоторое время стоял у перил.

— Проблемы? — спросила она.

— Нет.

— Он сказал, что ты пропал?

— Макс любит драматизировать.

— Ты должен ему деньги?

Илья вернулся к столу.

— Небольшую сумму.

— Почему не вернул?

— Потому что он попросил раньше, чем мы договаривались.

— А почему ты сказал «во вторник», если договорились позже?

— Даш, это действительно неважно.

— Возможно. Просто странно ехать в дорогой отель, когда должен кому-то деньги.

Илья помолчал.

— Ты права.

Она не ожидала, что он согласится так быстро.

— Правда?

— Абсолютно. Я должен был предупредить.

— О чём?

— Что у меня есть текущие обязательства. Но поездке они не мешают.

— Если ты не можешь вернуть долг…

— Могу. Во вторник поступят деньги.

— А этот отдых?

— Оплачен отдельно.

— Какими деньгами?

— Моими.

— Илья…

— Ты хочешь уехать?

Вопрос прозвучал спокойно, но Дарья почувствовала в нём обиду.

— Я этого не говорила.

— Тогда что ты хочешь?

— Понять.

Он отодвинул бокал.

— Макс дал мне деньги на одну сделку. Поставка задержалась, поэтому расчёт перенесли. Ничего страшного не произошло.

— Почему он говорит, что ты пропал?

— Потому что я не отвечал несколько часов.

— А звонки?

— Я хотел провести этот день с тобой, а не с телефоном.

Снова забота. Снова объяснение, в котором сомнительный поступок превращался в доказательство её значимости.

— Во вторник ты вернёшь ему деньги?

— Да.

— Точно?

— Хочешь, позвоню при тебе?

Дарья покачала головой:

— Не нужно.

Илья взял её за руку.

— Я понимаю, почему ты спрашиваешь. И ты права: долги нужно возвращать. Но я не хочу, чтобы каждая временная проблема отменяла всё хорошее. Иначе мы всегда будем жить только после того, как решим абсолютно все сложности.

— А разве не так?

— Сложности никогда не заканчиваются.

Он указал на озеро.

— Если бы я сначала закрыл все вопросы, мы бы сейчас сидели дома. Потом появилась бы другая причина. Затем ещё одна. А через год мы поняли бы, что так никуда и не съездили.

Дарья посмотрела на воду.

Она хотела возразить, но представила свою обычную субботу: уборка, магазин, приготовление еды, несколько часов с книгой и ранний сон. Ничего плохого. Ничего, что запомнилось бы надолго.

А сейчас перед ней лежало озеро, накрытое туманом. На столе горели свечи. Рядом сидел мужчина, который организовал всё это для неё.

Может быть, он действительно был прав. Нельзя превращать жизнь в бесконечную подготовку к жизни.

— Во вторник, — повторила Дарья.

— Во вторник.

Илья поднял бокал.

— За доверие.

Она не сразу, но всё-таки коснулась своим бокалом его.

Позднее они долго сидели возле камина. Илья рассказывал о доме, который хотел бы построить: два этажа, большая кухня, кабинет и окна почти до пола.

— Ты запомнил, — сказала Дарья.

— Что?

— Про окна.

— Я запоминаю важное.

— И где будет этот дом?

— Найдём место. Недалеко от города, но чтобы рядом был лес.

— Ты уже всё решил?

— Пока только начал.

— Мы знакомы меньше месяца.

— Дом строится дольше.

— Это предложение?

— Пока прогноз.

Дарья засмеялась.

Илья поцеловал её, и разговор о долге исчез. Остались тепло камина, шум ветра за окнами и чувство, что кто-то впервые не просто слушает её мечты, а воспринимает их как план.

Утром Илья встал раньше. Когда Дарья вышла из спальни, на столе уже стоял завтрак.

— Кофе без сахара, — сказал он. — И сырники. Я выяснил, что здесь их готовят лучше всего.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Сейчас.

Его телефон лежал возле тарелки. На экране светилось новое сообщение:

«Сегодня крайний срок. Если не вернёшь, я позвоню твоему отцу».

Илья заметил, что Дарья смотрит, и сразу заблокировал экран.

— Это Макс?

— Да.

— Но ты говорил про вторник.

— Он опять передумал.

— Сегодня воскресенье.

— Именно.

— Ты вернёшь?

— Разберусь.

— У тебя есть деньги?

Илья улыбнулся и поставил перед ней чашку.

— У меня есть план.

Дарья хотела спросить, что это за план, но он наклонился и поцеловал её в висок.

— Давай хотя бы позавтракаем без финансового совета директоров.

В понедельник Илья подарил ей новый телефон.

Он приехал к её работе с небольшой белой коробкой, перевязанной лентой.

— Это что?

— Открой.

— У меня уже есть телефон.

— Теперь будет лучше.

Модель оказалась дорогой — той самой, на которую Дарья несколько раз смотрела в магазине, но решила, что покупка подождёт.

— Илья, я не могу это принять.

— Почему?

— Потому что ты должен деньги.

— Уже не должен.

— Вернул?

— Утром.

— Откуда взял?

— Закрыл сделку.

Он говорил уверенно и смотрел прямо в глаза.

— Позвони Максу, если хочешь проверить.

— Не хочу.

— Тогда бери.

Дарья провела пальцем по гладкой коробке.

— Это слишком дорогой подарок.

— Ты стоишь дороже.

— Люди ничего не стоят.

— Это фигура речи.

— Очень сомнительная.

— Хорошо. Ты заслуживаешь хорошие вещи.

Он достал телефон, включил его и начал переносить данные со старого устройства. Делал всё уверенно, будто вопрос уже решён.

Коллеги поглядывали на них через стеклянную перегородку. Одна из женщин улыбнулась Дарье и подняла большой палец.

Илья заметил это.

— Теперь придётся оставить подарок. Иначе все решат, что я тебя обидел.

— Ты всё предусмотрел.

— Почти.

Дарья приняла телефон.

Вечером она показала его матери.

Елена повертела коробку в руках и спросила:

— Сколько вы знакомы?

— Почти месяц.

— И он уже дарит такие вещи?

— А что в этом плохого?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

— Ему нравится делать подарки.

— Он богатый?

— Нормально зарабатывает.

— Насколько нормально?

— Мам, я не проверяла его справку о доходах.

Елена поставила коробку на стол.

— Красивые жесты обычно хорошо выглядят со стороны. Вопрос в том, чем за них потом платят.

— Ты опять ищешь проблему.

— Я ничего не ищу. Просто мужчина, которого ты знаешь месяц, возит тебя по отелям и покупает дорогую технику.

— Он вернул долг.

Елена внимательно посмотрела на дочь:

— Какой долг?

Дарья пожалела, что сказала.

— Небольшой. Знакомому. Ничего серьёзного.

— Если ничего серьёзного, зачем ты об этом заговорила?

— Потому что знала, что ты всё равно найдёшь, к чему придраться.

— Даша, мне всё равно, сколько стоит телефон. Я хочу, чтобы ты не путала щедрость с надёжностью.

— А я не путаю.

— Хорошо.

Елена больше ничего не сказала. Это спокойное «хорошо» раздражало сильнее возражений.

Дарья забрала коробку и ушла.

Тем же вечером Илья позвонил.

— Как новый телефон?

— Мама считает, что ты пытаешься меня купить.

— Получается?

— Ужасный ответ.

— Тогда передай ей, что чек сохранился. Если не получится, верну в магазин.

Дарья рассмеялась, несмотря на раздражение.

— Ты всё обращаешь в шутку.

— Не всё. Когда познакомишь меня с родителями?

— После этого разговора — никогда.

— Значит, в следующие выходные.

— Почему ты так решил?

— Потому что «никогда» обычно означает, что человеку нужно немного времени.

— А если я действительно не хочу?

Илья помолчал.

— Тогда не будем спешить.

Он произнёс это без давления, и Дарья сразу почувствовала себя виноватой за резкость.

— Может быть, через неделю.

— Договорились.

— Но без дорогих подарков.

— Куплю торт.

— Обычный.

— Самый обычный из дорогой кондитерской.

— Илья.

— Хорошо. Просто торт.

После разговора Дарья положила новый телефон на тумбочку. Экран загорелся от первого сообщения:

«Спокойной ночи. Не забывай: хорошие вещи иногда случаются без подвоха».

Она перечитала фразу несколько раз.

Ей хотелось верить, что Илья прав. Что осторожность матери объясняется её собственным опытом, а не тем, что она действительно увидела опасность. Что щедрость может быть просто щедростью, поездка — просто поездкой, подарок — желанием порадовать.

В это время Илья сидел перед компьютером в своей квартире.

На одном экране шёл матч. На другом была открыта таблица ставок. Рядом лежал договор краткосрочного займа.

Деньги Максу он действительно вернул.

Для этого ему пришлось занять у другого человека.

Отдых у озера был оплачен кредитной картой. Новый телефон — второй.

Илья не считал себя лжецом. Он был уверен, что скоро выиграет достаточно, чтобы закрыть обе суммы прежде, чем Дарья о них узнает. Тогда долг перестанет существовать, а значит, не будет иметь значения, каким образом появились деньги.

Матч закончился не так, как он ожидал.

На экране высветился проигрыш.

Илья несколько секунд сидел неподвижно. Затем открыл следующее событие и увеличил сумму.

Ему нужно было вернуть только то, что он только что потерял.

Потом он остановится.

Он всегда собирался остановиться сразу после победы.

Глава 4. Первое предупреждение

Лестница начиналась посреди поля.

Белая, широкая, залитая солнечным светом. Она поднималась так высоко, что верхние ступени исчезали в облаках. У её основания не было ни здания, ни стены, ни двери — только зелёная трава и бесконечное голубое небо.

Илья стоял на третьей ступени и протягивал Дарье руку.

— Идём.

— Куда она ведёт?

— Наверх.

— Что там?

— Всё, чего ты хотела.

Он улыбался. На нём была светлая рубашка с закатанными рукавами — та самая, в которой она впервые увидела его на дне рождения Софьи.

Дарья посмотрела вверх. В облаках проступали очертания большого дома. Огромные окна отражали солнце, возле крыльца росли молодые деревья, а на балконе развевались лёгкие занавески.

Где-то наверху смеялись дети.

— Наш дом? — спросила она.

— Наш.

— Но до него так далеко.

— Нужно просто не останавливаться.

Дарья вложила руку в его ладонь и поднялась на первую ступень.

Сначала идти было легко. Ступени оказались невысокими, ровными, прогретыми солнцем. Илья двигался впереди, иногда оборачивался и подбадривал её:

— Ещё немного.

Они поднимались выше. Поле внизу уменьшалось, превратилось в зелёный прямоугольник. Дороги стали тонкими линиями, дома — маленькими коробками.

Дарья не чувствовала усталости. Её поддерживало ожидание: за облаками находилось будущее, которое Илья уже видел.

Но постепенно лестница начала сужаться.

Сначала совсем немного. Затем ступени стали такими тесными, что на них едва помещалась ступня. Перил не было. По обе стороны открывалась пустота.

Дарья остановилась.

— Илья.

Он продолжал подниматься.

— Подожди.

— Нельзя останавливаться.

— Мне страшно.

— Не смотри вниз.

Она посмотрела.

Поле исчезло. Под ногами клубились тёмные облака. Земли не было видно.

Дарья отступила на одну ступень и почувствовала, как та дрогнула. Край откололся и полетел вниз.

— Здесь нельзя вернуться, — сказала она.

— Зачем возвращаться?

— Лестница разрушается.

— Только позади нас.

Илья говорил спокойно, словно это не имело значения.

— Но если наверху ничего нет?

— Там есть всё.

— Откуда ты знаешь?

Он наконец обернулся.

Его лицо оказалось другим. Черты оставались прежними, но глаза светились холодным отражением экрана.

— Потому что я рассчитал.

В руке у него появился телефон. На дисплее быстро менялись цифры.

Илья посмотрел на них и шагнул выше.

Под его ногой треснула ступень.

— Стой!

Дарья протянула к нему руку, но он оказался слишком далеко.

— Ты обещал, что это безопасно!

— Я говорил, что мы дойдём.

— Это не одно и то же.

Илья снова посмотрел на экран.

— Коэффициент растёт. Нужно торопиться.

Он поднялся ещё на несколько ступеней. Белый камень осыпался за ним, отрезая путь назад.

Дарья осталась одна.

Она стояла над бездной, не в силах двинуться ни вверх, ни вниз. Дом в облаках больше не выглядел настоящим. Его стены дрожали, окна гасли одно за другим, а детский смех сменился плачем.

— Илья!

Он не обернулся.

Дарья сделала шаг — и лестница исчезла.

Она проснулась прежде, чем упала.

Сердце билось так сильно, будто падение продолжалось. Дарья резко села, нащупала выключатель и несколько секунд смотрела на знакомую комнату.

Часы показывали 5:16.

За окном только начинало светать. Новый телефон лежал на тумбочке, подключённый к зарядному устройству. На экране светилось сообщение от Ильи, отправленное в 3:42:

«Не спишь?»

Дарья не видела его ночью.

Она открыла переписку и написала:

«Теперь уже нет».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Позвонить?»

Через минуту раздался звонок.

— Ты почему не спишь? — спросила Дарья.

— Работал.

— Опять до утра?

— Нужно было закончить расчёты.

— Какие?

На другом конце возникла короткая пауза.

— По поставкам. Ничего интересного. А ты почему проснулась?

— Сон приснился.

— Страшный?

— Не знаю. Странный.

Дарья рассказала ему о лестнице, доме, разрушающихся ступенях и невозможности вернуться.

Илья слушал, не перебивая.

— И ты был там, — закончила она.

— Хотя бы хорошо выглядел?

— Ты смотрел в телефон и говорил, что всё рассчитал.

Он рассмеялся:

— Значит, сон про работу.

— Там падала лестница.

— Это уже мнение твоего подсознания о моей работе.

— Мне было страшно.

Голос Ильи стал мягче:

— Даш, это просто сон.

— Знаю.

— Вчера ты разговаривала с мамой, потом мы обсуждали дом. Вот мозг и собрал всё вместе.

— Возможно.

— А лестница — потому что ты боишься высоты.

— Я не боюсь высоты.

— Теперь боишься.

Дарья улыбнулась, хотя неприятное ощущение не исчезло.

— Ты слишком много думаешь, — продолжил он. — Иногда лестница — просто лестница.

— А дом?

— Дом построим.

— Ты уже решил?

— Я же обещал.

— Ты ничего не обещал. Мы знакомы чуть больше месяца.

— Тогда самое время начать.

Он говорил так уверенно, что сон постепенно терял силу. Оставались лишь разрозненные образы, порождённые усталостью: телефон, лестница, дом.

— Ложись спать, — сказала Дарья.

— Сейчас.

— Ты всегда говоришь «сейчас», а потом сидишь до утра.

— Следишь за мной?

— Анализирую закономерности.

— Опасно. Скоро начнёшь делать прогнозы.

— Мой первый прогноз: ты опять не ляжешь.

— Ошиблась.

Дарья услышала стук клавиш.

— Ты сейчас за компьютером?

— Уже выключаю.

— Илья.

— Всё. Последняя кнопка.

Он пожелал ей доброго утра и отключился.

Дарья ещё немного посидела в постели. Потом достала из тумбочки небольшую тетрадь, в которую иногда записывала особенно яркие сны.

«Лестница к большому дому. Сначала широкая и безопасная, потом очень узкая. Илья идёт впереди и смотрит в телефон. Ступени за нами разрушаются. Вернуться невозможно».

Она поставила дату и закрыла тетрадь.

Через несколько часов сон уже казался нелепым.

В тот день Илья должен был впервые познакомиться с её родителями.

Он приехал ровно в пять, как обещал. Без дорогого торта — принёс обычный медовик из пекарни возле дома, цветы для Елены и небольшую банку того самого мёда, купленного по дороге к озеру.

— Это вам, — сказал он Михаилу.

— Мёд? — переспросил отец Дарьи.

— Очень хороший. Мы с Дарьей лично участвовали в выборе.

— Он купил первую попавшуюся банку, — уточнила она.

— Но у проверенного человека.

— Ты видел эту женщину одну минуту.

— Мне хватило.

Михаил усмехнулся и пригласил его в дом.

Елена встретила гостя сдержанно. Поблагодарила за цветы, поставила их в вазу и внимательно наблюдала, как Илья снимает пальто, предлагает помощь и хвалит запах выпечки.

Дарья знала этот взгляд. Мать не собиралась выносить приговор сразу, но уже отмечала каждую деталь.

Илья вёл себя спокойно. Не старался понравиться чрезмерно, не рассказывал о своих успехах и не делал громких заявлений. С Михаилом обсуждал автомобили и строительство, у Елены спрашивал рецепт мяса, приготовленного к ужину.

Через полчаса напряжение почти исчезло.

— Дарья сказала, вы работаете с поставками, — произнёс Михаил.

— Да. Строительные материалы, оборудование, иногда техника.

— Своя фирма?

— Пока нет. Работаю в компании.

— А хотите открыть?

— Думаю об этом.

— Сейчас тяжёлое время.

— Лёгкого, наверное, не будет.

— Для бизнеса нужны деньги.

— И связи, — добавил Илья. — Деньги можно найти. Сложнее найти людей, которым доверяешь.

Елена поставила на стол салат.

— Доверие вообще редко бывает лёгким.

Илья посмотрел на неё:

— Согласен. Поэтому особенно ценится.

Дарья заметила, что матери понравился ответ, хотя та постаралась этого не показать.

За ужином говорили о работе, поездках, планах. Илья рассказал о севере, где несколько месяцев занимался поставками. Михаил задавал точные вопросы, пытаясь понять, насколько серьёзно тот относится к профессии.

Илья отвечал уверенно. Иногда признавался, что чего-то не знает, и это производило впечатление большей честности, чем попытка казаться специалистом во всём.

— А футболом вы интересуетесь? — спросил Михаил.

Дарья подняла глаза.

— Иногда смотрю, — ответил Илья.

— Илья делает прогнозы, — сказала она.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Для себя.

— Успешно? — заинтересовался Михаил.

— По-разному.

— На деньги?

— Иногда.

Елена перестала раскладывать салат.

— То есть играете?

— Я бы не назвал это игрой.

— Все так говорят?

Илья не обиделся.

— Возможно. Но я действительно анализирую статистику и никогда не ставлю сумму, которую не могу позволить себе потерять.

Дарья вспомнила выигрыш в ресторане и долг перед Максом.