В объятиях его ненависти

Единственный, кто любуется Ликой – это Платон. Придется под его стулом протереть, поди всё залил слюнями. Пялится на Лику, будто пёс на косточку любуется.

В коридоре раздаются тяжёлые шаги, идёт. Асылжан открывает дверь и молча заходит. Выглядит он также, будто жизнь помотала и оставила на обочине людей пугать. Злая я сегодня, да. Не люблю ждать, времени много потратила впустую, а могла часть задач сделать.

– Знаю, что половина из вас свалила в закат, но мне похрен. Думайте, как распределите текучку между собой. Бабки получите вдвое больше за нагрузку. Кто ушел, назад не принимается. Крысы не нужны ни мне, ни вам, – Асылжан смотрит на меня, будто говорит это только мне. – Вопросы?

Тишина. Он собирал нас ради этого?

– Ты, – показывает пальцем на Лику и она почти подпрыгивает на месте. – Собери личные дела всех, кто остался и принеси.

– Конечно, Асылжан Талгатович, я всё…

– Завались, – сводит брови. – Говорю единственный раз. Здесь не бар с проститутками, одевайтесь на работу как нормальные люди. Можете ходить хоть в тапочках, насрать вообще. Никакого дресс-кода. Но блядские шмотки сниму сразу и выпну с голой жопой на улицу. Усекли?

Вижу как у Галины Владимировны округляются зрачки до нереального размера. У нее очень плохое зрение и она носит практически лупы. Лика краснеет до ушей, а я прикрываю рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

– Правильно, – Платон усмехается. – Устроили тут модельные проходки.

– Ты тоже захлопнись, – Асылжан вздыхает. – Всё, свалили делами заниматься.

Луиза проходит мимо меня и улыбается. Да, это разлетится на перлы.

– Полина, – Асылжан подзывает меня рукой и я вскидываю брови. – Подошла.

Лика смотрит с завистью, хотя мне этот прекрасный мужчина не нужен ни за какие деньги. Даже бесплатно не взяла бы. Скорее, заплатила бы, чтобы видеть его реже.

– К людям так не обращаются.

– Так ты не человек, а секретарша моя, – чешет затылок. – С людьми я ещё хуже, а тебя жалею.

Мы остаёмся втроём и Асылжан переводит взгляд на Лику.

– Свалила.

– Асылжан, ну может…

Он хватает девушку за руку и выталкивает в коридор. Хлопает дверью опять так сильно, что вздрагивают окна.

– С девушками тоже так не общаются, Асылжан.

Лику жалко, она наверняка уже придумала себе свадьбу с ним и детей. Да, она навязчивая, но не также обращаться.

Асылжан наклоняет голову к плечу и сверлит меня взглядом. Повязка на глазу устрашает, но ему как будто даже идёт. Будь он действительно красивым, такой характер бы резонировал. А так, сразу понятно, что он монстр.

– Она не девушка, а потаскуха.

– После того, как отдалась вам?

Усмехается, а мне хочется врезать ему по морде. Какой это уже раз за сегодня?

– Не твое дело в кого я хер макал накануне.

Я даже не могу вздохнуть. Макал хер? Так и запишем в цитаты великих классиков. Но он прав, это не мое дело.

– Вы ужасно разговариваете, правда, – сжимаю ручку и ловлю дежавю.

– Кукла, харэ меня воспитывать. Ты не в том положении. Делай свою работу и не сотрясай воздух лишний раз.

Мерзкий отвратительный тип.

– Хорошо.

Чтоб ты… Ладно, я не такая. Но вот он именно такой.

– Мне нужно знать обо всех сплетнях, кто с кем спит, у кого какие проблемы. Слушаю.

– Вы хотите, чтобы я стучала на коллег?

– Да, так надо.

– А разве это по вашим понятиям?

Асылжан скалится, а я пугаюсь. Лучше пусть не улыбается.

– Смекаешь, – облизывает губы. – Крыса у вас завелась, кукла. Большая и жирная, придушить надо. Иначе все на дно ляжете.

Мужчина хрустит пальцами и я слежу за его большими руками. У нас всегда был нормальный коллектив, никаких ссор.

– Я не сильно близко общаюсь со всеми, это, во-первых. Во-вторых, за всё время не могу припомнить ни одного конфликта. Про взаимоотношения тоже не знаю. Вы спрашиваете такие вещи у человека, которого знаете второй день. Может это я крыса?

Умник. Если решил в будущем сделать из меня козла отпущения, то не на ту напал. Лучше бы Лике предложил, она бы точно все собрала и приврала ещё.

– Не ты.

– С чего бы? – складываю руки на груди и понимаю, что зря. Грудь выпирает вперёд и Асылжан сразу опускает взгляд.

– Умею разбираться в людях. Ты – заноза в жопе, но не крыса.

– М. Спасибо за комплимент. Но стучать на коллег я не буду. Есть охрана, которая должна отвечать за безопасность. А я просто секретарь, который приносит вам кофе и бумаги на подпись. Если это всё, я пойду, много работы, Асылжан Талгатович, – иду к выходу. Отношения у нас не заладились сразу, но всё равно неприятно, что он решил, что я стукач.

– Стерва, – слышу за спиной.

Да, стерва, которая завтра спасет твой бандитский зад.

Глава 6. Полина

– Доченька, вставай, – убираю волосы с лица и Милана хмурит брови. – Пора собираться в садик.

– Я с бабушкой останусь, – отвечает, не открывая глаз.

– Бабушка уже давно на работе, котик, – глажу дочь по спине.

– Пять минуточек.

Милана опять засыпает и я понимаю, что день начинается не так, как должен. Не люблю портить с утра настроение себе и дочери, но, если Милана тяжело встаёт, значит, ругани не избежать.

– Нет. Просыпайся, крошка. Мы не можем опаздывать. Мне же на работу ещё добраться надо.

Дочь вздыхает и я понимаю, меня только что послали.

– Не хочу в садик.

– А я не хочу на работу, что поделать.

Милана садится и трет глазки. Пока я готовлю завтрак, она практически засыпает у раковины с зубной щеткой во рту. Опять дремлет, когда заплетаю ей волосы.

– Доедать не будешь? – смотрю на её любимую рисовую кашу, съела две ложки и отодвинула.

– Не хочу.

Вздыхаю. Всё нормально. Может сегодня ретроградный Меркурий в Плутоне или как там?

– Хочу к бабуле, – Милана жалуется, но я стараюсь сохранять спокойствие.

– Они с дедом на работе, Милана. И ты это прекрасно знаешь. На выходных увидитесь.

К счастью, мы не живём вместе с моими родителями. Они помогают с Миланой и я очень благодарна, но вы ведь знаете, что происходит с первой и единственной внучкой? Не уверена, что какую-нибудь королеву так балуют, как Милану. Если бы родители могли подарить жирафа, пони, единорога и енота – все жили бы у нас. Дочь любит ночевать у бабушки, потому что сладости без ограничений и можно спать до обеда. Со мной такое не прокатывает.

– Милана, пожалуйста, – нервничаю, когда не могу застегнуть ей куртку. – Постой спокойно, не качайся.

Это будет длиться до завтра, пока Милана не поспит ночь. Сад не любит и я не надеюсь, что там её настроение улучшится. А мое тем более, учитывая, с кем я работаю.

Кое-как мы добрались в садик. Но из-за капризов ребенка я не успела на автобус до работы. Пришлось ехать на маршрутке, а она останавливается на противоположной стороне дороги. Светофора там нет, только ждать, когда пропустят. В маршрутке битком, на меня чуть не упал мужчина на повороте, и несколько раз наступил на ногу.

День испорчен в первые три часа, после пробуждения. Прекрасно!

Я не опоздала, но вышла из лифта минута в минуту. У Асылжана не горит свет, либо спит, либо не пришел ещё. Быстро разуваюсь и смотрю на грязный ботинок. Протираю влажной салфеткой, надеюсь, это все неприятности за сегодня.

– Опоздала, – Платон подходит к моему столу и громко размешивает сахар в чашке.

– И тебе доброе утро, Платоша, – выбрасываю салфетку в мусорку.

– Ты не в духе. Месячные что ли? – хлюпает чаем.

– Ты дурак? Что за вопросы?

– Нормальные вопросы. Я работаю среди баб, у вас то месячные, то климакс, то маникюр. Не разберешь.

Не хочу спрашивать, как он связал это всё в одну цепочку.

Платон сегодня в обычной одежде: черные джинсы, зелёный свитер и кроссовки. На охранника не похож, скорее на того, кто не должен здесь находиться. Плюхается на диван, чай разливается ему на грудь и обивку.

– Блин. Разлил.

Да неужели?

– Платон, ну можно же аккуратнее. Пятна останутся, – сжимаю виски. Когда уже вечер?

– Да вытру сейчас, – держит чашку в левой руке, а рукавом правой вытирает диван. Конечно же, чай разливается ещё раз.

Из меня вырывается нервный смешок.

– Да блин!

Не смотрю на него, иначе прибью. Открываю почту, какие-то письма странные… Ничего не написано, только ссылки внутри. Не перехожу, мало ли вирус. Но этих писем… раз, два, четыре… девять штук. Подозрительно. И отправитель один.

– Эдик, привет, – звоню программисту. – На моей почте девять странных писем. Пришли с разницей в три минуты. Внутри только ссылки, но я не переходила.

– У меня есть пароль, сейчас посмотрю. Перезвоню, – сбрасывает.

Поворачиваюсь к сейфу, ввожу пароль и не слышу характерного щелчка. Дверца сейфа просто прикрыта. Грудь сдавливает от нехорошего предчувствия. Я вчера точно всё закрыла, не могла забыть. Это такой момент, перепроверяю несколько раз. Тяну за ручку, а в сейфе ничего нет.

Сглатываю.

– Документы пропали.

– А? – Платон делает тише телефон. Вечно листает ленту на полной громкости.

– Документы пропали из сейфа и он был открыт.

– Почему это?

– Платон, ты охранник или я?! Откуда мне знать, я только пришла, – встаю из-за стола и кресло бьётся спинкой об стену.

Пароль знаю только я и бывший начальник. Но Федор Аркадьевич ушел четыре дня назад, так и не приходил. Если бы он забрал документы, когда меня не было, сказал бы. Я уверена.

Кто тогда? Асылжан?

Звонит рабочий телефон.

– Да?

– Поля, не открывай ничего и вообще не трогай компьютер. У нас какая-то атака, я разбираюсь. Ничего ни у кого не работает, – Эдик хрипит в трубку.

– Что за атака? Это что-то серьезное?

– Не знаю. Позвони шефу, он должен знать.

В ежедневнике ищу номер Асылжана. Сто процентов, вместо «алло», он скажет: «Нахрен ты позвонила?». Но Асылжан не берёт трубку.

Прислушиваюсь к двери его кабинета, не слышно звонка. Стучусь, в ответ тишина. Тяну за ручку, но дверь закрыта на замок. Асылжана здесь нет.

Звоню ещё раз и опять не берет.

Успокаиваю себя, что Эдик всё починит, он очень умный парень. Но гнетущее ощущение Армагеддона не отпускает. Платон смотрит на меня, будто ждёт, что я скажу, что делать. А я не знаю.

– Может ты хотя бы камеры посмотришь?

– Ладно, – Платон вздыхает и ставит чашку на край моего стола. Пусть хоть что-нибудь сделает, всё-таки рабочие документы пропали и ещё эта атака. Всё не просто так.

На сколько это затянется неизвестно, выпью кофе. Иду в комнату отдыха и смотрю на ноги. Асылжан сказал, что теперь нет дресс-кода, наверное, можно не ходить в туфлях, а переобуться в балетки.

– Капец, ничего не работает, – Луиза и Лика крутятся у кофемашины.

– Пусть не работает подольше, отдохнем, – Лика выливает сливки в чашку. – Я вчера пока все личные дела нашла, потратила кучу времени. А «Зимородок» сам себя не посмотрит, – улыбается.

– Да не, ты чего? Это же большие просадки. Много документов, которые отправляем ежедневно, – Луиза открывает новую пачку чая. – Можем потерять деньги, а в договорах всё прописано. Штрафы ещё, не дай бог.

Луиза права. У нас могут быть серьезные проблемы. Некоторое вещи в компании должны работать как часы, иначе караул.

Девочки болтают, а я не слушаю. Расстроилась из-за Миланы утром, теперь ещё и это.

Возвращаюсь к себе, стараюсь дышать полной грудью и успокоиться от запаха кофе. Резко открывается дверь, ведущая на лестницу, забегают пятеро мужчин с пистолетами. Они во всем черном, трое в балаклаве, а у двоих кепки на голове и черные маски на лице.

Один бежит в сторону комнаты отдыха и натыкается на девочек. Луиза визжит, а Лика бросает кружку на пол и пачкает брюки мужчины.

– Сука! – он орет.

– Стоять бояться, – ко мне подходит мужчина в маске и я чувствую очень сильный запах сигарет.

– Больше ничего не сделать?

Он усмехается, а я давлю внутри себя дрожь. Они все с оружием, убьют или пытать будут? Платона не видно, а как они прошли мимо него?

Асылжан, где ты?!

– Дерзкая, мне нравится. А что ты можешь предложить, красотка?

Глава 7. Полина

Не вижу его лица полностью, но прокуренный голос и свирепые глаза – пугают. Я, конечно, не из робкого десятка, но сейчас меня сковывает страх. А если что-то случится, Милана вообще одна останется? Мои родители её заберут и воспитают, но я не хочу оставить ребёнка сиротой.

– Что вам нужно? Руководителя нет на месте.

В руках всё ещё держу кружку и так сильно сжимаю ручку, как бы не отвалилась. Луиза плачет, прижимаясь к стене, мужчина над ней нависает и продолжает кричать. Лика в ступоре смотрит на происходящее.

– Доки заберём и свалим.

– Какие? Мой сейф пустой, – ставлю кружку на стол и чувствую, как пальцы пульсируют.

– Знаю, красотка, – усмехается. – Открывай кабинет, – кивает на дверь Асылжана.

У меня есть ключи от кабинета шефа. А ещё я знаю пароль от его сейфа в шкафу, пароль от компьютера и доступа к камерам. Фёдор Аркадьевич держал в сейфе только рабочие документы, а что сейчас в нем хранит Асылжан – не знаю. Может оружие?

– Боюсь, не смогу вам помочь…

– Ключи в первом ящике стола, – Лика выкрикивает. Я поворачиваюсь к ней лицом и хочу сказать, что она дура.

– Врать не хорошо, знаешь? Иначе в твоей красивой головке будет большая дыра, – мужчина опускает маску и трет ею лицо. Он точно из мира Асылжана. Такой же бандит без чести и достоинства.

Надо вызвать полицию.

– Много, что в мире плохо, уважаемый. Например, вваливаться в офис к нормальным людям и устраивать переполох с оружием.

Смелости во мне примерно ноль процентов, но я почему-то тяну резину и держусь.

– Давай, – мужчина приставляет дуло к моему виску и я сглатываю. – Не хочу тебя ранить, но будешь сопротивляться, придется всадить пулю.

Холодный металл обжигает кожу и я совсем теряю запал.

– Мне нужно пройти за стол.

– Проходи.

Ноги ватные, в икры будто впиваются сотни маленьких иголок. Отодвигаю ящик и достаю ключи.

Плач Луизы душераздирающий. Мужчина уже не кричит, но стоит рядом с девушками. Лика испуганно на него поглядывает, но не раскисает как Луиза. Трое других мужчин стоят у выхода на лестницу, будто кто-то из нас рискнёт бежать. И вряд ли кто-то придет нам на помощь.

Открываю кабинет и в нос ударяет запах Асылжана. По спине бегут мурашки и я хочу отсюда выйти. Включаю свет и под звук мигающей лампы подхожу дальше. В кабинете беспорядок: на всех поверхностях пустые бутылки из-под воды и айрана, скомканные салфетки и контейнеры из доставок.

– Чё так воняет? – мужчина сзади кашляет.

– Проветрить надо, – поворачиваюсь к нему.

– Где сейф?

– В шкафу.

Он снова опускает маску. Интересно, понимает ли он, что я запомнила его внешность? Обычный мужчина, решил ранним утром завалиться в строительную компанию с пистолетом в сопровождении друзей. Обычный четверг, у вас разве не так?

– Код? – открывает дверцы и наклоняется к сейфу.

– Тринадцать, восемьдесят пять, – диктую. – Сто шестнадцать.

Сейф щёлкает. Мужчина не успевает открыть его, как в коридоре слышится возня. Лика матерится, а Луиза опять срывается на плач. У меня сводит кисти от напряжения.

Асылжан, где тебя носят черти?

– Чё за хрень, Димон? – бандит выглядывает в коридор. В ответ тишина и мужчина выходит к товарищам.

А Полина в этот момент делает то, что вообще не надо было. Но интуиция подсказывает, что так правильно. Если вы подумаете, что я женщина со странностями, ну, так и есть.

Бегу к сейфу и достаю оттуда все бумаги, которые есть. Куча папок, пропусков, какие-то чертежи. Хватаю всё. Бегу к столу шефа и давлю на места, которые открывают сейф внутри стола. Асылжан, скорее всего, не знает об этом трюке. Да и я сама вспомнила только сейчас.

Сверху дерево, а снизу металл. Кажется, что обычная поверхность стола, а когда она открывается, внутри глубокий ящик. Кладу в него всё из сейфа и быстро закрываю. Сердце стучит в ушах и горле, а в глазах слёзы. Не сейчас, Поля. Плакать будем дома, когда никто не видит.

Всё как в фильмах. Я успела за несколько минут и когда вернулся бандит, сейф был пустой.

– А где всё?

Я стараюсь выровнять дыхание, но ощущение, будто марафон пробежала несколько раз.

– Пусто?

– Ты чё, тварь? – поворачивается ко мне. Глаза у него бешеные. – Где документы?

– Не знаю, это ведь не мой сейф, – складываю руки на груди.

Мужчина оказывается рядом со мной за два шага. Хватает меня за волосы и мотает как куклу. Кожу головы тянет, но я с силой наступаю ему на ноги. Он шипит и отталкивает меня.

– Я думал ты умнее, но придется базарить по-другому, – снимает затвор и стреляет.

Вскрикиваю и закрываю уши руками. У меня проносится жизнь перед глазами. Моя маленькая дочка, родители и муж. Последнее, что Милана обо мне вспомнит – это как я психовала на нее утром. Прости дочь, я просто очень устала. Мама тебя очень любит.

Боли не чувствую. Поднимаю взгляд и смотрю на этого мудака. Он выстрелил в стену. Решил напугать? Получилось.

– Где документы, красивая моя? – опять хватает меня за волосы, но сил сопротивляться нет. Я молчу, давлю тошноту от переживаний.

Вдалеке слышатся мужские голоса. Выстрелы. Я дергаюсь и вдавливаю пальцы в ладонь.

– Бля, – мужчина сильно толкает меня и я падаю спиной на стол.

Асылжан вбегает в кабинет свирепый как медведь. Стыдно признаться, но я рада его видеть. Так рада, что хочу свернуть шею пару раз.

Шеф держит в руках пистолет, мажет по мне взглядом и сжимает губы до белого цвета.

– Пиздец тебе, – бросается на мужчину.

Глава 8. Полина

Если вы когда-нибудь смотрели «В мире животных», наверняка знаете, как рычит медведь и как он размахивает лапами, когда разрывает добычу. Сейчас я вижу примерно это же. Асылжан лупит бандита с такой силой, вряд ли тот выживет.

Я сижу на столе и едва соображаю. Перед глазами всё плывет, в груди давит, а кожу на голове сильно тянет.

В коридоре возня, слышу голос Лёни, но облегчения нет. Он говорит что-то монотонное, но плач Луизы не утихает. Может ей успокоительные выпить? Мне тоже не помешает.

Мужчины борются на полу, Асылжан придавливает своим весом и бьёт бандита кулаками по голове. Он продолжает сопротивляться и достает из кармана нож. Лезвие блестит в свете люстры и я замираю. Мужчина замахивается на Асылжана, а я толкаю ногой стул. Он с грохотом падает на них и Асылжан успевает увернуться. Получил бы нож в печень. И никто не вечен.

Раздается хруст и бандит вскрикивает. Асылжан сломал ему запястье и рука выглядит ужасающе. Меня тошнит и вот-вот вырвет. В глазах темнеет, едва ли могу слезть со стола. Шатаюсь, будто пьяная, ещё эти чёртовы каблуки! Выхожу в коридор и натыкаюсь на Лёню. У него через плечо висит автомат, нижняя губа разбита, и вместо улыбки – злобный оскал.

Девочки забились в угол, смотрят на лежащих… Убитых мужчин на полу. Они всех убили. Без суда и следствия, какой ужас.

– В норме? – Лёня кладет руки мне на плечи.

– Нет, но да, – смахиваю его ладони.

Стою у стола и вообще не понимаю, что происходит. Я в прострации.

За спиной тяжёлые шаги и хрип. Чувствую Асылжана кончиками пальцев.

– Порядок, – говорит Лёне.

– Порядок?! – у меня за секунду поднимается такой гнев, я никогда подобного не испытывала. Поворачиваюсь к шефу лицом и упираюсь в широкую в грудь. – Вы убили людей! Прямо здесь!

– Они нелюди, Полина, – спокойно отвечает, чем сильнее меня заводит.

– Да что вы? – усмехаюсь. – Так вы от них ничем не отличаетесь!

Асылжан молчит и раздувает ноздри. Наверное, неприятно такое слышать, но мне плевать.

– Нас тоже могли убить. И никого из вас не было! Даже Платона, никого из мужчин. А если бы они изнасиловали нас? Толпой?!

Луиза всхлипывает и я почему-то чувствую свою вину, хотя ничего не сделала. Да и защитить девочек никак не смогла бы. Сама чуть не пострадала.

– Я вообще-то не охранник и не мужчина! Но мне пришлось прятать ваши документы из сейфа, а до этого мой сейф обчистили. А ещё письма на почте были странные. И я звонила тебе, Асылжан.

– Знаю, – почти шепчет.

Лёня смотрит на меня с опаской, будто ждёт, что я вцеплюсь в лицо Асылжана. Нет, конечно, хотя очень хочется.

– Знаешь? – открываю рот от изумления. – Да ты, – толкаю его в грудь, но шеф даже не колыхнется. – Да как можно быть таким спокойным?!

Асылжан тяжело вздыхает, смотрю в его глаз и вижу лишь черноту. Ничего святого, никаких принципов и моральных ценностей.

– Я ухожу, Асылжан Талгатович, – сжимаю кулаки. – Можете ставить прогул или забрать день из отпуска, мне плевать. Я страху натерпелась на десять жизней вперёд, мне надо снять напряжение и вернуться в нормальное ментальное состояние. Иначе следующий, кто пострадает – это будете вы.

Хватаю телефон со стола и сумку. Не надеваю ботинки и куртку. Быстрым шагом иду к лифту и жму на кнопку. Двери открываются сразу и я захожу внутрь. Слезы уже катятся, не могу себя контролировать. Не поворачиваюсь лицом к выходу, чтобы никто не увидел, что я разбита. Нажимаю на кнопку первого этажа и за спиной грохот.

Меня хватают за плечо и резко разворачивают. Асылжан занимает всё пространство в лифте. Смотрит так, будто разрежет меня на тонкие ремни. Но вместо агрессии и колких слов, хватает меня за скулы и как одержимый впивается в губы.