Жгучий перец драконьего лорда

— Вот-вот. Сначала это микрокредит, а потом я с тобой не расплачусь.

Я расхохотался от ее сравнения, чем привел Алису в замешательство.

— В смысле, я…

— Не хочешь иметь со мной никаких дел? — подсказал я.

— А можно? — просила она с надеждой.

— Нет, — покачал я головой. — Уговор есть уговор. Но это не значит, что ты должна перестать заботиться о себе.

— Угу-угу, — она яростно закивала. — Лучше забота о себе — здоровый сон. Можно, я пойду? — И развернулась, чтобы уйти.

— Стоять! — приказал я. — Я позабочусь о том, чтобы ты хорошенько выспалась после того, как мы закончим. Но сначала — в ванную.

Ванная комната была совмещена с моей спальней, и в ней установили новомодный на Фейре артефакт, наподобие земного джакузи. Небольшой круглый бассейн со скамейками, бурлящая вода, температуру которой можно подстроить под себя, море пены, цветотерапия и прочие режимы.

При виде бассейна глаза Алисы расширились, а решимость, как мне показалось, дрогнула. Потому что сложно устоять перед гидромассажем в конце долгого интенсивного дня.

— Принимай душ и садись туда, — выдал я указания девушке. — Я скоро подойду.

— У меня нет купальника, — неуверенно прозвучало в ответ.

— Он тебе не понадобится, — пообещал я. — У тебя десять минут.

Я честно засек время и пришел минута в минуту, но Алиса уже сидела в бурлящей воде, а при виде меня погрузилась в нее по самый подбородок. Я же стянул с плеч халат, под которым я был полностью обнаженным, с удовольствием наблюдая за тем, как расширяются ее зрачки. Драконьим слухом улавливая, как учащается ее сердцебиение. Как неуловимо меняется ее аромат, в который помимо воли иномирянки вплетаются нотки возбуждения.

Алиса быстро отвела взгляд, но она видела достаточно, чтобы дофантазировать все остальное. И мы с внутренним драконом довольно рыкнули на такую реакцию. Положительную во всех смыслах.

Я дошел до бассейна и опустился в него напротив красной, как рак, Алисы. Теперь я совершенно точно был уверен, что дело не в солнце и не в теплой воде.

7. Алиса

Когда явился этот… Глюцифер, я собралась в комок. То есть подтянула к себе руки и ноги так, чтобы ему ничего не было видно даже несмотря на плотные шапочки пены на поверхности. Еще бы его это смутило. К счастью, местное джакузи позволяло свободно разместиться: даже если бы я изобразила звезду, и он тоже, мы бы с противоположных сторон друг друга не коснулись.

— Так и будешь сидеть, как ежик? — поинтересовался он, глядя на меня.

Я чуть не брякнула, что могу полежать как лисенок, но вовремя себя остановила. В том, что он с удовольствием продолжит тему «полежать», я не сомневалась.

— Я не ежик, — буркнула я.

Вода была теплая, не горячая (в горячей я бы не высидела), но за счет того, что мое лицо напоминало подгоревший блинчик, казалась почти холодной. Похоже, я словила тепловик или солнечный удар. Ну, в общем-то, сама виновата. С другой стороны, Глории не грозило обгореть — под широкими полями моей шляпы она спряталась практически вся.

— Спорно, но пусть будет не ежик, — заявил Нортон и переместился ко мне поближе.

Я сдвинулась от него вправо.

Он переместился еще поближе, и я подвинулась еще.

— Так, все, — сообщил он, и в два счета оказался рядом со мной. Я не успела и пискнуть, как дракон сграбастал меня в сильные объятия и прижал к груди. Впрочем, реакция что у меня, что у него оказалась совершенно не такой, как мы оба, мамой клянусь, это представляли.

— Ты почему такая горячая? — нахмурился Нортон.

— Потому что живая? — предположила я.

Кстати, он тоже был горячий: я бы сказала, мы с ним были одинаковой степени горячести. Но уточнять, кто из нас горячее, я не решилась, хотя меня уже порядком развезло в этой водичке. Я бы даже сказала, начало клонить в сон. Нортону это почему-то не понравилось, и он резко поднялся из джакузи. Ладно бы сам поднялся, но меня-то зачем выдергивать?

— Куда? — обиделась я.

— В спальню, — сообщил Нортон. — Лечиться будем.

— Всех вылечат, — хмыкнула я.

— Что-что?

— Это из кино, — сказала я. — У вас тут такого нет.

Он завернул меня в полотенце, большое-большое, наверное, меня можно было в него раза три завернуть, и отнес на постель. Я не сопротивлялась, судя по всему, у меня был не только тепловик, но и температура. Или солнечновик? Солнечник? Как правильно сокращенно назвать солнечный тепловой удар?

— Вот что ты за женщина, а! — ругнулся дракон, глядя на меня.

— Нормальная женщина, — обиделась я, — среднестатическая. Стасическая? Средническая…

Тьфу! Никогда в жизни у меня еще не заплетался язык: с другой стороны, я никогда раньше не работала полдня под палящим солнцем без шляпы.

— Убью Рафаэля, — прорычал Нортон, — а тебя накажу.

— Да-а-а-а, — хихикнула я. — Все обещаете и обещаете…

Глюцифер (их, кстати, сейчас стало два) так сверкнул глазами, что мог бы, пожалуй, обжечь.

— Тебе повезло, что тебе плохо, Алиса.

— Ничего себе повезло, — ответила я и приподнялась на локтях, когда он скрылся из поля зрения. — А крылышки покажешь?

— Чего? — Он стоял у шкафа и сейчас обернулся с какими-то склянками в руках.

— Крылышки. Я ж тебе все показала, — я кивнула на полотенце. — А ты мне ничего.

Для растерянности на его лице места не осталось буквально спустя мгновение. Нортон прищурился и шагнул вперед, а крылышки за его спиной раскинулись в лучших традициях спецэффектов. Ну что говорить, это действительно было круто: я раньше такое только в кино видела. Вот уж точно не представляла, что такое возможно в реальности, потому что… потому что. Он подошел и опустился рядом со мной на кровать, а точнее, навис надо мной, опираясь ладонью о покрывало. Вторая у него было занята пузырьками, поэтому схватить меня он ни за что не мог. Поэтому я не стала отстраняться, рассматривая это чудо света — перламутрово-бело-серебристые крылья. В них переливалось столько оттенков, что я невольно залипла, не в силах отвести взгляд.

— А потрогать можно? Крылышки, — уточнила я. Потому что там было что еще потрогать.

У Нортона стало такое лицо, как будто я его уже потрогала, а потом не дала. Впрочем, я не стала дожидаться разрешения и коснулась кончиками пальцев мощных, кожисто-чешуйчатых крыльев. Меня словно током ударило от этого прикосновения, током или огнем — потому что кровь застучала в висках, а еще, кажется, она превратилась в жидкое пламя. Я провела подушечками по контуру, и мне показалось, что сквозь эти крылья в меня тоже втекает нечто драконье.

— М-м-м-м… — только и успела выдохнуть я, когда меня внезапно перехватили за запястья. Пузырьки звякнули друг о друга и упали на покрывало рядом с нами, а я оказалась вдавленной в постель.

Его лицо было так близко, что если бы я чуть-чуть, самую малость приподняла голову, наши губы соприкоснулись бы. И я клянусь, в этот момент я была абсолютно не против. Поэтому и приподнялась, а Нортон неожиданно выругался и отстранился. И, раньше чем я успела сориентироваться, в нос мне ударил резковатый запах из открытой бутылочки. Его пальцы, испачканные какой-то жидкостью из той самой бутылочки, легли мне на виски.

— Фу! — сказала я.

— Сейчас станет легче, Алиса.

Легче и правда стало, потому что я почувствовала, как от висков словно побежала прохлада, как будто там не пальцы Нортона были с этой пахучей жидкостью, а маленькие кондиционеры.

На этом он, правда, не остановился, но к счастью, вторая бутылочка пахла гораздо более приятно. Там оказалось нечто наподобие жидкого крема или сыворотки, и этим он намазал мне лицо, спустился на шею, к ключицам, потом перешел на грудь…

— Эй! — Я хлопнула его по руке, когда пальцы дракона скользнули в ложбинку груди. Вот там я себе точно ничего не сожгла, я помню!

— В следующий раз будешь думать перед тем, как отдавать шляпу этой маленькой паршивке.

— Она не паршивка!

— Еще какая, но к черту ее.

— Ой, как по-земному! — почти восхитилась я.

Правда, ключевое слово «почти», потому что у меня начал проходить жар, а вместе с этим на меня навалилась густая, вязкая убаюкивающая тишина. Меня не смущало даже его присутствие, даже то, что он притянул меня к себе, и мне в бедра уперлось то, что я трогать не собиралась уже.

— Будешь трахать, не буди, — предупредила я словами из анекдота.

В ответ он весьма натурально зарычал.

Я хотела спросить, как он складывает крылья, когда лежит на боку — спросить или посмотреть, но меня на это уже не хватило. Проще говоря, я на мгновение закрыла глаза и сразу провалилась в сон.

8. Феодора

Феодора знала, что все, абсолютно все, покупается и продается. Поэтому предоставляла самый ценный на Фейре да и во всех Открытых мирах товар — информацию. За нужные сведения платили очень щедро: лорды, криминальные боссы, миллионеры, временами даже журналисты, такое тоже случалось, а что с купленным знанием делали после — Феодору не касалось. Совесть, она для бедняков и альтруистов.

Когда-то ее бизнес начинался с нескольких информаторов, но благодаря кропотливому труду и амбициям Доры превратился в целую сеть, где большие секреты продавались и перепродавались. Феодора же была тем пауком, который держал все эти ниточки в собственных руках. Пока все драконьи лорды, преступные авторитеты и прочие шишки считали, что они используют ее, на самом деле, это она использовала их и управляла всем. Для нее всегда и везде были открыты дороги.

Тем болезненнее и неожиданнее стало оскорбление, которое ей нанес Нортон.

Признаться честно, Феодора по-настоящему на него запала. Красивый, зараза. Мужественный, но не холодный. Галантный, но не тряпка. Знающий, как удовлетворить женщину, в постели он был просто бог! В мире, где Дору пытались либо продавить, глядя на нее свысока, либо купить, он относился к ней как к равной. Кто вообще в этом мире (да и во многих других) смотрит на женщину, как на равную? В какой-то момент она даже задумалась о том, что их отношения могут стать серьезными и долгосрочными.

Но, как часто бывает с мужчинами, этот самоуверенный придурок переключился на новую игрушку, а ей, Доре, дал отставку. Немыслимо!

Феодора не считала себя злопамятной. Для нее это означало продолжать думать о тех, кто нанес ей урон. Она предпочитала сразу бить в ответ, а затем вычеркивать из жизни того, кто посмел ударить по ней. Или, по крайней мере, попытался это сделать. А от злости лишь морщины появляются. Оно ей надо? Поэтому Дора собиралась «закопать» Нортона и забыть о нем.

Навсегда.

Когда-то именно она со своими информационными ниточками помогла ему войти в криминальный мир Фейры. Теперь он сполна заплатит за то, что прокатился по ее гордости. Гораздо больше, чем уже заплатил. И с его иномирянкой она тоже разберется.

Со своим следующим клиентом они встречались в роскошном ресторане, расположенном на первом этаже отеля «Хэлбор». На веранде в такую жару не спасали даже кристаллы-распылители влаги, а вот за огромными панорамными окнами, внутри, холодящие артефакты создавали идеально-прохладную температуру. Весь отель дышал роскошью, не показной, а истинной: деревянные столы, мягкие кресла, хрусталь и фарфор. Здесь принимали королей и президентов. Феодора знала, что в этом ресторане была заключена не одна масштабная сделка.

Герцог Эр-Астор ждал ее за столиком в углу, расположившись в массивном кресле цвета горького шоколада и нетерпеливо постукивал пальцами по бокалу с водой. Широкоплечий блондин с забранными в хвост длинными волосами, с квадратной челюстью и высоким аристократичным лбом. Герцог был бы в ее вкусе, если бы не застывший во взгляде исходящий от него холод. Доре все-таки нравились горячие мужчины, а не ходячие ледяные глыбы! По ним сложно было сказать, как он к тебе относится: сгорает от страсти, или ты ему совершенно безразлична.

Эр-Астор поднялся, когда она подошла к столику и поцеловал тыльную сторону ладони, но как-то… вежливо. Без огонька. По нему вообще было сложно сказать, произвела она на него впечатление или нет. А ведь Феодора старалась, даже салон посетила предварительно, почистила перышки, чтобы выглядеть неотразимой.

— Аррия Тимор, — кивнул герцог, возвращаясь на место. Для нее же официант отодвинул кресло по другую сторону круглого стола.

— Можно просто Феодора, ваша светлость, — нацепила обаятельную улыбку на лицо Дора. — Вы уже сделали заказ?

— Вы можете заказать все, что угодно. «Хэлбор» принадлежит моей семье, все запишут на мой депозит. А вот я здесь ненадолго. Очень тороплюсь.

Дора мысленно поморщилась: она терпеть не могла, когда ее время и усилия обесценивали, но в бизнесе бывало всякое, поэтому ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— А что, если я закажу немного вашего времени? — дерзко поинтересовалась она.

Как всегда, сработало. Эр-Астор сначала сдвинул широкие брови, но в его взгляде наконец-то вспыхнул интерес. Вот сейчас он ее слушал.

— Мое время стоит очень дорого, Феодора. — У него даже голос был морозильным. Бр-р-р! Но ее таким точно не напугаешь.

— Я краем уха слышала, что вы ищете определенного человека в определенном закрытом мире, ваша светлость.

Теперь она не просто его зацепила, в глазах Северина Эр-Астора вспыхнула такая гамма чувств и такой силы драконье пламя, что впору усомниться, на самом ли деле он настолько ледышка, или это лишь маска его светлости?

— Я вас внимательно слушаю, — он подался вперед.

— Известный нам двоим Нортон недавно нарушил собственное правило и притащил на Фэйру иномирянку. Теперь она очень дорогая сердцу криминального короля игрушка. Завладеете ей, будете держать его в кулаке.

В глазах Эр-Астора мощь пламени набрала новую силу, такую, что Дору пробрало до мурашек.

— Откуда такая уверенность?

— Я всегда уверена в том, что продаю.

После короткой паузы он кивнул.

— Что вы хотите взамен, Феодора?

— У меня одна валюта, ваша светлость. Вы должны мне какой-то грязный секрет. Собственный или кого-то еще.

— У меня нет грязных секретов, — хмыкнул Северин.

— Или вы хорошо скрываете, — покачала головой Дора. — Так ваш или чужой?

Эр-Астор поднялся с явным намерением уйти, но проходя мимо нее, склонился и прошептал почти на ухо:

— Настоящая фамилия Нортона — Эрланд. Он сын управляющего Межмировым бюро на Плионе, и его отец поделится с вами сотнями тайн, если вы отдадите ему голову сына.

Герцог ушел, а Дора сидела и не могла стереть с губ торжествующую улыбку. О, ее месть будет роскошной. Она уничтожит Нортона!

9. Алиса

Я проснулась от вопля, от которого и мертвый бы вскочил из могилы, подхватив рассыпающиеся кости в охапку. Хотя вру. Я проснулась не от вопля, а от громкого мява, который у меня, как у любой порядочной котоматери, вызывал мгновенное: «Куда бежать спасать дитятко?!» Арсения я обнаружила на люстре, а под люстрой — Нортона, у которого на пальцах уже зажигались искры.

— Эй! Эй-эй-эй! — вскрикнула я, тоже вскакивая с постели. — Уверена, мы можем это все урегулировать! Мирно!

— Твой кот сел мне на лицо!

Я моргнула. А Нортон залип. Только сейчас до меня дошло, что я голая. Ну, по понятной причине: вчера ж меня вытащили из ванной, принесли в постель, и… ну и одевать не стали. Из полотенца я ночью развернулась, поэтому сейчас стояла в чем мать родила. Нортон, впрочем тоже. И в его организме, помимо злости на Арсения, поднималось кое-что еще.

Эта сцена была достойна какой-нибудь пошленькой эротической комедии, потому что единственным нарушающим тишину звуком был скрип люстры и укоризненный взгляд Арсения сверху вниз. Он как бы говорил: «Бесстыдники». И цеплялся лапками за основание.

— Не трогай Арсения! — предупредила я и ретировалась в ванную.

Где обнаружила, что мое лицо больше не напоминает перезрелый томат. Я бы сказала, оно больше напоминало лицо девушки после похода к косметологу. Сеансов этак на десять, а то и больше. Я, конечно, в младенца не превратилась (слава всем кому только можно), но все, что в ПМС вызывало у меня желание поныть на тему «Я страшная», напрочь исчезло. Ни одного крохотного прыщичка, ни одной черной пылевой точки, кожа стала гладенькой и ровной, сияющей, как после курса масок или биоревитализации — если верить рекламе.

Я поморгала на себя в зеркало, поискала взглядом халат и не нашла.

— У тебя нет халата! — крикнула я.

— Нет, — донеслось из комнаты.

Ну нормально вообще.

— А в чем мне прикажешь ходить?

— Меня все устраивает.

Я скрипнула зубами.

— А меня нет. Дай накинуть что-нибудь!

Я, в общем-то, не особо рассчитывала на то, что Нортон выполнит мою просьбу, но он выполнил. Дверь приоткрылась, и он протянул мне рубашку. Не сказать, что она прямо была спасением, но, когда я в нее завернулась, бедра и ягодицы она мне прикрыла. И даже не сильно просвечивала, если уж быть откровенной. Так что в принципе, все должно быть нормально. Если термин «нормально» вообще применим ко всему, что в моей жизни сейчас происходит.

Я почистила зубы пальцем: моя зубная щетка осталась в моей комнате, а привычка чистить зубы сразу после сна была со мной с детства, после чего ополоснула лицо, сделала все остальные утренние процедуры и вернулась в комнату.

Арсения нигде не было видно, а вот Нортон возлежал на кровати, закинув руки за голову, совершенно не стесняясь своего вида. И утреннего возбуждения.

— Где кот? — спросила я.

— Удрал в окно. Но если он еще раз попытается проделать то, что он сделал сегодня, я завяжу ему лапы узлом и подвешу на люстру за хвост.

— И мигом попадешь в мой черный список, — сообщила я. — Над животными издеваться могут только слабые недоноски и конченые садисты. Ты к кому себя причисляешь?

Он раздраженно приподнялся на локтях, а я сделала вид, что рассматриваю панно на стене. Конечно, что мне тут еще рассматривать. Не его же внушительный… пресс. Да-да. Пресс, именно пресс.

— Иди сюда, Алиса, — внезапно хрипло скомандовал он.

— Мне надо проверить как там дети! — сказала я. — Я обещала им заглянуть с утра, а ты меня сам назначил. Няней для драконят.

Раздражения в его глазах стало еще больше.

— Ты меня за полного идиота держишь?

Да я пока тебя не за что еще не держу. Тьфу! Ни за кого. И надеюсь, держать не буду.

— Это был твой приказ. Что я должна нести за них ответственность, — сказала я, сцепив руки за спиной. И тут же об этом пожалела, потому что рубашка на груди натянулась и облепила эту самую грудь, которая почему-то выглядела как после холодной воды. Под взглядом Нортона я быстро вернула руки на место. То есть скрестила их.

— Я сказал: иди сюда, Алиса.

Делать нечего, пришлось идти. В конце концов, это была цена за тех самых драконят. И за Арсения, который удрал в окно, в которое я бросила сейчас обеспокоенный взгляд. Вообще кот у меня был сугубо домашний, но вчера я оставила ему приоткрытым окно в своей комнате, когда шла к Нортону. Вот, видимо, он туда и просочился, иначе откуда ему взяться здесь? И сесть Глюциферу на лицо.

При мысли об этом я хихикнула.

— Ты увидела что-то смешное?

Скорее, представила.

— Нет, я просто подумала про Арсения. Он утром всегда тычется мне носом в лицо, видимо, твоя голова оказалась не в том месте…

— И не в то время, — мрачно сообщил Нортон. Он взял меня за запястье и усадил рядом с собой. — Ты о чем-то, кроме своего кота, можешь думать?

— Я много о чем думаю, — возмутилась я. — Например, о том, что скучаю по флористике.

Или по файер-шоу. Да и по Земле, признаться честно, скучаю. Сказал бы мне кто, что в двадцать первом веке буду работать на плантациях, я бы посмеялась. А вот сейчас не смешно, совсем.

Нортон положил пальцы на мои виски, и между нами проскочила искра. В смысле, искра проскочила между его пальцами и моей кожей, а потом по ней снова потянуло холодком.

— Работать ты сегодня не будешь, — сказал дракон. Его зрачки вытянулись в вертикаль и стянулись обратно в нормальные, человеческие. Я подавила желание отсесть подальше: обычно это ничем хорошим не заканчивалось. То ли мои попытки сбежать пробуждали в нем инстинкт хищника, то ли что еще, но сейчас даже когда под этим драконьим взглядом мне стало жарко, как после перцовой диеты, я осталась неподвижна. Как статуя. — Не хочу, чтобы ты снова перегрелась.

— И что я тогда буду делать? Следить, как работают Глория и Энджел?

— Хотел бы я сказать: ублажать меня весь день, но у меня возникли срочные дела.

Я даже испугаться не успела, спасибо всем кому только можно.

— Поэтому иди к детям, у них сегодня тоже выходной. Ужинать придешь ко мне. Наденешь белье, которое тебе сегодня днем принесут, Алиса.

Ну все, приехали.

Ладно, до вечера еще долго, может, я себе ногу сломаю или что-то вроде. Если бы я знала, во что материализуется моя мысль, я бы точно не стала ее думать, но я не знала. Я направилась к себе, где переоделась, а потом к детям.

— Сегодня у нас выходной! — торжественно объявила я, заходя в комнату, у дверей которой стояла охрана. — Поэтому завтракаем, а потом…

Улыбка сбежала с моих губ, потому что Энджел сидел у лежащей на полу Глории, которая тяжело дышала, цепляясь за руку брата.

10. Алиса

— Что случилось?! — Я подлетела к Глории, которая… вся горела! Я выяснила это, положив ладонь девочке на лоб.

— У нее температура от этих проклятых браслетов! — Зло процедил Энджел. — Она еще совсем маленькая, ей нельзя запирать дракона!

— Я сейчас же иду к Нортону…

— Стой! — Мальчик дернул меня за руку. — Он вольет в нее какое-нибудь зелье, которое ей временно поможет, а потом… я даже не хочу представлять, чем это может для нее обернуться потом.

— И что ты предлагаешь? Просто стоять и смотреть, как она мучается? — Я подхватила девочку на руки и отнесла на кровать. На огромной постели она казалась совсем крохотной и беззащитной, и мне захотелось покусать Нортона за то, что нацепил на нее эти антимагические побрякушки. — Я уверена, что если с ним поговорить нормально…

— Это с тобой он говорит нормально, — Энджел раздул ноздри. — Да мы живы только потому, что ты его попросила. Но снимать с нее браслеты он точно не станет. Впрочем, если хочешь — иди, проверь и посмотрим.

— Почему вы считаете его чудовищем?

Сама не думала, что такое спрошу, но… Я ведь сама считала его чудовищем. До вчерашнего вечера, когда он мне помог с солнечным ударом и солнечными ожогами.

— Потому что он и есть чудовище! — Энджел сжал кулаки. — Он убил свою предыдущую любовницу за то, что она предпочла ему другого! Говорят, он ее даже любил, но как по мне, любить он не может, потому что у него нет сердца!

— Что?! — От таких новостей я опешила. — Кого он убил?

— Девушку, которая предпочла ему другого! Он ее отравил.

Я моргнула.

Потому что… ну как-то не вязался у меня Нортон, ухаживающий за мной, с тем, кто может хладнокровно кого-то отравить. Поэтому я бросилась к дверям, намереваясь поговорить с ним обо всем этом, но Энджел догнал меня и буквально повис у меня на руке.

— Пожалуйста, не рассказывай, что мы тебе сказали! Тогда он нас точно убьет. Пусть лучше Глория поболеет немного, возможно, все обойдется…

— Ты с ума сошел? — Я бросила взгляд на девочку, лежащую на кровати.

— Возможно, но лучше когда есть шанс выжить. Ты нам не веришь, потому что он осыпает тебя привилегиями, но если бы ты попробовала встать у него на пути, ты бы сразу все поняла.

Я сдавила виски руками, пытаясь собрать мысли в кучу, вспоминая все, что видела, помнила и знала. При мне Нортон в принципе никого не убил… наверное. Просто запустил огненные стрелы в своих преследователей на Земле, и что с ними стало, я понятия не имела. Потому что быстро убежала в подъезд, а потом в портал за Арсением. Но…

Он отправил меня работать на плантации. И он правда собирался кинуть маленьких детей в тюрьму. Просто потому, что они посягнули на его перцы стоимостью с «БМВ» каждый, если верить его словам. Опять же… если верить. А если не верить? Конечно, вчера он обо мне заботился, но он надел на детей антимагические оковы, которые могут им навредить.

Короче говоря, не дракон, а контраст какой-то ходячий.

Хороший-плохой-кусачий.

Я вздохнула и посмотрела на Энджела:

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— Надо найти размыкающий артефакт и снять с Глории эти оковы. Только с Глории. Клянусь, я даже не подойду к вам, буду стоять в стороне. Если хочешь, можешь позвать охрану. Мы посмотрим, как она будет себя чувствовать без них, и если ей станет лучше — тогда будем что-то думать. А если не станет — возможно, это драконья смерть.

— Драконья что?! — ужаснулась я.

— Драконья смерть, — Энджел понизил голос, чтобы его не услышала сестра. Он и так шепотом закончил последнюю фразу перед моим вопросом, а это почти просвистел. — Это когда драконье пламя угасает, и вместе с ним угасает дракон. Навсегда.