Белоснежка и семь Негномов

Анита Талая

Белоснежка и семь Негномов

Глава

Анита Талая

Белоснежка и семь Негномов

Предисловие

Меня зовут Белла. Белла Снежкова.

Угадайте, какое прозвище приклеилось ко мне еще в раннем детстве? Правильно: Белоснежка. Правда, от скромной и послушной героини сказки во мне было разве что имя. Характер у меня оказался куда более взрывным, а тяга к неприятностям проснулась раньше, чем здравый смысл.

Наверное, именно этот скверный характер однажды и втянул меня в приключения, о которых я собираюсь вам рассказать.

Глава 1

Я лежала в объятиях Елисея, лениво потягивалась и с удовольствием ловила на себе его восхищенный взгляд. Да, я была хороша. Стройная фигура, длинные ноги, соблазнительные изгибы — природа явно не поскупилась. А мой жених никогда не упускал возможности в этом убедиться. Причем не только взглядом.

Елисей заглянул ко мне «на пять минут» несколько часов назад. Теперь он с сожалением вздохнул, выбрался из постели и начал собирать разбросанную по комнате одежду.

— Это был отличный секс, милая, но мне пора в офис. Через час совещание, и будет не слишком хорошо, если директор компании появится на нем ближе к концу.

Я недовольно надула губы.

— Неужели дела важнее меня?

— В обычный день я бы остался, — Елисей улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. — Но сегодня будут учредители. И твой отец тоже.

Вот тут спорить я не стала. С моим папочкой действительно лучше не шутить. Особенно если он собирается обсуждать дела компании и судьбу собственного будущего зятя.

Я нехотя выпустила Елисея из постели. Он натянул рубашку, кое-как застегнул несколько пуговиц, поправил волосы и направился к двери.

— Увидимся вечером? — спросил он.

— Если не передумаю.

— Не передумаешь.

— Самоуверенный.

— Зато ты меня любишь.

— Это еще надо доказать.

Он рассмеялся, поцеловал меня и вышел. Дверь за ним закрылась, а я тут же схватила коммуникатор.

— Привет, Жанночка! — пропела я, едва подруга ответила. — Как насчет встретиться в баре?

Судя по шуму на заднем фоне, Жанна уже сама была где-то в подобном заведении.

— На нашем месте? — уточнила она.

— Конечно. Через час?

— Договорились.

Я вскочила с кровати и бросилась собираться. Настроение у меня было отвратительное, зато встреча с Жанкой почти всегда помогала. Ну а если не помогала — существовали коктейли.

Через час я вошла в наш любимый бар. Здесь, как обычно, было шумно, тесно и весело. На небольшой сцене у шеста танцевали две почти не одетые девушки, музыка била по ушам, а за стойкой бармен сооружал очередной многоцветный шедевр, который наверняка выглядел лучше, чем действовал на организм.

Жанна сидела в дальнем углу, подальше от сцены и случайных знакомых. Она выбирала этот столик, когда мы приходили не танцевать, а разговаривать.

На столе уже стояли два высоких стакана с разноцветной искрящейся жидкостью.

— Ты чудо, — сказала я и плюхнулась на стул.

Не тратя времени на церемонии, я тут же присосалась к соломинке.

— Осторожнее, — предупредила Жанна. — Этот коктейль выглядит безобидно только первые пять минут.

— Я выпью один и остановлюсь.

Подруга выразительно посмотрела на меня.

— Конечно. А потом станешь примерной дочерью, послушной падчерицей и верной невестой.

Я отставила стакан и фыркнула.

— Вот, кстати, о мачехе. Совсем жизни не дает!

— За подснежниками послала? — съехидничала Жанна.

— Да если бы! Подснежники сейчас можно купить в любое время года, были бы деньги. Нет, эта стерва пригрозила отправить меня в закрытую академию.

— В закрытую? — Жанна перестала улыбаться.

— В женскую! Ты представляешь? Ни одного нормального мужчины на всю академию!

— Ничего себе. Сурово она за тебя взялась.

— Она заявила, что я должна заняться делом, бросить пить и перестать тратить деньги направо и налево.

— В целом звучит разумно.

— Ты на чьей стороне?

— На твоей, разумеется. Но факты остаются фактами: ты почти неделю не появлялась в университете, умудрилась потратить месячное содержание за несколько дней и вчера вернулась домой в компании двух незнакомцев.

— Они были не незнакомцами, а интересными людьми.

— Один из них забыл у тебя штаны.

— Значит, ему было хорошо.

Жанна покачала головой.

— Ты вообще понимаешь, что совершеннолетняя? Никто не может просто взять и насильно отправить тебя куда угодно.

— Угу. Насильно не отправят, — пробормотала я. — Просто лишат денег. Оставят сумму, которой хватит на коммунальные платежи, овсянку и один несчастный коктейль в месяц. А дальше — иди работай.

— М-да, — протянула Жанна. — И что ты собираешься делать?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но домой пьяной возвращаться точно нельзя.

— А почему ты вообще не выйдешь замуж за Елисея? Он давно ждет. Станешь независимой от мачехи, а муж обеспечит всем необходимым. К тому же он с тебя пылинки сдувает.

— Это пока не женился, — возразила я.

— Белла.

— Что «Белла»? — Я сделала еще один глоток. — Есть у меня подозрение, что сразу после свадьбы он превратится в домашнего тирана. Начнется: туда не ходи, с теми не общайся, на других мужчин не смотри, после полуночи дома будь…

— Ты описываешь супружескую жизнь или тюрьму?

— А какая разница?

Жанна прыснула, а я снова потянулась к стакану. Коктейль и правда оказался коварным: сладкий, холодный, с легкой кислинкой и совершенно незаметным эффектом.

Я как раз рассказывала подруге, почему брак способен погубить любую свободолюбивую женщину, когда к столику подошел официант.

Он забрал пустые стаканы и поставил перед нами новые — на этот раз с искристо-фиолетовым напитком.

Я проследила за ним взглядом.

Широкий разворот плеч, узкая талия, подтянутая фигура, длинные ноги… М-м-м. Все, как я люблю.

Официант поднял лицо, и я увидела довольно симпатичного мужчину с хитрыми глазами и самоуверенной улыбкой.

Когда он проходил мимо, я протянула руку и ущипнула его за упругую ягодицу.

Он даже не вздрогнул. Только обернулся, одарил меня понимающей улыбкой и спокойно отправился к следующему столику.

— Как орех, — оценила я вслух.

— Тебе Елисея мало? — спросила Жанна. — Вроде бы вы вполне качественно проводите время.

— Мало, — честно призналась я. — Хочу попробовать что-нибудь новое.

— Например?

— Тройничок. Или даже четверничок.

— С женихом или без?

— Без разницы. Если Елисей не захочет участвовать, вычеркнем его из списка.

— У тебя уже есть список?

— В голове.

В этот момент официант вернулся с тарелкой закусок. Он расставил блюда, наклонился, будто проверяя, все ли на месте, и незаметно сунул мне под ладонь сложенный листок.

Я дождалась, пока он отойдет, и развернула записку.

На ней были указаны номер коммуникатора и цена за час.

Я несколько секунд смотрела на цифры, а потом возмущенно выдохнула:

— Черт!

— Что такое? — Жанна потянулась через стол.

— Такой красавчик — и продажный!

Она взглянула на записку и присвистнула.

— Ничего себе расценки.

— Деньги-то ерунда, — я махнула рукой. — Мне вообще не нравится платить за секс. Я молодая, симпатичная, у меня отбоя от поклонников нет. Еще не хватало покупать то, что другие готовы предоставить бесплатно.

Я скомкала записку и бросила ее в ближайшую урну.

Жанна проводила бумажку взглядом.

— Когда-нибудь твоя гордость станет причиной серьезных проблем.

— Моя гордость? — переспросила я. — Проблемы обычно начинаются из-за скуки.

— А сегодняшние?

— Сегодняшние начнутся только после третьего коктейля.

Как получилось, что после первого напитка, которым я собиралась ограничиться, мы заказали второй, потом третий, я не помню. Затем к коктейлям добавились более крепкие напитки, музыка стала громче, лица вокруг — расплывчатее, а здравый смысл окончательно покинул помещение.

Одно я знаю точно: если бы в тот вечер я осталась трезвой, то не влипла бы в эту историю.

Глава 2

Когда Жанка внезапно исчезла с того места, где еще недавно сидела, я этого даже не заметила. Впрочем, подруга нашлась довольно быстро — на танцполе. Там она уже вовсю зажигала с каким-то бравым парнем, который явно не собирался отпускать ее в ближайшее время.

Я тяжело вздохнула: похоже, это надолго.

Я уже собиралась подняться и добраться до флаера, чтобы лететь домой, когда на Жанкино место вдруг плюхнулся кто-то невысокий и худощавый. Я прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и наконец узнала незваного гостя.

— Пашка?!

Это был мой бывший одноклассник.

С Пашкой нас связывало многое. В первую очередь — длинная история детских проказ, за которые нам обоим регулярно попадало. Ох и потрепали же мы тогда нервы моей мачехе!

Однажды разрисовали флаер соседа неприличными словами. В другой раз устроили пожар в классе.

С соседом, между прочим, все было не так однозначно. Сам виноват: устроил скандал из-за того, что мы с Пашкой объедали его черемуху. А что такого? Ее ветки свисали прямо на нашу территорию.

Ну почти. Точнее, они начали свисать туда после того, как мы немного помогли им в этом.

Мы, конечно, попытались все отрицать. Клялись, что ни черемухи, ни соседа вообще в глаза не видели. Но мачехе хватило одного взгляда на мои кристально наглые глаза, чтобы понять: я вру.

Хотя, возможно, дело было вовсе не в глазах. Наши черные губы и языки тоже выглядели весьма убедительно.

А пожар в классе вышел случайно. Мы всего лишь проводили научный эксперимент.

Украли в кабинете химии какие-то реактивы, забрались под лестницу и принялись смешивать все в разных пропорциях. Что именно мы делали и почему смесь вдруг вспыхнула, я не знаю до сих пор. С химией у меня всегда были сложные отношения.

Но кто же виноват, что под лестницей кто-то оставил картонные коробки? Они загорелись первыми.

В общем, пакостили мы с Пашкой вместе. И отдувались за свои пакости тоже вместе. Правда, тогда это казалось чудовищной несправедливостью: почему взрослые никак не хотели учитывать, что мы действовали исключительно из научного интереса?

— Привет! — Пашка наклонился ко мне, стараясь перекричать музыку. — А ты чего тут одна?

— М-м-м… Привет… — Я с трудом повернула голову. — Я не одна.

— Понял, — сказал Пашка, заметив Жанку, которая уже вовсю целовалась с тем самым парнем, с которым недавно танцевала. — Как дела?

— Капец, — расстроенно пробормотала я. — Мачеха отправляет меня на тот свет… в женский монастырь… Ой, нет. В женскую академию.

— Это разные вещи.

— Для меня — нет.

В этот момент официант принес нам по рюмке чего-то крепкого. Мы с Пашкой торжественно отметили сей прискорбный факт, выпив не чокаясь.

Хотя лично я уже почти не пила. Во-первых, в меня просто не лезло. Во-вторых, окружающий мир и без того начал подозрительно плавать перед глазами.

Пашке повезло меньше. Он был мелким и щуплым, а потому пьянел стремительно. Уже через полчаса его взгляд стал мечтательным, речь — медленной, а идеи — особенно опасными.

— А поехали со мной в эту… — Он задумался, нахмурился и принялся считать что-то на пальцах. — В ик… икс… экспедицию!

Пашка учился на историческом факультете и время от времени отправлялся с научной группой на археологические раскопки. Насколько я понимала, утром он должен был улетать на другой конец планеты. Или галактики. В тот момент разница казалась несущественной.

— В к-какую еще питицию? — переспросила я, старательно выговаривая слова.

— В научную, — терпеливо объяснил Пашка.

Он говорил медленно и очень четко, потому что, судя по всему, считал: если произносить каждое слово с особой тщательностью, все вокруг поверят в его абсолютную трезвость.

— Зачем? — не поняла я.

Пашка наклонился ко мне и заговорщически понизил голос:

— Ну как зачем? Тебя потеряют. Расстроятся. А потом ты появишься — раз! — живая, здоровая и совершенно неожиданная. На радостях тебе все простят. И никуда не отправят.

Я задумалась. В его плане имелись очевидные недостатки, но в тот момент они почему-то не казались важными.

— Мысль, — согласилась я.

Через несколько минут мы уже направлялись к флаеру. Вернее, пытались направляться. Дорожка под ногами стала неровной, слишком длинной и подозрительно подвижной, поэтому мы крепко сцепились плечами и прижались друг к другу, как сиамские близнецы.

— Только не падай, — предупредил Пашка.

— Это ты не падай.

— Я не падаю.

— Ты уже падаешь.

— Я пр… проверяю гравитацию.

До флаера мы все-таки добрались. Забраться внутрь оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала. Ноги отказывались сотрудничать, сиденье внезапно оказалось слишком высоким, а дверной проем — слишком узким.

Пашка помогал мне, подталкивая под пятую точку.

— Не трогай меня за…

— Я спасаю тебя.

— От чего?

— От падения.

— Я просто с-сажусь.

— Именно. Очень опасный процесс.

В конце концов я забралась внутрь и рухнула носом в сиденье. Кажется, на несколько минут отключилась. Или на полчаса. В тот вечер время вело себя крайне непредсказуемо.

— Мы приехали, — объявил Пашка и принялся вытаскивать меня наружу.

— Куда?

— В космопорт.

— Зачем?

— В экспедицию.

— А-а.

У входа на посадочную площадку нас встретила контролер. Она быстро просканировала сетчатку Пашки, сверилась с данными в системе и внимательно посмотрела на его покрасневшее лицо.

— Пассажир может пройти, — сообщила она. — Стюардесса принесет ему препарат для ускоренного протрезвления. А вы возвращайтесь домой.

— Я тоже в экспедицию, — возразила я.

Контролер перевела взгляд на меня, затем на мои растрепанные волосы, блестящие глаза и явно неуверенную позу.

— Нет.

— Но я уже почти собралась.

— Возвращайтесь домой.

— А если я не хочу?

— Тогда вызывайте сопровождающего.

— Не хочу и сопровождающего.

Контролер устало вздохнула.

— Просто идите домой.

Ну я и пошла.

Куда-то.

Сначала я была уверена, что двигаюсь в правильном направлении. Потом дорожка снова стала кривой. Затем стены космопорта начали слегка покачиваться, а вывески — расплываться и менять местами буквы.

В какой-то момент я поняла, что идти домой больше не могу. Да и не очень понимаю, где именно находится мой дом.

Мне захотелось только одного: лечь и уснуть.

В одном из залов я заметила ряд странных капсул, обитых красным бархатом. Они выглядели уютно, почти роскошно, и совершенно точно были созданы для того, чтобы в них спали уставшие люди.

Я забралась в ближайшую капсулу и свернулась калачиком.

Но уснуть не получилось. Прямо над головой горел яркий свет, который бил в глаза и мешал расслабиться.

Я высунула руку наружу, нащупала рядом крышку от капсулы и, не особо разбираясь, что к чему, подтянула ее к себе. Затем прикрылась крышкой, словно одеялом.

Вот теперь стало хорошо.

Свет исчез, шум приглушился, а мир наконец перестал вращаться.

Я сладко вздохнула и провалилась в глубокий сон, совершенно не подозревая, что утром проснусь уже совсем в другом месте.

Глава 3

Когда я проснулась, вокруг стояла непроглядная темнота.

— Алиса, включи свет, — пробормотала я.

Ничего не произошло.

— Алиса, свет!

В ответ — тишина. Ни мягкого сияния панелей, ни привычного сигнала подтверждения. Только темнота, густая и плотная, будто меня заперли внутри огромного черного мешка.

Я попыталась сесть, но тут же больно ударилась головой обо что-то твердое.

— Ай!

Сесть не получилось. Я вытянула руки и начала шарить вокруг себя. Ладони уперлись в стенки, плечи зажало, а над лицом находилось что-то твердое и низкое — буквально в пятнадцати сантиметрах от носа.

Я замерла. Постепенно до меня начало доходить: я лежала в ящике. Паника накрыла меня мгновенно. Сердце забилось так, будто решило самостоятельно выбраться наружу, а легкие вдруг забыли, как дышать.

Я попыталась вспомнить, что произошло. Последнее, что сохранилось в памяти, — бар, Жанка напротив, музыка, разноцветный коктейль на столе… Потом, кажется, появился Пашка. Или это было раньше? Мы куда-то ехали. Я вроде бы собиралась в экспедицию. Потом были какие-то капсулы…

А дальше — провал.

Я уперлась ладонями в «потолок», стараясь оттолкнуть его от себя. На удивление, это сработало. Крышка сдвинулась, и в узкую щель проник тонкий луч света.

Я поднатужилась и сдвинула крышку еще дальше. Та нехотя поползла в сторону, открывая мне выход.

Я села, огляделась вокруг и завизжала. Громко. Отчаянно. На пределе возможностей.

Хотя, если честно, сама не ожидала, что способна издавать такие звуки.

А как бы вы отреагировали, если бы проснулись в гробу?

Именно в гробу. Настоящем. Красивом, богато украшенном, с резными бортами и дорогой обивкой.

Он стоял посреди странного помещения с металлическими стенами. Пространство почти полностью занимали другие гробы — открытые и закрытые, одинаковые и совершенно разные. Некоторые были сложены в несколько рядов, некоторые стояли на специальных платформах, а несколько лежали прямо на полу.

От моего вопля немедленно сработала сирена.

— Вторжение! Вторжение! — загрохотало из динамиков.

Я даже не знала, кто кричал громче: сирена в стенах или сирена, встроенная в базовые настройки моего перепуганного организма.

Раздался резкий металлический скрежет. Дверь распахнулась, и в помещение ворвались трое мужчин. В руках они держали оружие, похожее на бластеры.

Увидев их, я завизжала еще громче.

Один из мужчин, судя по всему старший, резко поднял руку.

— Не стрелять!

Его спутники опустили оружие буквально на пару сантиметров.

Старший шагнул ко мне и рявкнул:

— Заткнись!

Я заткнулась. Не потому, что приказ показался мне убедительным. Просто продолжать кричать, когда на тебя направлены бластеры, оказалось страшнее, чем молчать.

— Ты кто такая? — спросил мужчина, приблизившись.

— Б-б-б…

Я хотела назвать свое имя, но от страха язык начал заплетаться.

— Ну и чего ты блеешь, как коза? — раздраженно поинтересовался он. — По-человечески разговаривать разучилась?

— Белла, — наконец выдавила я. — Белла Снежкова.

— И как же ты оказалась на нашем корабле, Белла Снежкова?

— На к-к-каком еще корабле? — ошарашенно переспросила я.

Мужчина скривился.

— На к-к-космическом, — передразнил он меня.

— Я ни на какой корабль не садилась! — возмущенно заявила я, уже немного справившись с заиканием. — Я вообще в баре была!

Впрочем, чем больше я пыталась восстановить события, тем меньше они походили на связную историю.

— Мы с Пашкой сидели в баре… пили… Потом он позвал меня в эксп… эксп… экспедицию. Мы поехали в космопорт. Но нас с Пашкой на корабль не пустили.

— И после этого ты каким-то образом забралась к нам?

— Нет! — Я возмущенно замахала руками. — Я просто устала и хотела прилечь. Там стояли какие-то капсулы. Я в одну забралась и уснула.

— В капсулу? — переспросил мужчина.

— Ну да.

Он оглянулся на гробы и устало потер переносицу.

— Теперь понятно.

— Что именно?

— У нас в грузовом отсеке стояли гробы, подготовленные к погрузке. Ты забралась в один из них и решила… полежать.

— Я не знала, что это гроб!

— Роботы тоже не знали, что внутри кто-то есть. Они только отметили, что один из ящиков почему-то весит в два раза больше нормы, но решили не задавать лишних вопросов. В итоге тебя погрузили вместе с остальным грузом.

Я медленно перевела взгляд на гроб, в котором еще недавно лежала.

— Г-г-гробы?

— Самые настоящие.

— А зачем вам столько гробов? — спросила я. — В них же давно никого не хоронят. Тем более зачем везти их в космос?

Мужчина тяжело вздохнул, словно объяснял очевидную вещь человеку, который только что случайно проник на его корабль в деревянном ящике.

— У богатых свои причуды. Среди обеспеченных людей снова вошло в моду хоронить родственников в настоящих деревянных гробах, как в древности. На одной из колонизированных планет деревьев почти не осталось, поэтому древесина там ценится дороже металла. А деревянный гроб считается роскошью.

— И вы их туда возите?

— Именно. Очень прибыльный бизнес.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Ну что? Продолжишь лежать в гробу до конца полета или все-таки вылезешь?

Я предпочла вылезти.

Меня вывели из грузового отсека и проводили в комнату отдыха. Там усадили в кресло и дали стакан какого-то кислого напитка. На вкус он напоминал смесь уксуса, лимона и лекарственного сиропа, но подействовал почти сразу: голова начала проясняться, а желудок перестал пытаться покинуть организм.

Я машинально потянулась к коммуникатору.

И не нашла его.

Потом проверила карманы, одежду еще раз — безрезультатно. Ни коммуникатора, ни сумочки при мне не оказалось.

Постепенно я вспомнила, как перед началом веселья сняла коммуникатор с руки и убрала его в сумочку. Папочка и мачеха слишком часто присылали сообщения, а я не хотела, чтобы их нравоучения мешали мне отдыхать.

Сумочку я, судя по всему, оставила в баре. Прекрасно.

Я допила кислый напиток, вскочила и бросилась искать выход.

— Куда собралась? — спросил один из мужчин. Его оставили присматривать за мной, и вид у него был такой, будто эта обязанность уже успела ему надоесть.

— Домой.

— Куда домой?

— В смысле «куда»? — Я резко остановилась. — В город. В свой дом.

— Мы уже давно в космосе.

Я медленно повернулась к нему.

— В к-к-каком космосе?

— В обыкновенном. Космическом.

Он произнес это так буднично, будто речь шла о ближайшем торговом центре.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— А как же я? — тупо спросила я, глядя на него самыми несчастными глазами.

— А ты теперь летишь с нами. До следующей планеты.

— Но я не собиралась никуда лететь!

— Это уже понятно. Когда прибудем, сдадим тебя местной полиции. Пусть разбираются, кто ты такая, как оказалась на корабле и что с тобой делать.

— В полицию?

Мой голос прозвучал глухо.

Мужчина кивнул.

И именно в этот момент я поняла: все. Я пропала.

Глава 4

Я сидела в комнате отдыха корабля и пыталась размышлять. Именно пыталась, потому что после выпивки, внезапного пробуждения в гробу и новости о межпланетном путешествии мои мысли напоминали перепутанные провода.

Итак, меня должны были доставить на ближайшую планету и передать полиции. Полиция свяжется с папой. Папа — с мачехой. А мачеха уж точно найдет способ превратить эту историю в доказательство моей неисправимости.

Сначала меня запрут в женской академии.

Потом, если академия не поможет, действительно отправят в монастырь.

Причем, судя по характеру мачехи, в самый отдаленный. Желательно на планете, где нет мужчин, развлечений и даже приличного алкоголя.

— Нет, — пробормотала я. — Так дело не пойдет.

В комнате отдыха никого не было. Члены экипажа разошлись по рабочим местам, оставив меня одну. Сначала я немного поскучала, потом попыталась открыть шкаф с напитками, но он оказался заперт, и после этого окончательно решила, что сидеть без дела невыносимо.

Я вышла в коридор.

На корабле царила деловая тишина. За закрытыми дверями кто-то переговаривался, звенели инструменты, время от времени раздавались короткие сигналы систем. Но сам коридор был пуст. Я шла вперед, стараясь выглядеть так, будто прекрасно знаю, куда направляюсь.

На самом деле я не знала даже, где нахожусь.

Через несколько минут я добралась до помещения с приоткрытой дверью. Заглянула внутрь и увидела небольшой челнок, одиноко стоявший на ремонтной платформе.

Челноки обычно использовались для коротких перелетов между кораблем и планетой, а также служили спасательными шлюпками. Управление у них было максимально простым: в чрезвычайной ситуации воспользоваться челноком должен был суметь любой пассажир, даже тот, кто до этого управлял только бытовым флаером.

Правда, попасть в технический отсек обычно можно было только со специальным ключом. В аварийной ситуации дверь разблокировалась автоматически.

Но сейчас она была открыта. Я удивилась всего на пару секунд. Потом в голове вспыхнула идея.

Если на корабле есть челнок, значит, я могу вернуться домой. Мы ведь наверняка не успели улететь далеко. Я сяду, укажу координаты своей планеты — и через некоторое время окажусь дома.