Ловец слов. Книга 1. Дальний Юг или Царство "Недочеловеков"

Моя добрая спасительница Мина немного выше меня ростом. Ей не больше тридцати. Она красива: правильные черты лица, голубые чистые глаза миндалевидной формы, полные губы, верхняя чуть пухлее нижней, прямой ровный нос. Мина была одета в тёмную льняную рубашку, воротник которой плотно прилегал к шее и был украшен брошкой. Поверх рубашки было надето тёмно-коричневое платье из кожи, обрамлённое мехом. Округлый живот придерживал широкий кожаный пояс, он служил бандажом. Светлые волосы Мина заделала в пышный пучок, часть прядей ниспадали на плечи.

Голос Мины мелодичен, речь плавная. Она располагала к себе, и мне было очень непросто сопротивляться её напору. Она всё решила за меня, и это настораживало. В то же время мы шли на юго-запад, а именно туда я и собиралась. Мне оставалось только и делать, что идти вперёд.

Позади нас с Миной шли женщины. Они были противоположны друг другу. Одна молодая, другая – пожилая. Одна высокая, другая – низенькая. Одна стройная, другая – тучная. Молодую женщину звали Таи, пожилую – Кор. У пожилой женщины голос скрипучий, тонкий. Таи же говорила мало, голос её звучал тихо, но все её прекрасно слышали.

У Таи большие карие глаза, маленький рот, узкие губы, тонкий нос. Тёмные прямые волосы женщины опускались до плеч. Верхние пряди были заплетены в незатейливые косички, все эти косички собраны в пучок. Таи носила чёрное шерстяное платье, сверху - тёмно-зелёную накидку с длинным капюшоном. На плече женщины висела широкая тёмная кожаная сумка.

На Кор болталось длинное одеяние, отдалённо напоминавшее дублёнку. Носила его женщина нараспашку. Днём, когда стало теплее, она снимала эту дублёнку и оставалась в кожаном платье-сарафане с плотной тёмной рубашкой под ним. На поясе Кор завязывала серую шерстяную юбку с четырьмя карманами. Седые волосы женщины были собраны в одну толстую косу.

Рядом с Кор и Таи шагали два мальчугана: Лео и Арго. Лео был похож на Луи и Таи, и мои наблюдения подтвердили, что мальчик – их сын. Мальчишке можно было дать не больше тринадцати лет. Светловолосый и курчавый, серо-голубые глаза, как у Луи, высокий, щуплый, с широким ртом, тонкими губами, громким голосом. Он был одет во всю ту же кожу, шерсть, лён – штаны, жилет, рубашка, куртка. На спине колчан со стрелами, на поясе – короткий меч, ножи.

Арго был ниже ростом, чем Лео, и младше года на два. У мальчика ясные голубые глаза, смуглая кожа, тёмные волосы. Отличался от Лео крепким атлетическим телосложением. Несмотря на возраст и рост, лидером среди них был именно Арго – отцовские гены передались. Я кисло улыбнулась. Да, сомнений не было, Арго – сын Мины и Ворака. Как и Лео, Арго был вооружён луком со стрелами, коротким мечом, охотничьим ножом.

Самый молодой охотник из мужчин, Азер, шёл рядом с Зури, рыжебородым великаном. Азер – улыбчивый малый, хоть ростом он значительно выше меня. Всякий раз, когда я смотрела на него, он смущался, улыбался, немного краснел. Зури подтрунивал над молодым человеком. Тот только шире улыбался, чесал затылок.

Азер стройный, телосложение у него крепкое, чуть крепче Луи, но не такое развитое, как у Ворака. У молодого человека были чёрные волнистые волосы, которые он заделал в хвост. Длина их едва доставала плеч. У Азера мужественные черты лица: широкие скулы, узкий лоб. Серые глаза смотрят радостно, как-то по-детски. Азер кажется очень добрым, этакий парень с большим сердцем. На молодом охотнике были светлая холщовая рубаха, чёрный кожаный жилет, штаны, обтянутые ремешками, сверху – темно-зелёная шерстяная накидка с капюшоном. Вооружён он был арбалетом, мечом, топориком.

Странный отряд замыкали трое мужчин. Один из них – рыжебородый великан. Его имя – Зури. Среди всех он выглядел самым раздетым. На нём была холщовая рубаха, бесформенная тёмно-коричневая кожаная куртка, штаны обтянуты ремнями. Вооружён он был своими крепкими руками, мечом, ножом, дубиной.

Зури выглядел дико. Нелепая треугольная рыжая борода и густые усы, которые тот утром очень тщательно прочёсывал. Верхние пряди волос заделаны в пучок, остальные – торчали в разные стороны. У него голос грубый, низкий. Смех резкий. Стоило мне случайно встретиться с ним взглядом, и я снова убеждалась, что его следует остерегаться. Тёмные глаза смотрели злобно, с каким-то презрением. Мне это не нравилось.

Два брата-близнеца, Шелби и Дигби, шли и вели беседу с Зури. Тот что-то басил. Шелби что-то рассказывал, а после смеялся. Дигби отличался от брата, он говорил мало, часто смотрел по сторонам, прислушивался, указывал, чтобы Шелби говорил тише.

Братья оба коренастые, широкоплечие, крепкие, массивные. Они невысокого роста. Глаза грязного болотного цвета. Усы, борода. У Шелби тёмные волосы на макушке курчавятся, на лбу выделяются широкие полосы морщин. У Дигби волосы зачёсаны набок.

Братья одеты в кожаные длинные рубахи на ремнях и верёвках. Сверху – тёмная зелёная накидка с капюшоном. Шелби имел за спиной арбалет, короткое оружие, как мне показалось – кремневый пистолет, он торчал из кобуры на ремне. У Дигби был меч, ножи, топорик.

Один раз наши взгляды с Шелби встретились. Я находилась в своих мыслях, а он мне подмигнул. Я отвернулась и решила продолжать осматривать лес. Всюду следовал за нами огромный ящер, мой утренний кошмар. Мина и другие называли его Баку. Он был нагружен поклажей.

Мы делали привалы для отдыха, еды, и чтобы справить нужду. Было ещё совсем светло, когда я заметила, что Ворак дал команду разбить лагерь. Каждый занялся своим делом. Ворак и Зури куда-то ушли. Мина на пальцах показывала, что следует делать мне. Вместе с Таи мы собрали палатку. Потом ещё одну. Когда Ворак вернулся из леса, он передал Мине мёртвую куропатку, женщина отдала её Кор, та заулыбалась, что-то сказала, отчего Зури, появившийся рядом с Вораком, густо покраснел.

Мина обратилась к Таи, и скоро та вручила мне какие-то кожаные лохмотья. Когда я развернула их, то поняла, что это сарафан. Внутри него аккуратно были сложены прочие причудливые предметы гардероба, которые мне предстояло надеть. Мина поманила меня следовать за ней.

Темнело. Женщина уверенно шагала вперёд, из чащи мы плавно вышли к озеру. Тихое, совсем чистое. От воды поднимался пар. Я опустила взгляд на руки. В течение дня я успела оторвать добрую часть поломанных ногтей, отгрызть всё, что мешало. Стало немного легче, но вид у рук оставался жутким.

Мина помогла мне снять грязную одежду, я осталась стоять совсем нагая. Компас с цепочкой тоже сняла. От страха, что за мною могут наблюдать, я побыстрее залезла в воду. Удивительно, но вода была тёплой. Я взглянула на свою больную руку и ахнула. У плеча кожа местами посинела. Больная рука ныла. Я окунулась в воду с головой, смывая грязь с волос. Было непросто их вымывать, спутанные и жёсткие от грязи, они ещё и цеплялись за ногти.

Мина залезла в воду, оказалась рядом. Она помогла мне промыть голову. Когда мы вышли на берег, она зафиксировала плечо и руку плотной лентой ткани. Женщина помогла одеться в сухую одежду. Слишком длинные штаны из кожи, а также холщовая рубаха свободного кроя. Поверх – кожаное платье-сарафан с кривыми краями длинной юбки. Мой нелепый образ завершала накидка-куртка из кожи и меха.

Я осталась постирать свои вещи: смыла грязь и сполоснула их. Мина за это время успела намыться. Скоро к ней присоединились другие женщины. Я дождалась их, и все вместе мы вернулись в лагерь.

Мужчины сидели вокруг костра, женщины раскладывали еду по чашам и передавали мужчинам. Я сидела теперь не на краю, а между Таей и ребятишками. Меня разглядывали, и это немного нервировало. Я старалась не обращать внимание. Мне передали деревянную плошку с бульоном и мясом.

Есть хотелось нестерпимо, отчего я накинулась на еду. Параллельно с этим старалась уловить смысл разговоров этих странных людей. Они говорили, не переставая время от времени бросать взгляды в мою сторону. Я их совсем не понимала. Нащупала компас и крепко сжала в руке. Это был бабушкин подарок.

«Чтобы ты всегда могла найти дорогу домой!», – сказала она мне тогда.

Я не заметила, как меня одолел сон. Блики огня спрятались в темноте. Я снова ощутила жуткий холод болота. Мне снилась топь. Будто я никогда не выбиралась из трясины. Будто я умерла.

*

– Хорошенькая, – протянул Азер, поглядывая на Олелию.

– На любителя, – бросил Зури, рыжий великан.

– Молодая и красивая, – сказал Луи, он отвечал за провизию и вещи в отряде. – Такие здесь долго не живут.

– Поэтому мы взяли её с собой, – ответил Ворак.

– Наш отряд растёт, разве это нехорошо? – поинтересовался Азер.

– Ни хорошо, ни плохо, – ответил Луи. – С ней или без неё, мы всё равно рискуем.

– Вопрос с девчонкой давно решён, – перебил Ворак. – сколько можно?

Он поднялся на ноги и удалился в свою палатку, где его уже ждала Мина. Оставшиеся мужчины посмотрели на Олелию. Самый молодой встал и приблизился к ней.

– Ей холодно, наверное, – заговорил Азер.

Грубая рука придержала его за пояс.

– Здесь без тебя разберутся! – пробасил Зури. – Иди и проверь границы лагеря! Смотри, чтобы ни одна мышь не проскочила мимо твоего носа!

– Понял, пожалуйста, не ори так! – ответил Азер тише, поспешно удалился.

– А-то смотри-ка, заботливый какой! – беззлобно усмехнулся Зури.

Когда мужчины-охотники разошлись, у затухшего костра остались двое: Олелия и Зури. Мужчина взглянул в сторону тихо спящей девушки. Зури прилёг на влажную от ночной росы траву и посмотрел наверх. Широко расставил руки, наслаждался спокойствием и тишиной. Между ветвями деревьев он видел ясное звёздное небо. Он грезил. Представил, что вот уже скоро закончится их поход, и он вернётся домой, где его ждёт добрая ласковая жена и упитанный рыжеволосый карапуз.

Глава 5 "Знаменательный день"

«– Я знаю тех, для кого клятвы не

значат ничего»

Реган

«– Такие люди платят дорогую цену.

Хочешь к ним присоединиться?»

Хегрик

Реган Рогарт был объявлен наследником яна в шестнадцать лет. Ему пророчили судьбу великого завоевателя уже в тринадцать, когда отпрыск правящей династии каким-то непостижимым образом стал хозяином огромного чёрного дракона. Маги дали имя мистической твари – орин, как в легендах седой древности. Именно в мифах и старых сказках жил до той поры огромный крылатый ящер. Реган назвал дракона Музафаром, в честь первого правителя Царадона — основателя северо-восточного царства Тефии.

В столице Царадона для нужд наследника яна был передан малый дворец – Косох. Массивные стены замка из серого мрамора украшали остроконечные пики, на солнце сверкали красно-рубиновые купола, на верхушках высились гербы царства – меч и круглый щит. На лезвии меча выгравирован девиз Царадона: «На защиту земли родной».

Внутри находилось огромное количество просторных комнат, они были связаны коридорами и галереями. Сто пятьдесят слуг поддерживали дворец в чистоте и порядке. Широкий двор и огромный сад прилегали к сооружению, соединяли между собой Косох и Плетер – дворец великого яна.

Реган вернулся в Косох к полудню. Побитый и помятый, ар-ян велел, чтобы его не беспокоили. Когда дверь в спальню захлопнулась, Реган остановился в центре комнаты. Резко развернулся и что было силы ударил по деревянной колонне кровати, та с треском разломилась, верхняя часть её полетела на пол. Шёлк балдахина покатился вниз, верхняя опора кровати искривилась.

Ар-ян не остановился. Он вытащил меч и начал крушить всё, что попадалось на глаза: разрубил кресло, перевернул стол, порезал портьеры. Тяжёлый ремень, украшенный драгоценными каменьями, полетел в широкое высокое зеркало. Крупные осколки скатились вниз, разломились и с глухим стуком упали на мягкий ковёр.

Реган уставился на своё отражение в осколке, что удержался в рамке зеркала. Ар-ян смотрел на золотую цепочку. Ловец слов, дар и проклятье человека, дополнился ещё одним напоминанием о клятве, не таким крупным, и всё-таки весьма ощутимым...

– Сегодня ко мне явился Захарий, – утром начал разговор Хегрик. – Обряд прошёл не так, как ожидалось.

– Ян-гур доверился мошенникам, великий ян, – сказал Реган.

– Я уверен в решениях Захария, – перебил Хегрик. – В чём я сомневаюсь, так это в преданности своего наследника!

– Я не понимаю, к чему клонит великий ян, – сухо ответил Реган.

– Щенок! – выкрикнул ян и вскочил с трона. – Он не понимает?! Как ты смел вмешиваться! Я требую объяснений! – Хегрик заходил из стороны в сторону, а потом остановился и уставился на сына. – Только запомни: если они мне не понравятся, ты можешь лишиться не только трона, но и головы! – заявил Хегрик. – Говори!

– Я не виновен в разрушении Северной башни, – отчеканил Реган, он не сводил глаз с отца.

– Есть свидетели, – объявил Хегрик. – Они видели стену пламени прошлой ночью! Кто, как не твой чёрный ящер, уничтожил башню?! Чуть не загубил под завалами колдунов?! Чуть не сорвал обряд?!

– Я не предатель и не враг яну! – бросил молодой человек, золотая цепочка была вытащена наружу, клятва верности в виде медальона блестела, была чиста. – Эти обвинения – клевета и ложь!

– Твой дракон был в ту ночь возле Северной башни? Да или нет? – спросил с вызовом Хегрик.

– Кто-то принял желаемое за действительное, ян! – продолжал Реган. – Я не давал никаких приказов орину. Старцы совершили обряд. Была магия, башню разрушила магия!

– Это твоя зверушка, Реган! – разъярился ян. – За все её действия отвечаешь ты, ты, и только ты! – Хегрик взял паузу, чтобы восстановить дыхание. – Мне всё равно, каким образом тебе удалось помешать моим планам! Ты – сын своего отца, в конечном счёте! – Хегрик сделал громкий вдох и выдох, посмотрел на Регана, направился к трону:

– Поблагодари старцев, они знают, как исправить твои грехи! – спокойнее заговорил ян, сел в кресло. – Ты отправишься в дорогу, найдёшь лекарство и привезёшь его мне. Тогда ты искупишь свою вину.

– Почему старцы не вручили лекарство великому яну? – спросил Реган. – Была магия, но где же лекарство, великий ян? – ар-ян сделал шаг вперёд. – Вас обманули, ян! Лекарства нет! Нет и никогда не было!

– Ты найдёшь мне лекарство! – упорствовал Хегрик. – Так сказали старцы!

– Не верю, чтобы великий ян повёлся на подобную ложь! – заявил Реган, нахмурив брови.

– Ты найдёшь и принесёшь лекарство! – повторил Хегрик. – А чтобы ты больше не сомневался в своей способности слышать и видеть, ты принесёшь мне клятву, сынок! – ян выдвинулся вперёд на кресле, маленькие глазки были широко раскрыты, брови сведены к переносице.

– Я верен великому яну Царадона и священной клятве, – твёрдо сказал Реган. – Я отправлюсь в путь, куда велит мне великий ян.

– Дай клятву, что принесёшь лекарство мне лично в руки, щенок! – прохрипел Хегрик. – Пусть это будет тебе уроком!

– Отец не велел мне давать клятвы, выполнить которые не в моих силах, великий ян, – проговорил Реган, он не отводил взгляда чёрных глаз от яна.

– Я получу твоё треклятое обещание! – выплёвывал слова Хегрик.

– С вашего разрешения я пойду, великий ян, – сказал Реган.

Ар-ян отвесил поклон, развернулся и направился к выходу. Хегрик поднялся с места, схватился за меч и атаковал. Реган уловил движение позади себя, успел среагировать, увернулся в сторону. В тот же момент в лицо прилетел тяжёлый кулак. Ян повалил ар-яна на пол и начал душить. Реган ударил Хегрика основанием ладони в подбородок, ударом колена сдвинул руку яна, вырвал из-за пояса кинжал и замахнулся. Хегрик отпрянул назад, развернулся и вскочил на ноги. Выступившая кровь обозначила лишь небольшую царапину на подбородке, лезвие кинжала укоротила часть чёрной с проседью бороды. Хегрик провёл рукой по подбородку, стёр кровь. Зло усмехнулся, отошёл в другой конец зала.

Реган воспользовался моментом, поднялся на ноги. Его немного шатало, трудно было отдышаться. Глаза внимательно следили за действиями отца. Ян снова приблизился, бросил Регану меч. Ар-ян подобрал оружие с каменного пола.

Завязался бой. И та, и другая сторона не намерена была сдаваться. Реган уступал в опыте, но побеждал в ловкости и скорости. Не подоспей Захарий вовремя, Реган мог повторить судьбу отца.

– Щенок! – сплюнул Хегрик, ян пытался отдышаться.

Щекой Реган упирался в пол, ян-гур крепко удерживал ар-яна в коленопреклонённом положении. Лицо Регана было в крови: нос сломан, нижняя губа разбита. Глаза его горели яростью.

– Мне нужна клятва! – хриплым голосом повторил ян.

Реган молчал. В голове пульсировала боль. Ар-ян хотел в эту минуту уничтожить яна, ян-гура. Желал не оставить от дворца и камешка – в этих стенах Реган всегда ощущал себя рабом, каким был и оставался для яна. В тронном зале заметно потемнело. Свист ветра, удары воздуха по стеклу. Чёрное чудовище было здесь. Оно пришло на мысленный зов хозяина. Дракон ждал.

– Хочешь убить меня, Реган ар-ян Рогарт? – спросил Хегрик, когда Захарий ослабил хватку и дал возможность Регану поднять голову и выпрямить спину. – А дальше что? Думаешь, тебе по силам будет такая жизнь? – ян сел рядом с сыном на пол, скрестив ноги. – Это ад кромешный, мальчик мой! – Хегрик наклонился вперёд, ухватил Регана за подбородок и развернул его лицо к себе. – Тогда и ты станешь безумцем! Пойдёшь туда, куда пошлют тебя эти пришлые! Дай мне клятву, и я забуду день, когда наследник бросил вызов великому яну!

Реган молчал, чёрный орин ждал. Только стена дворца отделяла дракона от яна. Захарий занёс меч над шеей ар-яна. Он тоже ждал. Достаточно было маленького жеста. Хегрик перевёл взгляд серых глаз на ян-гура, отрицательно покачал головой. Захарий убрал оружие.

Чёрный дракон задел крыльями стену, разбил ряд окон и взлетел высоко в небо. Потоки воздуха загуляли по тронному золотому залу. Огромную комнату осветило утреннее солнце.

– Я обещаю вам, – заговорил Реган, его чёрные глаза горели ненавистью, – что добуду лекарство и волью его в вашу гниющую плоть прежде, чем вы издохнете, великий ян!

Хегрик показал знак ян-гуру, тот отпустил Регана.

– Поспеши, мой сын, – сказал Хегрик с улыбкой, он поднялся и вернулся на трон. – Каждая минута на вес золота! Захарий, позже расскажи всё, что требуется ар-яну! – велел ян. – А пока ты нужен мне здесь.

– Да, ян, – ответил Захарий.

Реган встал, развернулся и направился к выходу. Дальше – коридоры, повороты, галереи. Сейчас ар-ян был в спальне, смотрел на своё отражение в осколке разбитого зеркала. Всё, чего он добился – выиграл время для себя. Пока ян жив, время есть. Убить яна Реган всегда мог успеть, но ар-ян не желал повторять ошибок отца.

Реган покинул комнату, где теперь царила разруха, и перешёл в другие покои. Там он потребовал к себе лекаря, а после сменил одежду: та была запачкана кровью, местами изорвана. Реган одел белую рубашку, чёрный бархатный камзол. На ногах были штаны и чёрные сапоги. На запястьях блестели металлические браслеты, левое плечо закрывалось прочным наплечником. Металлический обод обозначался на чёрных волосах, собранных в хвост. На груди сверкала булавка, чернеющие щит и меч, рукоятка меча и полость щита были украшены цельными рубинами – ещё одним символом правящей династии.

Ар-ян как будто уже позабыл утренний инцидент и совсем не изменился в лице, когда заметил ян-гура. Захарий, верная шавка отца, ожидал ар-яна на входе в Косох.

– Уже здесь? – бросил Реган, он прошёл мимо, ян-гур поспешил за ним.

– Я здесь, чтобы помочь вам в поисках, ар-ян, – сухо говорил Захарий.

– Серьёзно? – Реган развернулся к ян-гуру, поднял брови, губы искривились в улыбке. – Тогда приступай! Отправляешься на рассвете!

– Вам следует отправиться на Дальний Юг. События этому благоприятствуют, – продолжал Захарий. – За болотом расстилаются леса, колдуны сказали, что лекарство будет там.

– Колдуны издеваются, а ты вместе с ними, – зло улыбнулся ар-ян.

– Вы должны встретиться со старцами, – проговорил ян-гур, лицо его было непроницаемым, глаза смотрели спокойно. – Они ответят на ваши вопросы.

– Веди! – потребовал ар-ян.

Реган и Захарий прошли через сад во дворец яна. Пересекли широкий зал, прошагали ряды галерей, завернули в коридор, который привёл к витой лестнице. Всё дальше, всё ниже. Они попали в тюремную башню. В одной из камер подземелья жили теперь пришлые колдуны. Реган невесело усмехнулся: ян невысокого мнения о своих спасителях. В центре камеры горел огонь, он освещал мрачное пустое помещение. Трое старцев уставились на Регана. Карлик широко улыбнулся, он подмигнул ар-яну.

– Я щнал, что вы шкоро навещтите наш, Реган ар-ян Рогарт, – пропищал Эритор.

Ар-ян приблизился к карлику, поднял его и бросил в костёр. Тот заверещал, на четвереньках выбрался, потирая свой зад. Одежда колдуна дымилась. Реган вытащил кинжал с дорого украшенной рукоятью. Мгновенно оказался около высокого старца. Тот отступил к стене, одной рукой придерживаясь за неё. Реган вонзил кинжал в ладонь старика, другой рукой схватил Нортона за ворот балахона и приблизил к себе.

– Как выглядит лекарство и где я смогу его найти? – резко и громко спросил Реган.

– Ар-ян, – заговорил Нортон. Он не показал, что ему больно, только кровь стекала струйкой по каменной стене. – Проклятье тесно связано с драконами. Обряд пробудил кровь чёрного орина. Он ощутил: лекарство пришло. Дракон чувствует, вы сами в этом убедитесь. Доверьтесь силе, что движет орином, тогда вам откроется дорога.

– Это не ответ, чёрт подери! – рявкнул ар-ян. – Где оно?

– Начните поиски с Дальнего Юга, – проговорил Нортон. – Если сомневаетесь в силе орина. За болотом расстилаются леса. Там и следует начать ваши поиски.

– Как выглядит лекарство? – спросил Реган.

– Книга молчит, – заговорил слепец, Газес. – Нельзя дать описание тому, чего до этих пор не было!

– Оно мгновенно привлещёт ваше внимание, ар-ян, – перебил Эритор, карлик. Он уже успел встать, его серый балахон потемнел от сажи. Старик широко улыбнулся. – Подобно дракону, лекарштво уникально!

Реган молчал. Он перевёл взгляд на Захария. Ян-гур наблюдал, он не выражал никаких чувств. Карие глаза смотрели спокойно, даже отстранено.

– Это всё, что вы мне можете сказать? – саркастически спросил ар-ян.

– Другого не дано, – ответил Газес, большеголовый слепец.

Реган вытащил кинжал из ладони старика, по-деловому вытер лезвие о балахон Нортона, развернулся и вышел из темницы. Двери позади захлопнулись, Захарий вскоре поравнялся с ар-яном. Молодой человек повернулся и ударил ян-гура по лицу. Тот не успел среагировать, был прижат к стене каменного коридора.

– Ты знал, что так получится! – рявкнул Реган. – Что за бред? Идти туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем!

– Если есть крошечный шанс спасти великого яна, я пойду на риск, – сказал ян-гур, он не сопротивлялся.

– Ты пойдешь? – повторил Реган. – Что ж ты не вызвался доставить в зубах заветное лекарство? – спросил мужчина.

– Старцы указали на вас, ар-ян, – ответил Захарий. – Я не мог поступить иначе.

– Хегрик Рогарт с лекарством не получит бессмертие, – заявил Реган. – Я стану яном, а ты ответишь за этот день.

Ар-ян выпустил ян-гура, покинул тюремную башню. Реган прямиком направился в Плетер, прошёл широкую светлую галерею, поднялся наверх, вышел на балкон. Центральная площадь была заполнена людьми. Всюду слышался радостный гул. Хегрик стоял рядом с балюстрадой, приветствовал ревущую толпу. Ян был одет в ярко-красный длинный камзол, украшенный золотыми узорами. Сверху был накинут длинный плащ. На ногах — сапоги с длинным загнутым носком. Хегрик начал свою речь.

Реган оглядел площадку. По обе стороны от яна стояла стража. Придворная знать, провинциальная тюрба, советники были здесь же, позади яна. Приближаться к ним ар-ян не пожелал. В тени проёма, уводящего в залы, стоял ещё один человек. Он смотрел на Регана. Ар-ян заметил его, но был слишком раздражён встречей со старцами, чтобы подойти к брату. Реган остановился у края балкона, несколько в стороне от отца.

Жёсткий взгляд чёрных глаз был устремлён вниз. Он смотрел на людей, а думал лишь о том, как ему выбраться из смертельной западни. Врут ли колдуны? Однозначно, в этом не было сомнений. Реган не доверял им. Но что ещё оставалось? В ту ночь, когда старцы провели обряд, ар-ян хорошо помнил, кто сжёг башню.

Северная башня в его глазах давно сыскала дурную славу, оттого Реган был даже рад её уничтожению, да вот только плохо то, что своевольное поведение дракона привело к неприятному разговору с отцом и последовавшему после отягощавшему обстоятельству. Сильнее, чем злость за новую клятву, ар-ян чувствовал смутную тревогу, усилившуюся после разговора со старцами: впервые за долгое время дракон действовал по собственной воле и не подчинился своему хозяину. Это неприятно удивило Регана. Что дальше следовало ждать от древнего мифического чудовища? Как долго ар-ян сможет контролировать чёрного орина? И как сможет остановить дракона, если тот перестанет считать Регана своим хозяином? Ар-ян становился всё злее от собственных мыслей, его едва ли интересовало то, о чём говорил отец.