Курьер и гостиница мёртвых

Мужчина не поднял головы:

— Вы курьер.

Максим остановился и спросил:

— А вы экстрасенс?

Мужчина ответил:

— Нет. Просто вы с пакетом, куртка на вас мокрая, а лицо такое, будто вы ещё хотите уйти, но уже начали сомневаться, что получится.

Максим подошёл ближе, глянул на карточку и спросил:

— Геннадий Петрович?

Мужчина наконец посмотрел на него:

— Допустим.

Максим сказал:

— Мне нужно узнать, кто умер первым.

Геннадий Петрович взял белого коня, посмотрел на него и поставил обратно на ту же клетку:

— Быстро вы.

Максим бросил:

— Я работаю в доставке. У нас за медленное мышление денег не дают.

Геннадий спросил:

— И какая у вас версия?

Максим ответил:

— Самая нормальная. Надо найти того, кто здесь дольше всех.

Геннадий Петрович усмехнулся:

— Нормальные версии хороши тем, что за них удобно хвататься.

Максим настаивал:

— Но логичная.

Геннадий согласился:

— Логичная. На таких тут чаще всего и спотыкаются.

Максим раздражённо посмотрел на шахматную доску:

— Слушайте, мне не нужен курс «мудрый дед и его фигуры». Вопрос простой. Кто здесь самый давний?

Геннадий Петрович показал взглядом на дальний конец зала.

Там, у высокого окна, сидел мужчина в кресле. Очень прямой, очень спокойный, в старомодном, но идеально сидящем костюме. Руки лежали на набалдашнике трости. Лицо сухое, тонкое, почти прозрачное. В нём не было призрачности — скорее усталость человека, который слишком долго сидел на одном месте.

Геннадий назвал:

— Михаил Аркадьевич. Он здесь дольше всех.

Максим посмотрел на старика у окна:

— Насколько дольше?

Геннадий Петрович сделал ход пешкой:

— Дольше, чем я готов считать.

Максим обрадовался:

— Прекрасно. Наконец-то что-то похожее на ответ.

Геннадий поправил:

— Похожее. Запомните это слово.

Максим направился к креслу.

По дороге он заметил, что зал стал полон людей, но все они существовали как-то боковым зрением. Женщина у бара без конца помешивала пустой бокал. Мужчина у стены читал одну и ту же страницу газеты. Молодая пара сидела за столиком, улыбаясь друг другу с такой выученной нежностью, что от неё становилось холодно.

Никто не мешал.

Никто не смотрел прямо.

Михаил Аркадьевич поднял глаза ещё до того, как Максим подошёл:

— Курьер.

Максим спросил:

— У вас тут это приветствие?

Михаил Аркадьевич ответил:

— У нас тут мало новых лиц.

Голос у Михаила Аркадьевича был тихий, но не слабый. Так говорят люди, которые привыкли, что их слушают.

Максим остановился рядом:

— Мне сказали, вы здесь дольше всех.

Михаил подтвердил:

— Вам сказали правду.

Максим не стал церемониться:

— Отлично. Тогда, возможно, вы мне сэкономите нервы. Вы умерли первым?

Михаил Аркадьевич посмотрел на него без обиды:

— Как прямолинейно.

Максим бросил:

— Я мокрый, злой и застрял в гостинице с покойником, который просит кипяток. Сейчас не лучший момент для дипломатии.

Старик чуть улыбнулся:

— Я был здесь, когда на месте этой гостиницы ещё не было гостиницы.

Максим замер:

— То есть вы...

Михаил Аркадьевич поправил:

— Давно здесь.