Двойная игра на поражение

— Я почти не спала, — призналась она, подходя ближе и останавливаясь в нескольких шагах от него. — Слишком много мыслей.

Он повернулся к ней, и она увидела, что он улыбается — мягко, по-мальчишески, но в уголках глаз всё так же пряталась сталь. Он отложил кисть и повернул к ней мольберт, показывая то, над чем работал.

— Это эскиз, — сказал он, указывая на холст. — «Спящая Венера». Я пытаюсь понять, как именно Джорджоне писал эту картину. Техника, светотень, пигменты. Чтобы сделать идеальную копию, я должен влезть в его голову. Почувствовать, что он чувствовал, когда смешивал краски.

Женя подошла ещё ближе. На холсте была изображена обнажённая женщина, лежащая на бархатном ложе. Её тело было написано мягко, почти воздушно, и в каждом мазке чувствовалась любовь художника к своему творению. Она никогда не была искусствоведом, но даже ей было ясно, что эта работа — не просто копия. Это было переосмысление. Прочтение шедевра через призму души самого Марка.

— Это невероятно, — выдохнула она. — Если ты так пишешь, то я не удивлена, что тебя никто не может поймать.

— Не говори мне комплиментов, — усмехнулся он, но в его глазах мелькнула тень удовольствия. — Это слишком дорого обойдётся тебе.

Она фыркнула и подошла к столу, где лежали его наброски плана. Карта Венеции с отмеченными точками, схемы охранных систем, фотографии дворца, где хранилась картина, и список сотрудников охраны с именами и графиками работы. Всё было проработано до мельчайших деталей. Она взяла одну из схем и провела пальцем по линии предполагаемого пути отступления.