След, ведущий к тебе

Она остановилась у зеркала в коридоре и попыталась собрать выбившиеся пряди. В отражении на мгновение показалась не привычная безупречная сотрудница, а уставшая женщина с напряженным лицом и темными глазами, в которых еще не погасло пережитое.

— Оставьте, — сказал Андрей позади.

— Что?

— Волосы. И так нормально.

— Я не спрашивала вашего мнения.

— Знаю.

Он прошел мимо, но остановился у двери в кабинет. Евгения заметила, что он смотрит не на нее, а на отражение в зеркале.

— Что значит «нормально»? — спросила она.

— Значит, вы выглядите как человек, который только что вытащил пострадавшую из горящей машины, а не как участница конкурса на лучший внешний вид.

— А если мне важно выглядеть собранно?

— Тогда соберите волосы позже. Сейчас вам нужно обработать ладонь.

— Вы слишком много внимания уделяете моему состоянию.

— Я уделяю внимание напарнику.

— Мы напарники только на одну смену.

— Сегодняшняя смена еще не закончилась.

Евгения ничего не ответила.

В кабинете они разложили документы на двух соседних столах. Воронов принес им аптечку и оставил на краю стола, не задавая лишних вопросов.

— Лапин, медики осмотрели вас? — спросил он.

— Сказали, что жить буду.

— Это не медицинское заключение.

— Но звучало убедительно.

— Соколова?

— У меня все в порядке.

Воронов посмотрел на них обоих с выражением человека, который слишком давно работает с упрямыми подчиненными.

— Вы двое, похоже, нашли друг друга. Рапорты я жду до конца смены. И без самодеятельности.

— Самодеятельность была у него, — сказала Евгения.

— У нее, — одновременно ответил Андрей.

Майор закрыл глаза.

— Я даже спрашивать не буду.

Когда он вышел, в кабинете снова стало тихо. За стеной звонил телефон, кто-то торопливо диктовал данные дежурному, а по коридору прошли сотрудники из соседней смены.

Андрей открыл аптечку и достал антисептик.

— Дайте руку.

— Я сама обработаю.

— Конечно.

— Что это должно означать?

— Ничего.

— Вы очень часто говорите «ничего» после того, как говорите что-то раздражающее.

— А вы очень часто раздражаетесь после того, как слышите правду.

Евгения положила ладонь на стол.

— Я обработаю ее сама.

Андрей не стал спорить. Он просто взял салфетку, смочил ее антисептиком и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись.

Касание было коротким, почти случайным, но Евгения ощутила его слишком отчетливо. Андрей тоже заметил это: его взгляд на долю секунды опустился к их рукам, затем снова поднялся к ее лицу.

— Вы дрожите, — сказал он.

— Я устала.

— Я не спорю.

— И не нужно.

— Не буду.

Она забрала салфетку, но продолжила смотреть на него.

— Почему вы пошли обратно к машине?

— Там был человек.

— Я понимаю, что там был человек. Я спрашиваю, почему вы не дождались пожарных.

— Потому что он мог умереть.

— Вы не знали, что автомобиль не взорвется снова.

— Не знал.

— Это безрассудство.

— Возможно.

— Вы всегда так легко соглашаетесь с обвинениями?

— Только когда они справедливые.

Евгения прищурилась.

— Вам нравится изображать спокойного героя?

Андрей откинулся на спинку стула.

— Нет.

— Тогда зачем вы это делаете?

— Что именно?

— Ведете себя так, будто вас ничего не пугает.

Он впервые за весь день не ответил сразу.

За окном прошел дождь, и капли застучали по стеклу. Андрей смотрел куда-то поверх ее плеча, словно подбирал слова, которые не привык произносить.

— Мне было страшно, — сказал он наконец. — Просто времени на страх не было.

Евгения замерла.

Он говорил спокойно, без попытки смягчить признание или превратить его в шутку. В этом было больше честности, чем она ожидала от человека, которого утром сочла самоуверенным и поверхностным.

— Вы могли погибнуть, — сказала она тише.

— Мог.

— Я вам неприятна?

Вопрос вырвался неожиданно. Она сама не собиралась его задавать, но было поздно возвращать слова.

Андрей внимательно посмотрел на нее.

— Вы хотите честный ответ?

— Иначе не спрашивала бы.

— Вы сложная.

— Это не ответ.

— Вы резкая, слишком упрямая и смотрите на людей так, будто заранее вынесли им приговор.

— То есть неприятна.

— Нет. Неприятными бывают люди, которых не хочется видеть. Вас хочется понять.

В кабинете стало слишком тихо.

Евгения почувствовала, как по спине проходит едва заметная дрожь, и разозлилась на себя за эту реакцию. Она привыкла контролировать разговоры, людей и собственные эмоции. Но сейчас Андрей смотрел на нее без привычной насмешки, и это лишало ее защиты сильнее, чем любая колкость.

— Не пытайтесь меня понять, — сказала она.

— Почему?

— Потому что вам не понравится то, что вы найдете.

— А если понравится?

Глава 3. Цена ошибки

Евгения не любила архивы. Не из-за пыли, тусклого света или бесконечных стеллажей с папками. Архивы напоминали ей о том, что любое дело рано или поздно превращается в набор листов, подписей и резолюций. Живые люди исчезают из документов, оставляя после себя только даты, фамилии и короткие формулировки.

«Производство прекращено».

«Доказательств недостаточно».

«Материалы направлены по подследственности».

Сегодня ей предстояло забрать из архива старое дело, о котором она не вспоминала почти два месяца.

Почти.

— Нам сюда, — сказал Андрей, придерживая дверь в административный корпус.

— Я знаю.

— Вы уже были здесь?

— Работала в этом здании.

— В следственном отделе?

Евгения не ответила.

Они вошли в длинный коридор. Здесь было теплее, чем в здании ДПС, но воздух казался тяжелым. Пахло бумагой, кофе и старым линолеумом. За стеклянными дверями кабинетов мелькали знакомые лица. Кто-то узнавал Евгению и тут же отводил взгляд. Кто-то, наоборот, смотрел слишком долго.

Она чувствовала это кожей.

Андрей тоже заметил.

— Вас здесь не любят, — произнес он без обычной насмешки.

— Меня здесь боятся.

— Это разные вещи.

— Не всегда.

У двери архива Евгения остановилась. На табличке значилось: «Старший лейтенант Соколова». Старую табличку еще не сняли. Под ней, чуть ниже, кто-то приклеил новую бумажку: «Временно переведена».

Бумага пожелтела по краям, но слова по-прежнему резали взгляд.

Андрей остановился рядом.

— Я тут побуду.

— Не нужно.

— Воронов сказал забрать материалы вместе.

— Воронов сказал сопровождать меня, потому что дело связано с сегодняшним ДТП. Это не значит, что вы должны стоять у меня за плечом.

— Я и не собирался.

— Тогда почему не уходите?

Андрей посмотрел на табличку.

— Потому что вы побледнели.

— В архиве холодно.

— Конечно.

Евгения резко открыла дверь.

— Заходите. Раз уж вы решили изображать наблюдательность.

Внутри дежурный архивариус выдал ей папку по запросу. На обложке стоял номер уголовного дела и дата, от которой у Евгении свело желудок.

Три месяца назад.

Дело о нападении на владельца частной транспортной компании. Мужчина получил два огнестрельных ранения и выжил. Следствие установило, что нападение было связано с махинациями вокруг тендеров на обслуживание городских дорог.

Андрей заглянул через ее плечо.

— Это дело связано с ДТП?

— Возможно.

— Почему?

— В материалах упоминается темный внедорожник. Такой же автомобиль несколько раз видели рядом с местом нападения.

— И сегодня очевидец видел похожую машину возле перевернувшегося автомобиля.

— Именно.

Евгения перелистнула несколько страниц. Внутри лежали копии протоколов, фотографии, распечатки телефонных соединений. На одном из листов красной ручкой было написано: «Проверить версию о причастности Громова И. В.».

Она остановилась.

Андрей заметил это.

— Громов — это кто?

— Начальник службы безопасности транспортной компании.

— Подозреваемый?

— Один из тех, кого мы проверяли.

— А почему дело закрыли?

Евгения медленно закрыла папку.

— Его не закрыли. Меня отстранили от расследования, а материалы передали другому следователю.

— Из-за чего?

— Андрей, не сейчас.

— Сейчас как раз самое время. Мы нашли возможную связь между делом, из-за которого вас перевели, и сегодняшним происшествием.

— Меня перевели не из-за этого.

— Тогда из-за чего?

Евгения посмотрела на него. В его голосе не было любопытства. Только требование понять, с кем он работает и почему начальство отправило ее на дорогу.

Она привыкла к таким вопросам. Но не от него.

— Вы слышали, что я допустила ошибку, — сказала она.

— Да.

— Все слышали. Но никто не знает, какую именно.

— Я слушаю.

Евгения провела пальцем по краю папки.

— У потерпевшего был свидетель. Девушка, которая видела нападавших и могла опознать одного из них. Ее звали Алина Ветрова. Она работала диспетчером в компании Громова.

— Почему ее показания не вошли в дело?

— Потому что она исчезла.

Андрей нахмурился.

— В каком смысле?

— Не явилась на повторный допрос. Не отвечала на звонки. Через два дня ее нашли в съемной квартире. Живую, но избитую.

Он выпрямился.

— Ее допрашивали?

— Да. Она сказала, что ничего не видела и впервые слышит об этом деле.

— И вы ей не поверили.

— Я знала, что она лжет.

— Откуда?

— Она держала руки под столом. На запястье был след от пластикового хомута. А когда я назвала фамилию Громова, у нее началась паническая атака.

Андрей молчал.

Евгения продолжила:

— Я попросила обеспечить ей охрану. Мне отказали. Сказали, что оснований недостаточно и она сама не подтверждает угрозу.

— Кто отказал?

— Руководитель следственной группы. Подполковник Корнеев.

— И что сделали вы?

— Забрала Алину из больницы до официального оформления охраны и отвезла в безопасное место.

— Самостоятельно?

— Да.

— Это нарушение.

— Да.

Она произнесла это без колебаний.

— Я использовала служебную машину, не внесла маршрут в журнал и не сообщила начальству, где она находится. На следующий день Алина дала мне письменные показания. В них она назвала человека, который стрелял в владельца компании.

— И что произошло дальше?

— Через несколько часов материалы исчезли.

Андрей посмотрел на нее внимательнее.

— Исчезли?

— Из сейфа. Вместе с записью ее допроса и флешкой, которую она передала мне.

— Вас обвинили?

— Меня обвинили в нарушении порядка хранения доказательств и превышении полномочий. Сказали, что я могла сама уничтожить материалы, чтобы скрыть ошибку.

— Но вы этого не делали.

— Нет.

— Почему не рассказали, что вывезли свидетельницу?

Евгения усмехнулась, но в улыбке не было ничего веселого.

— Рассказала. Именно поэтому меня и отстранили.

— А свидетельница?

— Алина исчезла через два дня.

Андрей медленно выдохнул.

— Ее нашли?

— Нет.

В архиве зазвенел телефон, но никто из них не двинулся.

— Почему вы не обратились в прокуратуру? — спросил Андрей.

— Обратилась. Проверка закончилась формулировкой «недостаточно объективных данных». Корнеев сохранил должность. Громов уехал из города. А я получила перевод.

— В ДПС.

— В ДПС.

— И все это из-за того, что вы спасли свидетеля?

— Не только. Я ударила Корнеева.

Андрей впервые за весь разговор изменился в лице.

— Вы ударили подполковника?

— Один раз.

— За что?

— Он сказал, что Алина сама виновата и если бы молчала, ее никто не тронул бы.

— И вы решили, что удар — лучший способ возразить?

— В тот момент — да.

— Логично.

Евгения резко подняла голову.

— Вы осуждаете меня?

— Нет.

— По вам не скажешь.

— Я пытаюсь понять, почему вы все время ведете себя так, будто любое правило придумано специально для того, чтобы помешать вам сделать правильную вещь.

— Потому что иногда это именно так.

— А иногда правило существует, чтобы люди не действовали на одних эмоциях.

Евгения шагнула к нему.

— Вы считаете, что я действовала на эмоциях?

— Я считаю, что вы знали о риске и все равно пошли против приказа.

— Да.

— Почему?

— Потому что если бы я ждала разрешения, Алина могла бы не пережить ту ночь.

— Но потом она все равно исчезла.

Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Андрей сразу понял это, но сказанное уже нельзя было забрать обратно.

Евгения застыла. Лицо стало неподвижным, взгляд потемнел.

— Вы правы, — сказала она. — Она исчезла.

— Я не хотел…

— Хотели. Вы хотели понять. Теперь понимаете.

— Женя.

— Не надо.

Она закрыла папку и прижала ее к груди.

— Я не жалела о том, что вывезла ее. Ни одного дня. Я жалела только о том, что не успела сделать больше.

Андрей сделал шаг к ней.

— Ты не могла контролировать все.

— Я должна была.

— Нет.

— Именно поэтому я больше не работаю в следствии.

Он остановился напротив. Между ними оставалось меньше метра. Впервые за все время Евгения не отступила и не попыталась.

Глава 4. По следам прошлго

Воронов выслушал их молча.

Папка лежала перед ним раскрытой, рядом с распечатанной фотографией темного внедорожника. Майор несколько раз провел пальцем по снимку, задержавшись на едва различимом фрагменте номерного знака.

— Вы понимаете, что сейчас предлагаете? — спросил он.

— Проверить совпадение по базе угнанных и зарегистрированных автомобилей, — ответила Евгения. — Затем запросить записи с камер на объездной и поднять материалы по делу Ветровой.

— Материалы по делу Ветровой официально не связаны с сегодняшним ДТП.

— Пока не связаны, — сказал Андрей. — Но автомобиль на фотографии и машина, которую описал очевидец, могут оказаться одной и той же.

Воронов перевел взгляд на него.

— Могут. А могут и не оказаться.

— Поэтому мы и хотим проверить, — сказала Евгения.

— Вы хотите проверить или вернуть себе старое дело?

Вопрос прозвучал жестко. Евгения не отвела взгляда.

— Если эти события связаны, это будет не личный интерес, а служебная необходимость.

— Для вас они давно перестали быть только службой.

На секунду в кабинете стало тихо.

Андрей посмотрел на Евгению, но она никак не отреагировала. Только выпрямила и отчеканила:

— Я не прошу вернуть мне дело, — сказала она. — Я прошу дать возможность проверить обнаруженную связь.

Воронов вздохнул.

— Запросы подадите через дежурную часть. Самостоятельно никуда не ездить. Никого не допрашивать без разрешения. Любые новые сведения сразу докладывать мне.

— Принято.

— И еще, Соколова.

— Да?

— Если выяснится, что вы снова перешли границу полномочий, второго перевода может не быть.

— Я понимаю.

— Надеюсь.

Они вышли в коридор. Евгения направилась к лестнице, но Андрей догнал ее у окна.

— Ты слышала его условия?

— Я слышала.

— Тогда почему идешь так, будто уже получили приказ?

Евгения остановилась и повернулась к нему.

— Давно мы на «ты»?

— С архива, - коротко и уверенно отреагировал Андрей.

Женя вздохнула и слегка закатила глаза. Она никак не могла понять, почему ответы ее напарника так легко способны выбить ее колеи. Она отвернулась к окну. Внизу мокрый двор подразделения блестел под фонарями. На стекле отражались они оба: она — строгая, напряженная, с выбившейся прядью у щеки; он — высокий, спокойный, слишком близко стоящий за ее плечом.

— Я уже была виноватой, — сказала она.

— Это не значит, что нужно снова выбирать ту же роль.

— Ты ничего не знаешь о том, что произошло.

— Теперь знаю достаточно.

— Ты знаешь только мою версию.

— А ты хочешь, чтобы я поверил версии тех, кто потерял свидетеля и стер часть материалов?

Евгения медленно повернула голову.

— Ты мне веришь?

Андрей выдержал ее взгляд.

— Я верю, что ты не уничтожала доказательства.

— Это не то же самое.

— Нет. Но для начала достаточно.

В его голосе не было ни жалости, ни попытки понравиться. Только спокойная уверенность. Она неожиданно оказалась для Евгении опаснее сочувствия.

— Не привыкай так легко вставать на мою сторону, — произнесла она.

— Я ни на чью сторону не встаю. Я смотрю на факты.

— А если факты окажутся против меня?

— Тогда я скажу тебе об этом первым.

— И не станешь защищать?

— Если ты окажешься неправа, нет.

Евгения чуть заметно улыбнулась. Они уже спустились на первый этаж и направились к дежурной части. По дороге Андрей остановился у автомата с кофе.

— Тебе взять?

— Нет.

— Ты с утра ничего не ела.

— Откуда ты знаешь?

— Видел, как ты выбросила нетронутый бутерброд.

— Ты следишь за мной?

Андрей нажал кнопку автомата. Через пару секунд Андрей уже протягивал Жене бумажный стаканчик с ароматным напитком.

— Я его не просила.

— Знаю.

Жегя несколько секунд смотрела на него, затем взяла кофе.

Их пальцы соприкоснулись.

На этот раз Андрей не убрал руку сразу. Его ладонь была теплой, шершавой, с тонкими следами от работы. Евгения почувствовала, как напряжение поднимается от пальцев к запястью. Нелепая реакция на обычное прикосновение разозлила ее.

Она забрала стаканчик.

— Если это попытка подкупить меня кофе, она не сработает.

— Я бы не стал тратить кофе на подкуп.

— Тогда зачем?

— У тебя синяки под глазами.

— Очень галантно.

— Я не говорил, что ты плохо выглядишь. Я сказал, что ты устала.

— Ты всегда так ловко выбираешься?

— Только когда рядом человек, готовый обвинить меня в чем угодно.

Евгения сделала глоток. Кофе оказался слишком крепким и горьким, но приятное тепло быстро разошлось по телу.

— Сахар есть? — спросила она.

— Ты же не просила.

— Я передумала.

Андрей достал из кармана два пакетика сахара и положил рядом со стаканчиком.

— Ты предусмотрительный.

— Я просто знаю, что ты сначала отказываешься, а потом меняешь решение.

— Не считай, что уже разгадал меня.

— Даже не начинал.

В дежурной части они подали запросы. Пока сотрудник заносил данные в систему, Евгения снова открыла фотографию из старого дела.

— Посмотри на фонарь, — сказала она.

Андрей наклонился к планшету. Их плечи соприкоснулись.

— Повреждение справа.

— На снимке трехмесячной давности фонарь разбит. Очевидец сегодня описал машину с таким же повреждением.

— Если его не заменили.

— Владелец мог не ремонтировать автомобиль.

— Или это та же машина.

Евгения приблизила изображение. На заднем стекле автомобиля был логотип фирмы «Транском-Сервис».

— Откуда он на машине?

— Компания могла выдавать автомобили сотрудникам.

— Громов отвечал за безопасность этой фирмы.

— Или внедорожник принадлежал ему.

Андрей достал телефон и набрал номер знакомого из регистрационного отдела. Евгения наблюдала за ним, стараясь сосредоточиться на разговоре, но невольно отмечала детали: напряженную линию его челюсти, чуть нахмуренные брови, спокойный голос, который становился жестче, когда речь заходила о работе.

Он закончил звонок через несколько минут.

— Машина зарегистрирована на ООО «Транском-Сервис», — сказал Андрей. — Но три недели назад ее сняли с учета.

— Кем?

— Запрос отправили. Ответят официально.

— Три недели назад, — повторила Евгения. — Почти сразу после того, как исчезла Алина.

— Это может быть совпадением.

— Ты действительно так думаешь?

— Нет. Но в рапорте напишу именно так, пока не получим подтверждение.

— Разумно.

— Ты только что меня похвалила?

— Не преувеличивай.

Их вызвал дежурный.

— По вашему запросу есть предварительная информация. Внедорожник после снятия с учета не утилизировали. Его продали частному лицу. Покупатель — Илья Громов.

Евгения почувствовала, как внутри все холодеет.

— Адрес? — спросила она.

Дежурный назвал улицу на окраине города.

— Он до сих пор там живет? — спросил Андрей.

— По базе — да. Но адрес нужно проверять.

Евгения уже развернулась к выходу.

— Мы едем туда.

— Нет, — одновременно сказали Андрей и дежурный.

Она резко посмотрела на напарника.

— Почему нет?

— Потому что Воронов запретил самостоятельную проверку. Мы отправим ориентировку и запросим группу, — ответил Андрей.

— Пока группа будет оформлять разрешение, Громов уедет.

— А если он вооружен? Если за ним действительно стоит нападение? Ты собираешься постучать к нему в дверь с планшетом?

— Я собираюсь проверить адрес.

— Ты собираешься снова нарушить приказ.

Андрей шагнул ближе. Не угрожающе, но достаточно, чтобы Евгения почувствовала его присутствие всем телом.

— Женя, нам надо сделать так, чтобы мы оба вернулись живыми и с доказательствами, — тихо сказал он.

— У нас нет времени.

— У нас есть пятнадцать минут до того, как запрос уйдет руководству. За это время мы можем проверить, наблюдается ли дом.

— Из машины.

— Из машины.

Евгения поняла, что он не отступит. И, к своему раздражению, заметила, что не хочет, чтобы он отступал.

— Хорошо, — сказала она. — Но если увидим Громова, действуем по обстановке.

— Действуем по закону, - резко перебил девушку Андрей.

Дорога к дому подозреваемого проходила вдоль железнодорожных путей, потом свернула к частному сектору. Дома здесь стояли редко, между ними темнели заросшие сады и заброшенные участки.

Адрес Громова оказался небольшим кирпичным коттеджем за высоким металлическим забором. В окне первого этажа горел свет. У ворот стоял темный внедорожник.

Поврежденный задний фонарь был закрыт прозрачной лентой.

Евгения почувствовала, как участился пульс.

— Это он, — сказала она.

Андрей остановил машину через сорок метров от дома, не включая сирену.

— Я передаю адрес группе.

— Смотри.

На втором этаже дома мелькнула тень. Затем свет в окне погас.

Ворота начали открываться.

— Он уезжает, — сказала Евгения.

Андрей взял рацию.

— Экипаж двенадцать. Обнаружен подозрительный автомобиль по адресу, связанному с делом Ветровой. Темный внедорожник, предположительно принадлежащий Илье Громову. Машина покидает территорию.

— Группа направлена, — ответил диспетчер. — Не вступать в контакт до прибытия подкрепления.

Из ворот выехал внедорожник и резко ускорился.

Андрей включил двигатель.

— Не приближайся, — сказала Евгения.

— Я знаю.

— Он может понять, что за ним следят.

— Тогда будем держать дистанцию.

Машины влились в темную улицу. Внедорожник шел быстро, петляя между домами. Андрей вел спокойно, не включая маячки, оставляя между ними несколько автомобилей.

Евгения передала диспетчеру направление движения и заметила, что Громов свернул к старой железнодорожной ветке.

— Он уходит в промзону.

— Там можно оторваться.

— Или встретиться с кем-то.

Впереди внедорожник внезапно затормозил. Андрей нажал на тормоз, но машина Громова уже развернулась поперек дороги.

— Он нас заметил, — сказал Андрей.

Из внедорожника никто не вышел. Задняя дверь приоткрылась, и на асфальт выпал небольшой черный пакет.

Машина тут же рванула вперед и скрылась за поворотом.

Андрей остановился.

— Не выходи, — сказал он.

— В пакете могут быть доказательства.

— А может быть оружие.

— Подкрепление через сколько?

— Четыре минуты.

Женя посмотрела на пакет, лежавший в свете фар. На его поверхности темнело красное пятно.

— Андрей, там кровь.

Он выругался сквозь зубы и достал перчатки.

— Оставайся в машине.

— Нет.

— Женя, – сквозь зубы прошипел Андрей.

Она услышала в его голосе не неприязнь, а тревогу. И именно это заставило ее замереть.

Андрей вышел один, осторожно приблизился к пакету и раскрыл его кончиком складного ножа.

Внутри лежал мобильный телефон, окровавленная куртка и фотография молодой женщины.

Алина Ветрова смотрела в объектив с усталым, испуганным лицом.

На обратной стороне фотографии было написано от руки:

«Она все еще жива».

Евгения вышла из машины, не дожидаясь его разрешения.

Андрей резко обернулся.

— Я сказал тебе оставаться внутри.

— Ты не можешь мне приказывать.

Он хотел возразить, но увидел ее лицо и промолчал.

Евгения взяла фотографию дрожащими пальцами. Впервые за все время Андрей увидел в ее глазах не злость и не упрямство, а настоящий страх.