Прометей

Anareius Sofos

Прометей

Часть первая. Огонь. Глава 1

Над горизонтом поднялся Гелиос прекрасный, златовласыми лучами осветил он всю долину, будя всех богов и богинь. Открыл глаза свои Прометей и дивился он прекрасной округой.

— Славься великий Гелиос! Без света твоего не мог бы я узреть прекрасных нимф, что играют, пляшут и поют у озера снизу. Не мог бы я узреть скал могучих, на которых я сижу... о Гелиос! Славься всегда!

Но что-то странное я видел! О снова! Странное видение приходило ко мне. Словно избыточная долина… пресыщение светом… Закат видел я! Рок, гроза, молния, водоворот пучины! О силы Посейдона! Возмущение хаоса, известие Хроноса… О нет, нет! Хронос сгинул. Но что же?

И стала приближаться прекрасная, Афина, заря мудрости со златоблещущим шлемом и щитом к Прометею.

И направила свое слово к Прометею:

— Что тебя, Титан Великий, беспокоит? Я как подруга твоя, сразу почувствовала тоску сердца твоего. Неужто снова мрачное видение. Выскажись. Все я выслушаю.

— О Афина — говорил Прометей — многочтимая, мудрости вестник. Снова мрачное видение, но слишком туманно оно, дабы мог я тебе сказать о нем. Не берусь составлять суждения. Не беспокойся о нем. Глуп всякий, кто преждевременно накликивает беду.

— Ты прав. Но даром прорицателя ты обладаешь! И каждое слово твое важно для богов. Ты помог нам одолеть Страшного Хроноса, за что ты чтим меж нами богами! Куда ты держишь дальше путь?

— Лишь вперед. Время нам не отведено. Вечность перед нами… К ней направлюсь.

— Острословишь Прометей.

— Но скажи же теперь ты, станом изящная Афина, что нового в царстве Зевса?

— Зевс творит по искусству Гефеста существ и животных — так он их прозвал. Тут и там бродить будут, наслаждаться светом Гелиоса, кормиться матерью Геей…

— Неужто новых богов творит Зевс!?

— О нет! Они будут далеки от богов. Они будут смертны. Будут рождаться и жить, а после отведенного времени отправляться в царство Аида.

И тут подумал про себя Прометей: «Как же?… Неужели Зевс так жесток? Живые и бремя их смерть! Зевс так тщеславен! Неужели они всего-лишь игрушки для него? И что же?

— Зевс жесток Афина!

— Есть в твоих словах правда. Но пойми: нет порядка без твердой руки. Но прощай Прометей.

Тут Прометей сел, дабы успокоится, и воссозерцал. Он увидел далекие, игривые луга, деревья, что плясали под песнью ветра. Облака, что плавали над остроконечными скалами, пронзенные ими. О, чудесен свет! И благо даже смертному существу, что узрел его.

Когда Прометей спустился со скал, он пошел через долину к океану. Много Прометей по пути рассуждал о своем видении, но никак не мог найти ему объяснение. Слишком роковое значение придавал он ему, и не верил сердцу своему. И смысл он искал, но не нашел его.

Когда дошел он до скал у Океана, сел он там и узрел Закат. И так он говорил со своей Тенью:

—Что беспокоит тебя, Титан?

— Я пекусь за судьбу богов. В чем же суть? Неужто боги должны вечность лишь созерцать.

— О нет, Прометей. Не только созерцать, но и созидать.

— Но всякое ли созидание благо?

— О нет! Всякое искусство может послужить на волю Афины или на волю Эриды. Бог — значит созидающий, и придающий смысл вещам.

— О вот оно! Но прав ли Зевс в своем отношении?

— Бог, значит, быть выше. Не тебе ли это знать?

— Но Судьба нам ставит укор, Тень моя. Она любит задавать острые вопросы. И ты знаешь дорогая, что у мудрого всегда есть вопросы. Но да оставим. Ты меня успокоила.

И пришел Сон к Прометею и укрыл легким покрывалом его мысли — так на скалах почевал Прорицатель Титан.

Глава 2

Но не был дан спокойный сон Прометею. Его мучали видения. И образы кружились тут и там, и видел он маленьких богов, что молили о пощаде, и чувствовал он их боль; и беспомощные, холодные и глупые были они. И не мог спасти их Прометей от молний Зевса и пучин Посейдона… И встал он еще до восхода Гелиоса, и пошел по лесу, что находился сзади, чуть поодаль скал.

Там он сел, и не мог понять свое видение. Но Афина на Олимпе почувствовала груз души Прометея, и дивилась она в сердце своем его ноше. И озарила она своим светом всю округу и так говорила к нему:

— К чему, Прометей остроумный, посреди ночи ты ходишь туда сюда и Сна не знаешь? Неужто опять страшное видение?

— О, да, Афина! Подруга мудрая! О, что я видел! Я видел маленьких богов, что гибли от Олимпийцев. Олимпийцы их истребляли.

И поняла Афина о чем идет речь.

— Я должна тебе поведать о делах Зевса, ибо тебе виделось его искусство.

— О чем речь… о, я угадываю!

— Да, эти маленькие боги — искусство Зевса: он их вылепляет из материала Гефест. Поутру я должна была найти тебя и сказать о важном деле: должны мы с тобою вселить в них дух и разум. Так, будут они жить и кормиться от Земли, матери Геи и ходить под отцом Небом Ураном.

— Неужто они будут равны богам?

— О, Прометей! Зевс не…

— Не позволит своей гордыне создавать еще одних великих богов! Он боится свержения. Я угадываю твои слова, мудрая Афина.

— Они…

— Они будут смертны. Я угадываю твою волю.

— Да, Прометей.

Разумные, смертные, осознающие свой рок, боящиеся грома и молнии, страдающие от голода, умирающие от царапины, горюющие от непонимания

И так говорил Прометей в сердце своем:

О, вся картина предстала предо мной! «Понимаешь ли ты Зевс, что ты задумал! Но помнишь ли ты Прометей, что есть дар Жизни? Тут кроются противоречия…»

— На то воля Зевса. У меня не хватит сил с ним спорить.

Но все поняла Афина, о чем думал Прометей. И не могла возразить ничему, и не могла поддержать ничего.

— До следующего утра, Прометей — сказала Афина и взмыла на Олимп.

И остался один, и много еще о чем думал, и большой вопросительный знак остался висеть над головой его.

Но пошел вниз вдоль по лесу Прометей к горам. И поднялся он к Софопос — своему любимому другу Водопаду, что жил в центре горы, и любил Софопос смотреть на луга, где играют нимфы и на океан, где резвятся нереиды. И когда пришел к нему Прометей, Софопос так направил свое слово:

— Я изливаюсь, ибо я переполнен! Так хочет воля моя. Но переполнено сердце твое печалью, и хочет воля твоя излить ее, но не может. Что же случилось Титан-провидец?

— До сих пор я знал ответ на вопросительных знак своих видений. Но теперь… Ах! Слишком они роковые! Я им не верю.

— О Прометей. Омойся моей очистительной влагой.

Так Прометей встал под водопад. И сказал Софопос Прометею:

— Ты знаешь ответ. Но ты боишься его — так ты прячешь его и сам прячешься от него. Какая пляска! Я дам тебе совет: иди своим путем, ты созидающий. Должен дать ты волю страху!

Безумием заревело сердце Прометея, и хотело оно разорваться градом молний. Трепет, неизбежность, рок, фатум предстали перед ним. Ибо знал тогда, что обратного пути не будет; ибо знал он, что все прежнее покинет его; о как же тяжело отпускать. Но вот близиться час отчуждения…

В даль смотрел Прометей, и тоска по всему уходящему предстала перед ним, тоскою стал Океан, тоскою стало Небо-Уран и матерь Земля-Гея. Тоскою стали любимые горы Прометея, чудесные певучие, ныне спящие Нимфы; он стал скучать о том, что увидит еще завтра… Так тяжел дар прорицателя. И сказал Прометей Софопосу:

— Неудивителен ли космос! Посмотри наверх! Бордовый, фиолетовый оттенок играют меж собою создавая небосвод! Пленительной силой звали они к себе! Живописной песней звучал космос, симфонией, что была крепче любого вина и слаще божественной амброзии. Какая же гармония! И меж ними великий хаос! Тут и там, точечно раскиданы звезды! Звезды! Как вы одиноки! И каждую ночь я хотел бы говорить с вами, но я не слышу вас. Но я способен слышать рев вселенной! Воистину, это роковая песнь! Где-то там кроется ответ на вопрос о вечности. И сами боги боятся ответить на него…

Поклонившись Софопосу, Прометей пошел дальше вдоль гор, и пронзал его лунный свет. Ночь смотрела на него своими большими глазами, и в думе провел время Прометей. И увидел он еще одно, новое видение: Орла высоко в небе, что схватил огромную овцу, и клюв был его в крови.

— Дурной знак! — Подумал Прометей. Крови хочет Зевс!

В лесу раздавалась совиная песнь, и Прометей приветствовал мудрых птиц! Но не заподозрил он то, что среди них притаилась Афина, и наблюдала она за путем Прометея.

И так думал про себя еще Прометей, и вот что видел он — вот что служило ему утверждением, светом во тьме, просветлением в грозу: могучий знак явился ему: льва, что рождается; но еще более видел льва уже повзрослевшим, оберегающим свои территории; и следующим, еще одним видением увидел он как льва обнимают дети, играют с его большой гривой, а он спокойно обнимает их своими большими лапами. Могучим, добрым знаком стало это для Прометея и он стал смеяться в душе, и смех его был словно бурный, танцующий поток.