МОРЕ НЕБО МЫ

Уже в кромешной ночи мы добрались до домика в сосновой роще, Эрик спал, даже перемещаясь, а девушки, наоборот, мечтали побежать купаться. От предложенной чашечки чая я отказалась – будет ещё завтрашний день, ближайшая неделя, да и кто знает, может быть, и вся дальнейшая жизнь.

Мы попрощались, пожелав друг другу спокойной ночи.

Мчусь домой по горной дороге, наплевать на скоростной режим, играй громче музыка – шоу маст гоу он!

7.

Спал ли, не спал ли ночью – утром на балкон, матушка, на экзерсисы. Вдохнуть полной грудью морского воздуха, насмотреться на потрясающие виды, раскинуть руки и полететь… Когда-нибудь так и будет, когда завершаться дела мои на этой земле. А сейчас – чашечка крепкого сладкого кофе, чеддер на кусочке черного хлеба. Последние лет пятнадцать мой завтрак выглядит именно так. Не завтрак – песня. Ну а обед и ужин могут быть какими угодно. Они, согласно крылатому выражению, подразумевают активное участие третьих лиц. И, если в первом случае просто дружески уменьшается количество съеденного, то во втором нужно быть предельно внимательным. Ибо ужин всегда достаётся победителю.

Сегодня в программе – экскурсия в старый город и небольшой шопинг, всё это после полдника, когда немного спадёт дневной зной. До обеда я свободна, и нет для меня лучшего времяпрепровождения перед ответственным событием, чем лёгкий освежающий сон.

Я люблю розы, они в моём садочке везде, где только возможно, над нагретой землёй плывет их сладкий аромат, а удобный гамак ждёт меня в тени старого инжира. Сны здесь тоже волшебные. Я затем и прихожу сюда – чтобы увидеть волшебный сон. Я заслужила.

Легкая дымка забытья приоткрывается над совсем другим садиком – там нет розовых кустов, зато цветет сирень. Как я её люблю… Зелень ещё свежа, начало лета, у дачного домика – качели. На них, крепко ухватившись за верёвки и отталкиваясь босыми ножонками от земли, смеётся и кричит мне что-то маленькая Сашка.

Звук – вещь, имеющая обыкновение запаздывать во времени. Здесь, на другой стороне земного шарика, через много лет я, наконец, слышу её звонкое «мама! кач-кач!» и просыпаюсь.

Сегодня машину ведёт Ахмет – у него не заколет внезапно сердце, не соскользнёт с руля онемевшая рука… Да и в деле организации лёгкого пикничка на природе он незаменим.

В «домике под соснами» шум и беготня, кричит с лужайки что-то в распахнутые окна Эрик, роняя из набитого смеющегося рта кусочки еды на аккуратный газон. Выскакивает на крыльцо, придерживая спадающее с шоколадного тела полотенце, Сашка. Собирает в корзинку рассыпавшиеся по зелёной траве апельсины Юля. Обычное милое семейное «утро в сумасшедшем доме». Давится смешком за моей спиной Ахметка, хлопает калитка.

Я переступаю некий условный круг, его границы хотя и виртуальны, но вполне ощутимы. На этот случай я тоже знаю заклинание преодоления. Да, то самое – «вдохни-выдохни-скажи». Только сказать не успеваю, меня опережает Эрик, успешно проглотивший то, что не выронил, смеясь – «Здравствуйте, Лизавета Владимировна!».

Здравствуйте, мои милые, здравствуйте. Я могла бы остаться для вас просто тётушкой-экскурсоводшей, пусть даже слегка с тараканами, в чём не без основания подозревает меня малыш Эрик. Но без двойного дна. Мы бы, конечно, подружились за две недели вашего заслуженного отдыха, плакали бы при расставании, потом какое-то время переписывались, потом – просто иногда вспоминали. Чем дальше, тем реже, но всегда тепло. Так обычно и происходит меж людьми...

Нам же предстоит иное – сплестись корнями и ветками, прорасти общей кровеносной системой, дышать и думать вместе.

Когда человек приходит на землю, падает звезда. Это душа обретает временное материальное убежище, суть которого – не дать звезде погаснуть. А по прошествии времени, вернуть на небосклон. И желательно – ярче. Вот и всё наше земное предназначение.

Пути же исполнения его многовариантны. Хочешь, как говорится, пой, хочешь – на гармошке играй.

8.

Ну, что, готовы? Поехали?

Теперь я тоже пассажир. Мы вполне по-девичьи, втроём, уместились на заднем сидении, ещё и место для небольшого багажа осталось. Соблюдать свои габариты полезно не только для персонального здоровья, но и для, что называется, взаимной вежливости. Ахмет и Эрик впереди непринужденно общаются на английском – что-то о машинах, дорогах и приключениях, как и подобает самодостаточным парням.

Мы же обсуждаем красоту окружающей нас природы, температуру воды и воздуха, исторические достопримечательности, местные нравы и обычаи, перспективы грядущего шопинга, меню пикника и немножко, шёпотом, своих спутников.

Приличные женщины и должны воспевать окружающую действительность, прилагая все усилия к тому, чтобы она стала ещё краше и удобней для обитания. И делать это ежечасно, без помпы и надрыва.

На жестковатой приморской травке, соседствующей с белым песком дикого пляжа, походная скатерть-самобранка. Фрукты-ягоды, помидорчики, лучок, бутылка белого вина, экое лакшери, в ведёрке с тающими кубиками льда. У кромки абсолютно спокойного моря – угасающий костерок, уже отдавший жар углям. По ним рябью пробегают красно-фиолетовые сполохи. На большом глиняном блюде рядом – нанизанные на шампуры розовые куски мяса, чередующиеся с разноцветными кружочками овощей.

Кабы я была художницей, как Сашка, непременно запечатлела бы этот натюрморт в холстах и масле… Повесила над камином и долгими зимними вечерами, покачиваясь в плетёном кресле перед огнём, укрытая теплым пушистым пледом… Стоп, женщина! Какие «долгие зимние вечера»? Зимы здесь не бывает, долгих вечеров тоже. Это не ваше муви, это навеяно. И вообще, вы, кажется, вздремнули в своём походном шезлонге. Возможно даже – всхрапнули… Хорошо, что вся весёлая компания плещется-резвится в море, брызгаясь и хохоча. Очнитесь, матушка, похлопайте веками, сфокусируйте уплывший было взгляд, и дайте знак мужчинам, что угли готовы.

Еда и вино в приятной компании приобретают помимо вкусовых качеств и некую эмоциональную окраску. Эти впечатления тонкого плана накладываются на грубые органолептические, придавая обычной пище некий «вкус плюс». Который мы впоследствии, в иных обстоятельствах, не можем обрести, даже в точности воспроизведя всю рецептуру блюда. Задаваясь при этом мучительным вопросом «ну почему тогда было вкуснее?». Да потому что. Эмоции – те же специи. Ими приправляют как жизнь целиком, так и отдельные её составляющие.

Кто и когда ещё сможет собрать нас вот так – на берегу тёплого моря, за скатертью-самобранкой? Испытывающими крепнущую взаимную симпатию. Здоровыми и весёлыми, предвкушающими ещё много таких же замечательных дней в этом земном раю. Открытыми друг другу и судьбе.

Ни у кого из вольготно расположившихся на полянке у костра, обретшего второе дыхание, нет ни двойного дна, ни плана Б. Эта свобода от запланированной игры делает людей счастливее и красивее. Кому как не мне, как бы сморённой внезапным сном в походном шезлонге чуть в сторонке, это знать. Кому, как не мне, старой шпионке…

9.

Было решено продлить наш пикничок до утра – с ночными купаниями и прыжками через костёр, с демонстрацией при свете звёзд и луны благоприобретённых на местном базаре нарядов в стиле «этно», с играми в угадайку и ещё всем тем, на что горазда креативная, получившая хорошее образование, питание и воспитание молодость. А также много чего повидавшая зрелость. Нет, мне, конечно, предложили вздремнуть на сооружённой в машине мягкой лежанке, но так – не обидно. Не с целью изоляции, а с целью заботы. Однако выбор между сном и весельем очевиден. Даже для таких социопатов, как я.

Под утро, наигравшись, наскакавшись, напевшись и насмеявшись вдоволь, мы возлегли у костерка встречать рассвет. Есть ли что-нибудь более завораживающее, чем зрелище рождения солнца из морских пучин? Кто видел это, тот, наверняка, обрёл в своей внутренней копилке некий увесистый кусочек вещества, способного стать эквивалентом многих мирских ценностей.

Впоследствии его можно использовать для решения очередного жизненного квеста, например. Или просто для индивидуального жизненаслаждения. Или для того, чтобы альтруистически поделится с ближним… Что мы кладём в эту копилку и для каких целей потом изымаем, каждый решает для себя сам.

Я смотрю на лица, омытые мягкими лучами новорождённого солнца. И вижу, что они – другие, в знакомых чертах присутствует что-то новое, они будто подсвечены изнутри. Как на картинах старых мастеров. Вся эта физика и метафизика переполняет мою чашу жизненных впечатлений, и я засыпаю, дабы её не расплескать.

Ах, слишком долго я бродила в жизненных потьмах, совершая все возможные и даже не совсем возможные ошибки. Зачем Создатель оставил меня на этой шахматной доске, зачем не смахнул в дымную окончательную бездну? Может быть потому, что у него ещё есть план…

Чем длиннее тёмный путь, тем светлей и пронзительней рассвет. Главное, чтобы он состоялся ещё в этой жизни.

Мысли, приходящие в снах, редко доживают до утра… За исключением снов волшебных, приключившихся на рассвете, под нежный шелест волны. Что шепчет она гладким камешкам, драгоценной морской россыпи? А достанешь такой самоцвет из воды – и на ладони просто серая галька.

Эх, играй гармонь, то бишь музыка из всех углов и панелей нашего авто, залетай в открытые окна встречный ветер, ерошь волосы, проявляй и высушивай слёзы, обдувай загорелые плечи… Жизнь и вправду иногда похожа на сказку. Если ей не мешать.

10.

Сегодня у меня – выходной. Это – пустой гулкий дом и полное отсутствие волшебных, да и каких бы там ни было, снов в моём розовом саду под старым инжиром, он же фиговое дерево… Фигу вам, женщина, а не сон. И я внутри – пустая и гулкая, как оставленный дом. И сердце моё не здесь, и я не я. Время зеро. И только истинный ценитель жизни, её раб и господин знает, что сие не проклятие, а – благодать.

Да и давненько я «не брала в руки сашек», пора начинать тренировки. Только тренировать-то буду не материальную оболочку, а её виртуальное продолжение. Органы «+1» – второе сердце, третий глаз и далее по списку. Да, мои милые, я старушка с двойным дном. И ещё, как говорилось в одном странном, но тем не менее, весьма популярном фильме, «в моих глазах жажда большего». Как уж она там завелась, бог весть. Но это такая ядерная штука, такой персональный реактор, который, однажды запустив, уже не заткнёшь. А уж коли сподобил Всевышний на обладание сим, то не на преследование ж личной выгоды и иных персональных удовольствий, это так, попутно. Наверняка, для чего-то более важного…

А что может быть более важным, чем служение Отчизне? Нет, никаких там убого-лукавых «я работаю на правительство» … Не родные берёзки и вечные снега, а – великая, великолепная, священная Земля. И звёзды над ней есть души её лучших детей. Ты и она – одно. Она в тебе всегда.

А что касается буржуазных выдумок за всякие ностальгии, так то, хорошие мои, муки совести, извечная судьба предателей.

Поднимаюсь по лесенке на чердак, впрочем, названия эти весьма условные. Лестница у меня широкая, витая, с гладкими деревянными ступенями и коваными перилами, чердак же – скорее дополнительный, скрытый от посторонних глаз этаж. Почему скрытый? Да потому, что там у меня оборудован вполне себе наблюдательный пункт. С которого открывается ещё более захватывающий вид, чем с уже воспетого мной балкона. Отсюда, воспользовавшись специальными оптическими приборами, возможно разглядеть не только Дарданеллы, но и самоё Босфор. А также всё, что там происходит.

Ещё с десяток лет назад сии наблюдения были очень актуальны… Сейчас же этот шпионский пентхаус, как и наш извечный бронепоезд – стоит на запасном пути. Здесь чистота и порядок, даже пыль не заводится. Да и какая пыль на такой высоте, разве что звёздная.

Попутно осматриваю окрестности моего замка-дворца. И отмечаю некое неожиданное шевеление в домике по соседству, где-то на расстоянии полукилометра. Навожу туда визуализатор и наблюдаю, как по запущенному садику гуляет господин вполне приличной наружности, бородкой, высоким лбом и аккуратностью костюма похожий на Ильича в эмиграции.

Гуляет господин вполне себе по-хозяйски, даже как будто напевая при этом что-то романтичное. И не шлягер какой-то, судя по артикуляции, а, скорее, арию из оперетты. Вот и соседушку, как говорится, бог послал. Последние лет пять домик стол нежилой, но, судя по всему, под охраной – я видела, как несколько раз туда наведывался наряд местной жандармерии, наверное, срабатывала сигнализация.

Места тут у нас дикие – скалы, лес, крутой обрыв к морю, самоё цивилизация начинается чуть ниже. Зверьё здесь иной раз шастает, преступный элемент, да туристы-экстремалы. Признаюсь – не одно ружьишко в укромных местах моих владений припрятано, не одно. Дом и должен быть крепостью, а иначе какой в нём смысл.

Ну вот, только хотела поскучать как следует…

Сейчас я тебя, Ильич, сфотографирую, а фотку твою в программку запущу. Да и узнаю быстренько, кто ты есть такой тут взялся. И с какой целью. Ну, если, конечно, это благородное лицо не приставное. Результат, так сказать, определённых пластических манипуляций.

Нет, не успел ты, Виктор Петрович Савушкин, ничего сделать со своим фейсом. И не мудрено – похоронили тебя всего два дня назад на одном из подмосковных кладбищ, искренне оплаканного «родными и близкими покойного».

А ещё говорят, что здоровье не купишь. Жизнь можно купить, целую жизнь.

Впрочем, это не такая уж и редкая история. Бизнес, особенно не маленький, вещь опасная – сегодня ты на вершине, а завтра уже катишься вниз, цепляясь за чахлые кустики и травинки. А внизу наготове шакалья стая, дабы порвать упавшего на мелкие клочки. Не осуждаю я Виктора Петровича, не осуждаю. Сама не раз подобным образом выходила из безвыходных ситуаций.

Да и кто знает, может быть, здешний рай наш вполне себе настоящий. И все мы, пребывающие ныне в это благословенном краю – праведники, его заслужившие…

Тем временем на землю пал вечер, затрещали в кустиках цикады, появилась безупречно круглая луна на тёмном бархате неба, поднялся ветерок, откинул лёгкие занавески на окнах, принёс в дом волшебные запахи сада. Вышло на охоту хищное зверьё, затаилось в норках предыдущее звено пищевой цепочки.

Пойду-ка и я отдыхать в свою норку. Завтрашний день всё равно сам себя срежиссирует. Утро вечера всегда мудренее. Утро – время смиренных и радостных, Богом любимых.

11.

Ах, как мы встретились назавтра! Не зря умные люди советуют делать небольшие перерывы в общении, даже когда, казалось бы, нет нужды в расставании. Объятия, поцелуи… Ахмет, не даром со мной нет, не просился, он уже большой мальчик, но так уж намекал, так намекал. Знал, что и ему повезёт обняться с сухим, горячим, пахнущим солнцем и морем Сашкиным тельцем, соприкоснуться смеющимися губами, щеками – как получится. Если человек позволяет тебе нарушить границы его приватного пространства, это, как говорится, уже необратимый процесс… Нет, не взяла я его. Из вредности.

Наобнимавшись, нацеловавшись, скороговоркой обозначив самые важные новости за прошедший день, сели чаёвничать под упоительно пахнущей солнцем сосной. Эрик, поёрзав на стуле приличествующие застолью пять минут, незаметно испарился – только мелькнула пёстрая рубаха за калиткой. Девчонки, многозначительно переглянувшись, поведали мне о подружке, образовавшейся не далее, как вчера, во время вылазки в город.

Ох уж эти курортные романы и романчики, круженье головы… молодость! Не успели мы допить по второй чашке чудесного чая с не менее чудесными сладостями, как уже и подружка была явлена. Милая, застенчивая девчушка Дашенька, пока не окончательно расставшаяся с амплуа гадкого утёнка. Но уже просматривался, просматривался в ней будущий королевский размах белых крыльев… Ай да Эрик. А уж как галантен малыш, как распушает воображаемый красочный хвостик. Загляденье.

Чайный столик незаметно превратился в обеденный, а там и солнышко скатилось, после освежающего купания. Летели на садовые фонарики заплутавшие бабочки, заливалась в кустах птичка-невеличка, налетал лёгкий ветерок, тянулись цепочкой вверх пузырьки в бокалах… Ещё пять минут, и я встану, ибо уже пора, покряхтывая и незаметно смахивая нечаянную стариковскую слезинку. Не допустить бы ещё чего нечаянного… Нет, пожалуй, этот образ – уж слишком. Встать и попрощаться нужно легко, а исчезнуть практически незаметно, как давеча Эрик. Я тоже так умею.

И вообще, я умею многое… Это не пришло само собой, умения нарабатывались годами тренировок, через пот и слёзы. И частенько – через кровь. Впрочем, данные органические жидкости жалеть не стоит, их у нас с большим запасом.

Однажды я потеряла почти половину своей кровушки, в результате внезапного повреждения телесной оболочки. Ничего, восстановилась. Походила какое-то время страшная-тощая с впавшими глазницами, а потом стала как Марфушечка-душечка – краше, чем была. Нет потерь без приобретений. Возможно даже теряя самоё жизнь, мы приобретём что-то новое, лучшее…

12.

Мне же предстоит подготовиться к ответному визиту. Завтра я принимаю гостей. Возможно, завтра, что называется, и карты будут вскрыты… Можно, конечно, и повременить с этим, поприкидываться ещё недельку божьим одуванчиком. Но, с другой стороны, нельзя перейти и ту временную грань, за которой иллюзия становится обманом. Откуда уже нет пути назад.

Пойду-ка сделаю список необходимого для завтрашнего званого обеда, да направлю Ахмета к приватному повару, услугами которого пользуюсь время от времени, не так чтобы часто. Модные нынче буржуинские изыски... Это раньше приходилось для гостей салаты вечерами строгать да горячие блюда до изнеможения готовить, в прошлых-то жизнях.