Город Убийц

— Достаточно, — тихо сказал Данила ей на ухо. — Ты выбрала неправильный путь. Она боролась ещё секунду, мышцы свело судорогой от нехватки кислорода.

Гордость кричала, но здравый смысл шептал: «Ты проиграла». Когда перед глазами поплыли тёмные пятна, она выдохнула, упираясь лбом в холодный металл:

— Сдаюсь!

Слово прозвучало глухо.

Данила тут же ослабил хватку, давая ей сползти вниз, но не отпустил плечо, контролируя каждое движение. Элеонор почувствовала, как хватка ослабла, и вдохнула — рвано, с присвистом. Она могла бы попытаться ударить его затылком, вскочить, выхватить нож. Но в голове пронеслось: «Зачем? Чтобы он снова сломал тебя? Чтобы ты лежала на бетоне с перебитыми рёбрами и корчилась, как та, кого ты презираешь?» Она заставила себя расслабиться. Не потому, что проиграла. А потому, что поняла: победа в этом раунде — не её. Но игра ещё не закончена. Слёзы текли от боли в суставе и унижения, но глаза оставались сухими и злыми. В этот момент дверь цеха с лязгом распахнулась. В зал ворвались бойцы полицейского спецназа. Благодаря дымовой завесе Духа они вошли идеально: периметр был чист, цели дезориентированы. Они окружили Элеонор, зафиксировали, защёлкнули наручники. Её подняли на ноги, грубо, профессионально. Последним вошёл Иван Раковский. Он остановился в дверях, оглядел сцену. На его лице читалось глубокое удовлетворение.

— Отлично, — коротко сказал он. — Всё под контролем.

Данила наконец убрал захват, отошёл на два шага назад. Его лицо оставалось спокойным, но плечи слегка опустились.

— Она не монстр, Игорь, — тихо произнёс Данила, глядя на Раковского. — Она просто ребёнок, который вырос в ужасных условиях.

Раковский кивнул:

— Мы разберёмся.

Когда группу вывода сопроводили к выходу, Данила остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на багровый закат.

— Ты думал, что знаешь город, — тихо сказал он своему отражению. — А город знал тебя лучше.