В объятиях его власти

В объятиях его власти

Глава 1. Валентина

– Валентина, – мама заглядывает в комнату и бросает на меня почти презрительный взгляд. Эта интонация всегда значит только одно – у отца плохое настроение и сейчас все попадут под раздачу. – Зайди к отцу. И, оденься сначала.

Дверь тихо закрывается и я снимаю с себя пижаму. Тревога медленно закладывает уши. Зачем папа зовёт меня почти ночью? Я уже спать собралась. Да и когда он не в духе, я стараюсь не выходить из комнаты.

Переодеваюсь как можно быстрее и выбегаю в коридор. Забыла носки надеть, плитка жалит ступни и я ещё сильнее чувствую себя неуютно.

– Ты в таком виде собралась зайти? – мама хватает меня за локоть прямо перед дверью в кабинет отца.

– Надо заранее предупреждать, чтобы я вечернее платье погладить успела.

Я не знаю, почему мама считает, что наш дом – это дворец. А отец в нем – король, а она – королева. Но, чтобы выйти к завтраку, мне надо уложить волосы и одеться как на банкет. А если папа зовёт к себе в кабинет – это равносильно приёму в Кремле.

Мама закатывает глаза и складывает руки на груди. Понятно, меня ещё ждёт воспитательная беседа.

– Папа, – стучу в дверь и приоткрываю. – Можно войти?

В кабинете пахнет алкоголем и я чувствую как щекочет в носу. Терпеть не могу пьяных людей.

– Заходи, – папа стоит у большого письменного стола, всё ещё одетый в рабочий костюм. – Садись.

Опускаюсь в кресло рядом со столом и сжимаю колени руками. Мне не нравится эта атмосфера, но сбежать не вариант.

Смотрю на книжный шкаф перед собой и стараюсь сохранить невозмутимый вид.

– Завтра к нам придет очень уважаемый человек, дочь. Будь умницей, ты должна произвести хорошее впечатление. Демьян Вячеславович хочет взять тебя в жёны и ты не должна меня опозорить.

Кажется, у меня лопнули барабанные перепонки, потому что я не поняла ни слова.

– Прости, пожалуйста, я не расслышала. Что ты сказал?

Отец вздыхает и садится в большое кожаное кресло, в котором всегда читает или разговаривает по телефону.

– Депутат Герасимов согласился жениться на тебе, Валентина. Завтра придет на ужин и ты должна соответствовать своей фамилии. Надень что-то закрытое, но красивое. Первое впечатление можно произвести только единожды.

Мы смотрим с отцом друг на друга и я чувствую только бешеный стук своего сердца.

– Папа, мы не в каменном веке живём. Я не пойду замуж за незнакомца!

– Пойдешь, куда ты денешься, – усмехается и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. – Всё уже решено, Валя. Я в тебя столько вложил, пора отблагодарить за эти труды.

Лучше бы ударил, это было бы не так больно.

– Что значит «пора отблагодарить», папа? – вдавливаю ногти в колени.

– Давай без истерик, – отмахивается. – Будешь жить как у Христа за пазухой. У Герасимова денег – горы. Наш дом тебе хлевом покажется по сравнению с его особняком.

– Причем здесь, сколько у него денег? Ты ведь не из благих побуждений неожиданно решил мою жизнь устроить?

– Не делай из меня монстра, – папа закидывает ногу на ногу и впивается в меня острым взглядом. – Давно пора замуж, у тебя самый подходящий возраст детей рожать. Но делать это надо от правильного человека. И Герасимов – тот самый вариант. Потом ещё спасибо скажешь.

У меня в голове хаос из мыслей. У нас очень странная семья. Отец помешан на своей работе, держится за кресло мэра как за спасательный круг. Хотя эта работа уже достаточно ему дала: денег, связей и влияния. У папы есть всё и можно спокойно уходить на пенсию или сменить деятельность. Но…

– Ты ведь что-то получишь взамен? – сглатываю вязкую слюну и сдерживаю слёзы.

– Это уже не твое дело. Не лезь, куда не просят. Твоя задача совершенно простая, Валентина. Будь милой девушкой и покажи Демьяну, что он принял правильное решение. Иди, – кивает на дверь.

Я не говорю больше ни слова. Выхожу в коридор и отталкиваю маму, которая опять хватает меня за локоть. Бегу в комнату и закрываюсь.

К счастью, никто не нарушает личное пространство и я могу выплакать весь этот мерзкий разговор.

Папины друзья часто заключают выгодные браки. Я была на нескольких таких свадьбах, видела дрожащих от страха невест и высокомерных опасных женихов. Из десяти браков, возможно, только один становится более или менее нормальным. Супруги не любят друг друга, но как-то уживаются. А вот остальные девять семей – это золотые клетки с кровавыми прутьями. И чего там только не происходит.

Неужели папа согласен на такую судьбу для меня? Вряд ли этот Герасимов хоть немного отличается от этих мужчин.

Беру телефон в руки, открываю браузер и смотрю на поисковик. Нет, я не хочу раньше времени знать об этом человеке. Буду всю ночь переживать и завтра не смогу держать себя в руках. Лучше неизвестность.

Откладываю гаджет в сторону и ложусь под одеяло. Глаза горят от слез, а щеки пульсируют. Проснусь отекшей, но плевать. Перед смертью не надышишься.

Засыпаю с тревогой и ещё не знаю, что Демьян не такой уж и незнакомец.

Глава 2. Валентина

Утром на меня в зеркале смотрит опухшая девушка. Не уверена, что какая-нибудь маска для лица способна исправить положение. Но до вечера ещё далеко, надеюсь, отёк рассосётся. А если и нет, возможно, Герасимов откажется от меня? Очень бы хотелось.

Собираю волосы в хвост и накидываю на плечи кардиган. Настроение где-то под плинтусом, но нельзя показывать недовольство, иначе мама не отстанет. В последнее время, мне всё сложнее даются разговоры с ней.

– Доброе утро, – в коридоре встречает Иван, папин помощник. Как всегда, от него благоухает вкусным одеколоном. Из всех приближенных к семье, Ваня единственный, кто не вызывает желание позвонить санитарам психоневрологического диспансера.

– Доброе утро.

– Всё нормально? – убирает телефон в карман и придерживает подмышкой серую папку. – Ты плакала.

– Ты ведь знаешь, кто придет к нам на ужин сегодня?

– Естественно.

– По-твоему, у меня есть причина для радости? – смотрю на мужчину.

Ване тридцать два года, но выглядит старше. Папа его очень ценит за собранность и преданность. Я не сильно вникаю в дела отца, но когда выборы – это страдания для всех. Папа дома-то невыносимый человек, не представляю, как с ним работать.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – поднимает черную густую бровь. – Возможно, Демьян – не самый плохой вариант.

– Отдал бы за него свою дочь?

Мужчина молчит и я киваю. Что и требовалось доказать.

Спускаюсь в гостиную и вижу ведра с мыльной водой и швабры. Персонал будет драить дом к приезду «уважаемого» человека. Странно, что готовиться начали утром, а не ночью.

– Ты поздно встала, – мама сидит за массивным кухонным столом и смотрит на меня поверх чашки.

– И тебе доброе утро, – открываю холодильник и достаю нарезанную ветчину. Время 8:10 и это для нее поздно.

– Поешь нормально, а не этот мусор.

– Я могу хотя бы завтрак выбрать сама? – хлопаю дверцей. – Хватит меня опекать и навязывать свое мнение. Хотя бы в таких мелочах оставь меня в покое.

Мама пропускает мои слова мимо ушей и ставит чашку на стол.

– В десять приедет консультант, привезет платья. Надо выбрать что-то очень элегантное. Ты должна понравиться Демьяну Вячеславовичу.

– Может сразу голой выйти, чтобы со всех сторон оценил товар?

Мама вздыхает и поправляет свои волосы. Утро, а у нее уже идеальная укладка.

– Ты должна быть благодарна, Валентина. Твой отец делает всё возможное, чтобы устроить твою жизнь. Сейчас ты этого не понимаешь, но в будущем обязательно поймёшь.

– За что благодарить, мама? За то, что родной отец подкладывает меня под непонятного человека, чтобы решить дела на работе?

– Герасимов очень даже понятный. Красивый, богатый и влиятельный. Ты просто его не видела.

– Папа тоже красивый, богатый и влиятельный. Но как человек и муж – катастрофа.

Лицо матери вытягивается и она мысленно меня проклинает. Но не потому, что я оскорбила своего отца и ее мужа. А потому что я права и она это знает.

– Молодость – это почти всегда беда, – качает головой.

У меня и так не было аппетита, а сейчас и подавно.

– Приятного аппетита, – убираю ветчину в холодильник и ухожу. Мама остаётся на кухне, что меня радует. Бесполезно что-то объяснять, родители меня не понимают.

– Что с твоим лицом? – отец останавливает меня на лестнице.

– Доброе утро, папа. С лицом всё хорошо, я недавно проснулась.

Отец сводит брови и почти разочарованно осматривает меня с ног до головы.

– Напоминаю, дочь, ты должна выглядеть достойно. Сегодня очень важный вечер и от того, как ты себя поведешь, зависит благополучие всей семьи.

Ваня откашливается позади отца и я проглатываю обиду.

– Тебе не за что переживать, – улыбаюсь.

Папа поджимает губы и спускается дальше. Ваня, проходя мимо меня, посылает мне поддержку в глазах, но я отмахиваюсь от этого. Мне не нужна ни жалость, ни поддержка.

Ровно в десять часов приехала девушка из модного бутика, в который мама заходит почти каждый день. Эта суета меня выводит, потому что опять всё решают за меня.

– Слишком светлое, она сливается, – мама прикладывает к моей груди бежевое платье и морщит лицо. – А красный – слишком вычурно.

– Буду в черном, – делаю шаг в сторону и беру первое попавшееся платье.

– Валентина, сегодня радостное событие, а не похороны.

– Ну так надень костюм клоуна, я думаю, тебе подойдёт, – снимаю платье с вешалки.

– Валентина! – мама вспыхивает, но мне плевать.

– Да, Валентина будет в черном. Спасибо, Женя, вы проделали большую работу. Я беру это платье, – улыбаюсь консультанту, которая испуганно следит за нашей перепалкой.

– Ты ведёшь себя как маленькая истеричная девочка! – мама не унимается.

– Пусть так, меня не сильно это волнует.

Оставляю женщин в гостиной и поднимаюсь к себе. Весь дом пахнет чистящими средствами. Я не понимаю, зачем этот спектакль и, главное, для кого он? Все и так всё понимают. Этот ужин – заключение выгодной сделки и всё. Никто не должен никому нравиться.

Чем ближе вечер, тем сильнее меня трясёт. Я не люблю, когда меня красят, потому что это всегда так, как хочет мама. Полтора года назад я научилась наносить макияж сама, теперь мне не привозят визажиста. У меня не так много возможностей делать что-то самой и так, как хочу этого именно я. Хоть что-то я отвоевала себе.

Стрелки получились аккуратные и ровные. Глаза выделяются, но они совершенно потухшие. Платье с высоким воротом и полностью закрытое. Красивое, на самом деле.

За дверью беготня, пора выходить. Не хочу, чтобы мама пришла за мной, она обязательно скажет что-то колкое.

– Герасимов уже здесь, – Ваня ждёт меня у лестницы и я вздрагиваю от отдаленно знакомого мужского голоса. Где я его слышала?

Спускаюсь вниз и сразу попадаю под прицел карих глаз. Не нужно спрашивать, точно ли этот мужчина – тот самый Герасимов. Он пришел один и даже без поддержки чувствует себя хозяином положения.

Но больше всего меня пугает, что мы знакомы. И знакомство это было весьма…

– А вот и моя любимая доченька, – папа расплывается в улыбке. – Валентина, это Демьян.

Я не знаю, что сказать. Страх сковывает тело, а ноги подкашиваются.

Мужчина поднимает огромную корзину красных роз и ставит на стол передо мной.

– Здравствуй, Валентина, – Демьян почти съедает меня взглядом.

– Это вы, – выдыхаю.

– Как и обещал, – улыбается.

Глава 3. Валентина

Если бы взглядом можно было раздеть, у Демьяна бы точно получилось. Он даже не стесняется моих родителей, смотрит так, будто никого кроме нас нет.

– Эм… Вы знакомы? – папа спрашивает улыбаясь, но глаза горят злобой. Я почти никуда не хожу, нигде не бываю одна, только в сопровождении водителя. Всё, что происходит вокруг меня – докладывается отцу. И это не забота и вопрос безопасности, учитывая, что папа – мэр города. Всё гораздо проще. Главное, чтобы я ни за что не опозорила его. И в это понятие входит практически всё, даже самые безобидные вещи.

– Недавно Валя вылила на меня стакан кофе, – Демьян расстегивает верхние пуговицы рубашки и я вижу толстую золотую цепочку.

Папа становится багровым, а мама прикрывает рот рукой.

– Я оступилась, это вышло случайно.

Ситуация была нелепая. Я выходила из кофейни, в руках держала стакан. Перешагивала порог, зацепилась каблуком и полетела вперёд. Но передо мной оказался мужчина, который не дал моему носу проехаться по асфальту. Поймал меня, но кофе вылилось на его светлую рубашку. Я извинилась, было жутко неудобно. Мужчина не ругался, был спокоен, но эти глаза… Он смотрел с каким-то животным интересом.

– Как тебя зовут, белокурая красавица? – стряхивает капли кофе с рук.

– Это неважно. Извините ещё раз, – выбрасываю стакан в мусорку и отхожу.

– Так даже интереснее. Я обязательно тебя найду, – улыбается.

Не знаю, почему эта ситуация не дошла до отца, хотя водитель всё видел. Неужели сжалился?

– Я знаю, милая, – Демьян улыбается. – Кофе остыло, а вот я, – вздыхает. – Продолжаю гореть.

В гостиной тишина. Это слишком… Никакой субординации. У меня краснеют щеки от этой наглости. На мне полностью закрытое платье, но кажется, что я без лоскута ткани.

Папа тоже растерялся от прямоты Демьяна, но быстро взял себя в руки. И только мама довольно расплывалась в улыбке.

– Что ж, я рад, если у вас такая симпатия, Демьян Вячеславович, – отец нервно проводит рукой по шее. – Пройдёмте к столу, мы очень ждали вас.

Мне хочется возмутиться на эти унижения. Герасимов может и влиятельный человек, но терпеть не могу, когда лебезят.

Демьян кивает отцу, но не сводит с меня глаз. Если абстрагироваться от ситуации, Герасимов – красивый мужчина. Даже очень. Не слащавый, а с грубой мужской красотой. У него прямой нос, тонкие губы, густые брови и темные короткие волосы. Лёгкая небритость добавляет небрежности и развязности, но это лишь фасад. Демьян держится как хищник, готовый напасть в любой момент. И сбитые костяшки тому подтверждение.

– Пойдем, я голоден как волк, – ухмыляется.

Мама семенит на кухню, а папа подталкивает меня в спину следом за ней.

– Не трогай, – Демьян хватает папу за кисть. – Твоя дочь в состоянии идти сама, без ускорения.

У меня так сильно бьётся сердце, что я чувствую головокружение.

Демьян решил таким образом заступиться за меня? Зачем?

Папа ничего не отвечает, но убирает руки.

Стол заставлен всевозможными блюдами. Повар постарался, даже на новый год и день рождения папы столько не готовит. Сажусь и смотрю на пустую тарелку. Мама даже достала фарфоровый сервис, который ей подарила бабушка лет пять назад. Красивые расписные тарелки, которые больше похожи на произведение искусства, а не на посуду для еды.

– Вы, может, сядете напротив? – папа суетится, когда Демьян двигает стул ко мне. По сервировке мы должны сидеть на большом расстоянии друг от друга.

– Я хочу сидеть рядом со своей невестой, Толя, – Демьян тянет салфетку, на которой стоит тарелка и приборы.

Никто к папе не обращается по короткому имени. Либо полное, либо по имени и отчеству. Но для Герасимова правила не писаны.

– Конечно, как хотите, – папа проглатывает неуважение и садится во главе стола. Мама молчит, но я знаю, что она мысленно записывает каждое движение и слово. И потом, если что-то будет не так, обязательно мне выскажет. А всё и так пошло не по их плану.

Лена, помощница повара, быстро приносит горячее. Пахнет вкусно, но меня от тревоги начинает тошнить.

Демьян слишком близко. Его запах окутывает в кокон и мне нечем дышать. Он слишком прямолинейный, слишком невежливый и дикий. Дорогой костюм украшает только внешне, но как будто внутри он полная противоположность своему образу.

– Лена, – папа щелкает пальцами. Ненавижу, когда отец так делает. На нас работает очень много людей, но со всеми он именно такой. Власть и деньги его испортили. Нельзя ни к кому так относиться.

Девушка подходит к Демьяну и он, развалившись на стуле, внимательно за ней смотрит. Лена берет тарелку и накладывает мясо из жаровни. Ставит еду перед мужчиной, но Герасимов переставляет полную тарелку мне, а пустую протягивает Лене. Девушка испуганно поднимает взгляд на папу и тот незаметно кивает.

Мама продолжает сверлить нас взглядом и я хочу провалиться сквозь землю от этого напряжения.

Лена забирает тарелку из рук Демьяна, накладывает в нее жаркое и ставит перед ним. Мужчина поднимает уголок губ, будто это именно то, что он и хотел.

Почему он так странно себя ведёт?

– Приятного аппетита, надеюсь, вам всё понравится, – мама наконец-то подаёт голос.

Я не могу сидеть рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы есть. Демьян кладет свою руку мне на бедро и я вздрагиваю. Даже сквозь платье чувствую, какая у него горячая ладонь.

– Надо поесть, Валя, – Демьян поворачивается ко мне лицом и я застываю под пристальным взглядом. Красивый, очень красивый. Но такой пугающий.

– Я… Извините, мне нужно выйти, – встаю из-за стола и быстрым шагом иду в туалет.

Щеки горят, сердце выпрыгивает из груди. А мысли так сильно путаются, что я случайно захожу в подсобное помещение, вместо туалета.

– Черт, – давлю на виски и открываю дверь в уборную. Здесь прохладно и я первые секунды ловлю облегчение. Мне нужно успокоиться.

Упираюсь руками в раковину и вскрикиваю, когда дверь открывается.

– Почему ты от меня сбежала, милая?

Глава 4. Валентина

– Я не сбегала, – давлю дрожь в голосе.

– И поэтому почти в обмороке прячешься в туалете?

Демьян подходит слишком близко, между нами сантиметров десять расстояния. В поясницу упирается мрамор и бежать некуда. Мужчина ставит руки по обе стороны от меня, заключая в клетку из своих объятий.

Я опять ловлю себя на мысли, что Демьян очень красивый. И самое страшное, он прекрасно знает, что хорош. Эта дикая харизма вынуждает меня замереть в ожидании нападения.

От него приятно пахнет и вообще, Демьян – мечта любой девушки. Возможно, и моя тоже, если бы не обстоятельства.

– Верю, что господь бог тебя послал мне, Валя. Случайности ведь не случайны, да? – наклоняется ниже и я чувствую его теплое дыхание. – Я тебя искал, и когда нашел, папаша твой сам на горизонте показался.

Горло сводит от обиды.

– Это не случайность, а холодный расчет. Отец получит что-то по работе, а вы…

– А я получу тебя, – прижимается губами к моей щеке. Тело будто ударяет током. – Ты не трофей, Валя. И не цена, которую заплатили. Да, брак у нас договорной, но в этом больше плюсов, чем минусов. Если не я, то будет другой. Ты просто не знаешь, сколько желающих тебя забрать. И к каким людям готов Толик обратиться, чтобы посидеть в кожаном кресле ещё немного.

– Вы ничем не отличаетесь от тех людей, о которых говорите, – опускаю взгляд на шею и его кадык дёргается.

– В общем и целом, да. Есть косяки за мной. Но ты понравилась мне раньше, чем я узнал, что ты дочь Чернова. Понимаешь? – проводит пальцем по моим губам.

– Нет, не понимаю, – отодвигаюсь, но Демьян кладет ладонь на мою шею и придерживает.

– Ты красивая девушка, Валя. Очень. Настолько, что лишила меня сна, – улыбается. – Но внешняя красота – не единственное, что меня интересует. Я хочу всё. И тело и душу. И, главное, я хочу твое сердце.

Из меня вырывается нервный смешок и Демьян наклоняет голову.

– Вы можете меня насиловать, чтобы забрать тело, но душу и сердце я не отдам. Не в таком случае, когда всё решили за меня. Невозможно любить человека, который перекрывает воздух.

– Я предполагал, что родители расскажут обо мне всевозможное дерьмо, которое далеко от реальности. Но насиловать? – Демьян берет моё лицо двумя руками и заставляет посмотреть в глаза. – Валя, я не трону тебя и пальцем, пока ты не захочешь сама. Сделаю ли я всё, чтобы у тебя при виде меня трусы слетали? Разумеется.

Лицо заливает краской и Демьян расплывается в улыбке.

– Ты будешь со мной, как за каменной стеной, Валентина. Я не перекрою воздух, а дам его. Ты живёшь в родительском доме как в тюрьме. Ничего нельзя, только тупые правила, которым ты вынуждена подчиняться. Со мной этого не будет.

От этих слов у меня наворачиваются слезы и Демьян стирает пальцами мокрые дорожки.

– Не надо, – прижимается к губам и меня снова подбрасывает. – Не вынуждай меня снести голову твоему папаше за эти слёзы.

Я опускаю глаза и чувствую полнейшее подавление. Демьян пугает своим напором, но говорит то, что я хочу услышать. Это манипуляция или реальные намерения?

– Я боюсь.

– Чего? – снова поднимает мою голову.

– Тебя.

Демьян кусает нижнюю губу и что-то в его взгляде меняется.

– Почему? Что я сделал, чтобы напугать тебя?

– Пришел за мной в туалет и прикасаешься, хотя мы ещё даже не обручены.

– Я пришел, потому что ты не вывозишь напряжение. Без разницы, есть кольцо на твоём пальце или нет, ты уже – моя. Сейчас тебе страшно, но потом всё встанет на свои места. И ещё раз, милая, я не собираюсь тебя насиловать или бить. Я знаю про все эти договорные браки, что заключаются в нашем кругу. Но это не имеет ничего общего с нами. Ты мне нужна не для самоутверждения.

Я не знаю, что ответить. Внутри полнейший раздрай и я еле стою на ногах.

– Сейчас мы вернёмся к столу, я надену кольцо и ты официально станешь моей невестой. У тебя будет новый водитель и охранник – это мои люди. Они будут сторожить тебя круглосуточно, никто из персонала отца больше не приблизится. Свадьбу назначим через пару месяцев, чтобы всё успели подготовить. Завтра встреча с организатором. Будем только мы и специалист. Всё, что ты хочешь на банкете – сделаем. Свадьба наша и всё сделаем как ты хочешь. Не экономь, деньги не проблема.

Демьян говорит так серьезно, будто приказ отдает.

– До свадьбы мы будем видеться каждый день. Отец возбухать не станет, ну, или может попробовать, – усмехается.

Я сглатываю от количества информации, которая на меня свалилась.

– Пойдем, милая. Чем быстрее всё сделаем, тем быстрее я заберу тебя отсюда, – переплетает наши пальцы и тянет меня к выходу.

Глава 5. Валентина

Не знаю, что сказал Демьян родителям, пока я была в туалете, но что-то изменилось.

Когда мы вернулись на кухню, мужчина достал из кармана пиджака коробку с кольцом, надел на мой палец и обозначил, что теперь мы помолвлены.

Глаза отца блестели от радости, а мама смотрела на меня нечитаемым взглядом.

Самое удивительное было потом. Когда Демьян ушел, я ждала разбор полетов, ведь мы оказались знакомы, а потом я убежала из-за стола и вернулась заплаканная. Но ничего не случилось. Никаких колких слов и бесконечных нравоучений от мамы.

Накрываюсь одеялом с головой и зажмуриваю глаза.

Почему всё такое… Как будто не моя жизнь. Постоянно чувствую себя марионеткой. Нет права голоса, нет возможности выбирать самой, вечное подавление. Устала. Хочу, чтобы от меня все отстали.

Слова Демьяна не выходят из головы. А вдруг это правда? Может наш брак действительно даст мне свободу? Но зачем Демьяну облегчать мне жизнь? Я привыкла, что всё хорошее – это просчет. Даже сейчас, меня выдают замуж только для того, чтобы получить что-то взамен.

Ты понравилась мне раньше, чем я узнал, что ты дочь Чернова.

В груди тлеет надежда, что возможно Демьян единственный, кто не использует меня. Хотя… Я ни в чем не уверена.

Утром Демьян приехал за мной. Снова в черном костюме, но вместо рубашки – тёмно-серая водолазка.

На него невозможно не смотреть.

– Демьян Вячеславович, может останетесь на утренний кофе? – мама говорит таким нежным голосом, что я удивляюсь.

– Нет, нам нужно заниматься свадьбой, – мужчина подаёт руку и я в замешательстве принимаю её. Ничего постыдного нет в этом, но зная, как родители могут отреагировать, стараюсь сильно не прижиматься к Демьяну. – Как ты? – наклоняется ко мне.

Я молчу и не знаю, что ответить. Никто и никогда не интересуется моими делами.

– Вроде нормально.

– Нормально? Почему не хорошо? – ведёт меня на улицу.

– Я… не знаю.

Почему это похоже на допрос?

У ворот стоит черная Тойота Камри, не помню, чтобы у папы была такая машина. Рядом ещё несколько припаркованных автомобилей, кажется, и эти не принадлежат отцу. Когда мы подходим ближе, водитель выходит из Камри и открывает нам заднюю дверь.

– Добрый день, – мужчина улыбается мне, но Демьян упирает кулак ему в грудь.

– Полегче, – огрызается.