Космическая Самхита 3. Шива и Парвати

Глава V. Дочь Гималаев

Так в доме Химавана началась новая эпоха. Но великие перемены редко приходят через гром небес или раскаты божественных барабанов. Чаще всего они входят в мир тихо — вместе с улыбкой ребёнка, первым взглядом, первым словом и первым шагом. Годы текли подобно чистым горным рекам. Маленькая Парвати росла среди величественных вершин, ледников и священных лесов Гималаев. С самого раннего возраста её окружала необыкновенная любовь. Царь Химаван видел в ней драгоценнейшее сокровище своего дома. Царица Мена не могла наглядеться на дочь и часто говорила, что один её взгляд способен рассеять печаль целого дня. Но чем старше становилась девочка, тем сильнее удивлялись все, кто встречал её. Парвати росла не так, как растут обычные дети. В её движениях присутствовало врождённое благородство. В её речи звучала мягкость и мудрость, не свойственные столь юному возрасту. А в её глазах временами отражалась такая глубина, словно память о многих эпохах скрывалась за их спокойным сиянием. Особенно любила она природу Гималаев. Часто её можно было увидеть среди цветущих лугов, возле водопадов или на берегах прозрачных горных озёр. Птицы не боялись её приближения. Олени спокойно подходили к ней. Даже самые пугливые животные ощущали рядом с ней необыкновенный покой. Мудрецы говорили:- «Вся природа узнаёт в ней свою Мать». С годами всё больше риши приходило во дворец Химавана. Они приносили благословения юной царевне и рассказывали ей древние истории о Богах, мудрецах и законах мироздания. К удивлению наставников, Парвати понимала самые глубокие истины с такой лёгкостью, словно вспоминала давно известное знание. Иногда мудрецы задавали ей вопросы, желая испытать её понимание дхармы. И ответы девочки поражали даже седовласых подвижников. Она говорила просто. Но за её словами скрывалась мудрость, которую невозможно приобрести за одну жизнь. Однажды во дворец прибыл старый риши, многие десятилетия провёдший в суровой аскезе. Увидев Парвати, он долго смотрел на неё в молчании. Затем поклонился ребёнку. Придворные были поражены. Но мудрец произнёс: — «Не удивляйтесь. Я склоняюсь не перед дочерью царя. Я склоняюсь перед великой силой, скрытой в её сердце». После этих слов он больше ничего не объяснил. Однако многие запомнили его пророчество. Со временем стали происходить и другие удивительные события. Там, где играла Парвати, растения росли быстрее и пышнее. Засохшие деревья неожиданно покрывались молодой листвой. Больные животные выздоравливали. Ссорящиеся люди находили примирение. Казалось, сама благодать сопровождала её присутствие. Но наиболее удивительным было её сострадание. С ранних лет Парвати не могла спокойно смотреть на чужие страдания. Она помогала бедным. Заботилась о животных. Проявляла одинаковую доброту как к царским гостям, так и к простым людям. В её сердце не было высокомерия. И потому любовь народа к ней росла с каждым годом. Сам Химаван всё чаще замечал, что рядом с дочерью его дворец словно наполняется особым светом. Иногда он вспоминал древние слова мудрецов, сказанные в день её рождения. И тогда ему казалось, что судьба готовит для Парвати путь, значительно превосходящий судьбу обычной царевны. Но пока эти мысли оставались лишь смутным предчувствием. Сама же Парвати продолжала жить среди любимых гор, наслаждаясь красотой мира и впитывая мудрость, которой щедро делились с ней риши. И никто ещё не знал, что в глубине её сердца уже начинает пробуждаться память души. Память, которая однажды вновь приведёт её к Тому, чьё имя было неразрывно связано с её собственной вечностью. К великому Махадеве. Пока юная Парвати росла среди снегов и священных лесов Гималаев, в мире продолжали разворачиваться события, смысл которых был скрыт от большинства существ. Сам Махадева всё ещё оставался далёк от мира. После ухода Сати Он долго странствовал по земле, посещая безлюдные вершины, священные леса и места древних тапасов. Но постепенно даже эти странствия прекратились. Шива всё глубже погружался в самадхи. Его сознание уходило за пределы времени, пространства и всех проявленных миров. Дни сменялись годами. Годы превращались в десятилетия. А Махадева продолжал пребывать в безмолвии. Для обычных существ это выглядело как отрешённость. Но мудрецы понимали: в сердце Великого Йога продолжала жить память о Сати. Тем временем Парвати взрослела. Она всё чаще посещала ашрамы риши. Слушала рассказы о древних эпохах. Изучала священные гимны. Узнавала тайны дхармы. Однажды один из мудрецов начал рассказывать о Великом Отшельнике Кайласа. О том, кто сидит в вечной медитации среди снегов. О том, кто носит месяц на своей голове. О том, кто покрывает тело священным пеплом. О том, кто одинаково милостив к Богам, людям и существам самых далёких миров. Парвати слушала внимательно. Но чем дольше продолжался рассказ, тем сильнее менялось выражение её лица. В её сердце возникало странное чувство. Словно имя Шивы было давно знакомо её душе. Словно за этим именем скрывалось нечто бесконечно родное. После того дня она всё чаще просила мудрецов рассказывать о Махадеве. О его сострадании. О его силе. О его безграничной мудрости. И каждый новый рассказ разжигал в её сердце ещё больший интерес. Но в то время никто не догадывался, почему это происходит. Даже сама Парвати не могла найти ответа. Она лишь чувствовала, что имя Шивы приносит её душе особую радость. В те же годы рядом с ней росла и её сестра Ганга. Её природа была иной. Если Парвати напоминала спокойствие горных вершин, то Ганга была подобна стремительному потоку. Если Парвати воплощала внутреннюю глубину, то Ганга несла в себе движение и неудержимую энергию. Мудрецы говорили, что обе сестры подобны двум проявлениям одной великой силы. Однажды небесные миры оказались охвачены духовным упадком и нуждались в очищении. Тогда Боги обратили свои взоры к Ганге. Ибо её воды обладали силой смывать последствия грехов и очищать даже самые тонкие загрязнения сознания. Но существовала проблема. Могущество Ганги было столь велико, что её нисхождение могло разрушить землю. Ни горы, ни леса, ни океаны не смогли бы выдержать её поток. Тогда взоры всех существ обратились к Махадеве. Только Он один обладал силой удержать небесную реку. Только Он один мог направить её могущество во благо мира. И когда пришло время, Ганга низошла с небес подобно сияющей реке света. Её поток устремился вниз с силой тысяч водопадов. Но Шива встретил её спокойно. Он принял её в свои джаты. Бесконечные волосы Великого Йога удержали ту силу, которая могла сокрушить землю. Ганга осталась пребывать в Его священных локонах. И с тех пор её воды стали благословением для миров. Многие поздние сказители говорили, что Ганга восхищалась Махадевой и считала великой честью пребывать на Его голове. Некоторые легенды даже рассказывают о её ревности к Парвати. Но мудрецы объясняли эти истории символически. Ибо различные силы Божественной Матери по-разному стремятся приблизиться к Шиве — к вечному Сознанию. Так проходили годы. Парвати взрослела. Гималаи становились её домом и школой. Мудрецы становились её наставниками. А имя Махадевы всё чаще звучало в её сердце. Между тем сам Шива продолжал пребывать в глубочайшей медитации на Кайласе, не ведая, что судьба уже начала готовить новую встречу. Встречу, которая должна была изменить не только их собственные судьбы, но и судьбу всех трёх миров. Однако была ещё одна особенность, которая всё сильнее удивляла Химавана, Мену и мудрецов, посещавших их дворец. Чем старше становилась Парвати, тем меньше её привлекали развлечения, которыми обычно увлекаются дети её возраста. Она любила игры и смех своих подруг. Любила цветы и песни птиц. Но вместе с тем в её душе жило стремление к чему-то гораздо более глубокому. Иногда её находили сидящей в полном молчании на берегу горного озера. Она могла долго смотреть на отражение снежных вершин в неподвижной воде. И никто не понимал, о чём размышляет юная царевна. В другие дни она уходила в священные рощи неподалёку от дворца. Там, среди древних кедров и гималайских сосен, она собирала цветы и приносила их в маленькие природные святилища, которые создавали риши. Порой мудрецы замечали её сидящей рядом с ними во время молитв. Она не нарушала их молчания. Не задавала вопросов. Но слушала так внимательно, словно каждая мантра была ей давно знакома. Особенно удивляло то, что Парвати испытывала необычайное почтение к аскетам. Многие царские дети восхищаются воинами, богатством или славой. Но дочь Химавана с особой радостью служила именно мудрецам. Она приносила им воду. Собирала для них цветы. Помогала готовить места для ягьи. И делала всё это с такой искренностью, будто служила самым близким людям.

Однажды во дворец прибыла группа великих подвижников, возвращавшихся из северных областей Кайласа. Они рассказывали о суровых местах, где даже летом не тают снега. О безмолвных вершинах, касающихся небес. О пещерах, где веками медитируют риши. Услышав эти рассказы, Парвати неожиданно оживилась. Она стала расспрашивать гостей о каждом утёсе, о каждом озере, о каждой священной пещере. Особенно её интересовало одно место. Кайлас. Священная гора Махадевы. Когда мудрецы произносили это имя, в её глазах появлялось выражение, которое никто не мог объяснить. Словно далёкая вершина была ей удивительно близка. Словно часть её собственного сердца уже давно пребывала там. Однажды Мена с улыбкой спросила дочь: — «Почему тебя так интересует Кайлас, дитя моё?» Парвати некоторое время молчала. Затем тихо ответила:- «Я не знаю, матушка. Но когда я слышу о нём, мне кажется, будто я вспоминаю свой дом». Мена ласково обняла дочь, посчитав её слова детской фантазией. Но старый мудрец, случайно услышавший этот разговор, долго смотрел вслед уходящей девочке. А затем тихо произнёс: — «Иногда душа помнит то, что разум ещё не способен понять». Шли годы. Парвати становилась всё прекраснее. Но вместе с красотой росли её мудрость, сострадание и внутренняя сила. Подобно тому как скрытое в земле семя постепенно готовится раскрыться цветком, так и в сердце дочери Гималаев незаметно пробуждалось великое предназначение. Пока ещё никто не видел всей картины судьбы. Но небеса уже ожидали назначенного часа. Боги ожидали. Мудрецы ожидали. Сама земля ожидала. Ибо приближалось время, когда любовь, пережившая смерть, разлуку и века молчания, вновь начнёт своё великое путешествие через миры.

«О Господь богов!

О Великий Владыка!

Восстань, восстань!

О Повелитель Вселенной!

Защити Богов и миры.

Океан милости, приди нам на помощь.

Мы припадаем к Твоим стопам.

Даруй благословение всем существам.»

Дева-дева Маха-дева, уттиштха уттиштха Шанкара,

уттиштха джагатам натха, трайлокьям мангалам куру.

Перевод:

О Бог Богов, Великий Бог!

Восстань, восстань, о Шанкара!

Восстань, о Владыка миров,

Даруй благословение и благополучие трём мирам.

Глава VI. Пробуждение сердца

Я поклоняюсь Шиве, который любит любовь и дарует любовь, который является полнотой и дарует полноту, в котором пребывают все совершенства и всё божественное могущество. Я поклоняюсь Шанкаре, который есть Истина, воплощение Истины и слава тройственной Истины, который любит истину и дарует истину, которого прославляют Вишну и Брахма, и который по Своей милости принимает различные образы. Я поклоняюсь Шанкаре, Великому Шиве, чьё сознание пребывает в вечном блаженстве, который любит любовь и дарует любовь, который является абсолютной полнотой и делает совершенными других, в котором пребывают все божественные совершенства, который есть сама Истина, который любит истину и открывает её своим преданным, которого прославляют Брахма и Вишну, и который по Своей безграничной милости принимает различные формы ради спасения мира.

Этот прекрасный гимн открывает не только Кумара-кханду Рудра-самхиты, но и всё последующее повествование о великой тайне союза Шивы и Парвати, о рождении их божественного сына Кумары, известного также, как Картикея или Сканда. Подобно восходящему солнцу, озаряющему вершины гор прежде, чем его свет коснётся земли, этот стих заранее раскрывает духовный смысл всех событий, которые будут описаны далее. На первый взгляд перед нами лишь молитва — прославление Господа Шивы. Однако в действительности каждая её строка содержит глубокое богословское учение. Автор Пураны не случайно начинает повествование именно с этих слов. Прежде чем рассказать о деяниях Богов, о подвигах Кумары и о судьбах миров, он открывает читателю истинную природу того, кто является источником всех этих событий.

В начале Кумара-кханды, Рудра-самхиты Боги обращаются к Господу Шиве через множество священных имён. В Пуранах каждое имя Шивы — это не просто титул, а указание на определённый аспект Его природы. Для глубокого изучения полезно раскрывать их. Махадева (Маха-дева) — Маха — великий, дева — божество. Значение- «Великий Бог», превосходящий всех Богов. Этот эпитет подчёркивает, что Шива является источником силы самих Богов. Даже Брахма и Вишну почитают Его как Высшую Реальность. Девадева — Дева — Бог, Девадева — Бог Богов. Значение- Владыка всех небесных существ. Когда Боги сталкиваются с бедствием, они обращаются именно к Шиве к, ак к своему высшему покровителю. Шанкара — От слов шам (благо, счастье) и кара (дарующий). Значение — «Дарующий благо». Шива не только разрушает, как часто считают, но прежде всего приносит освобождение, мир и духовное благополучие. Джагат-натха — Джагат — мир, вселенная. Натха — господин, покровитель. Значение — «Владыка Вселенной». В этом имени Шива предстает хранителем космического порядка. Трилоканатха — Три — три. Лока — мир. Натха — владыка. Значение — «Господин трёх миров». Три мира — небесный (Сварга), земной (Бхур), подземный (Патала). Шива управляет всеми уровнями бытия. Пашупати — Пашу — связанное существо, душа в плену майи. Пати — господин. Значение — «Владыка всех живых существ». В философии шиваизма все души называются «пашу», пока находятся в узах кармы. Шива освобождает их от этих уз. Трилочана — Три — три. Лочана — глаз. Значение: «Трёхглазый». Третий глаз символизирует — высшее знание, духовное видение, способность уничтожать невежество. Когда открывается третий глаз Шивы, исчезают иллюзии. Нилакантха — Нила — синий. Кантха — горло. Значение -«Синегорлый». Во время пахтания океана Шива выпил смертельный яд Халахала ради спасения мира. Яд остался в Его горле, окрасив его в синий цвет. Этот эпитет символизирует самопожертвование ради блага всех существ. Рудра — От корня руд — плакать, рыдать, а также заставлять страдать зло. Значение: «Тот, кто устраняет страдания». Рудра разрушает не душу, а её невежество, ложное эго и кармические оковы. Хара — От корня хри — уносить, забирать. Значение: «Устраняющий». Шива уносит грехи, страдания, привязанности, страх смерти. Ишана — один из самых возвышенных эпитетов Шивы. Значение — «Верховный Повелитель». Ишана является владыкой духовного знания и северо-восточного направления, которое считается самым благоприятным в индуистской традиции. Махешвара — Маха — великий. Ишвара — Господь. Значение — «Великий Господь». Под этим именем Шива выступает как Верховный Правитель космоса. Боленатх — Хотя это имя чаще встречается в более поздней традиции, его смысл связан с пураническим образом Шивы. Значение — «Простой и милостивый Господь». Шива легко откликается на искреннюю молитву, независимо от положения человека. Ашутоша — Ашу — быстро. Тоша — удовлетворение. Значение — «Тот, кто быстро бывает доволен». Согласно Пуранам, даже небольшое искреннее поклонение может привлечь благословение Шивы. Умапати — Ума — Парвати. Пати — супруг, владыка. Значение — «Супруг Умы». Этот эпитет напоминает о неразделимом единстве Шивы и Шакти, сознания и энергии. Ардханаришвара — Ардханаришвара. Значение — «Господь, наполовину являющийся Женщиной». Эта форма символизирует — единство мужского и женского начал, единство Шивы и Шакти, полноту мироздания. Садашива. Сада — вечно. Шива — благой. Значение — «Вечно Благой». Это трансцендентная форма Шивы, пребывающая за пределами времени, рождения и смерти.

Смысл всех этих имён вместе.

Когда Боги произносят эти эпитеты, они обращаются не к разным божествам, а к разным аспектам одной и той же Божественной Реальности:

Махадева — Верховный Бог.

Шанкара — Дарующий благо.

Пашупати — Освободитель душ.

Трилочана — Всевидящий.

Нилакантха — Спаситель мира.

Махешвара — Владыка космоса.

Садашива — Вечный Абсолют.

Именно поэтому в шиваитской традиции считается, что повторение имён Шивы само по себе является молитвой и формой медитации на Его бесчисленные качества.

Шри Ганешая намах. Шри Гаури-Шанкарабхьям намах. Атха Рудра-самхитантаргаташ чатуртхах Кумара-кхандах прарабхьяте.

Перевод: Поклонение Шри Ганеше. Поклонение Шри Гаури и Шанкаре.

Транскрипция:

Ванде нанданатуштаманасамати премаприйам премадам,

пурнам пурнакарам прапурна-никхилайшварьяйка-васам Шивам.

Сатьям сатьямайам трисатья-вибхавам сатьяприйам сатьядам,

Вишну-Брахма-нутам свакийа-крипайопаттакритим Шанкарам.

В нескольких строках Шива предстаёт одновременно как личный Бог, к которому можно обратиться с любовью и преданностью, и как бесконечный Космический Абсолют, пребывающий за пределами времени и пространства. Он описывается как воплощение полноты, истины и совершенства, как источник любви, дарующий любовь всем существам, и как высшее прибежище, в котором находятся все божественные силы и все совершенства мироздания. Особенно важно, что Шива назван не только Истиной, но и Дарующим Истину. Тем самым подчёркивается одна из главных идей шиваитской традиции: освобождение достигается не одними лишь знаниями или усилиями человека, но также милостью Господа, который раскрывает душе её собственную вечную природу. Поэтому Шива в этом гимне выступает одновременно как высшая цель духовного пути и как сострадательный проводник, ведущий к этой цели. Не менее значимы слова о том, что Господь по Своей милости принимает различные формы. Бесконечный и непостижимый Абсолют становится близким и доступным для мира. Именно поэтому далее в повествовании мы увидим Его, как супруга Парвати, как любящего отца Кумары, как защитника Богов и как великого Владыку Вселенной. За всеми этими образами скрывается единая Божественная Реальность, которую невозможно ограничить какой-либо одной формой. Таким образом, вступительный гимн является не просто молитвой или традиционным благословением. Он служит ключом ко всей Кумара-кханде. Через него читателю открывается внутренний смысл последующих событий: история Шивы, Парвати и рождения великого Кумары — это не только древнее предание, но и повествование о любви Божественного и земного, о победе света над тьмой, о раскрытии истины и о пути души к окончательному освобождению. Так звучат древние гимны, которыми мудрецы прославляли Вечного Махадеву и Великую Шакти. Не случайно они были помещены в начале этой книги. Ибо прежде чем услышать историю, следует услышать Имя. Прежде чем увидеть деяния Богов, следует прикоснуться к Их присутствию. Таков был обычай древних риши. Они начинали повествование не с событий, а с поклонения. Не с рассказа, а с молитвы. Не с описания мира, а с воспоминания о Том, Кто является его Источником. Гимны подобны священной реке. Они очищают сердце читателя, как воды Ганги очищают землю. Они успокаивают ум, подобно лунному свету над вершинами Кайласа. Они открывают врата внутреннего слушания, без которого невозможно понять великие тайны Пуран. И теперь, когда молитва произнесена, а сердце обращено к Божественному, повествование продолжается. Мир уже пережил уход Сати. Шива пребывает в глубоком безмолвии. Боги ожидают исполнения древнего пророчества. Гималаи хранят тайну будущего. А в доме царя Химавана взрослеет юная Парвати — та, которой суждено вновь соединить Небо и Землю, Сознание и Энергию, Шиву и Шакти. Пока ещё она лишь дочь гор. Пока ещё она не знает всей глубины своего предназначения. Но судьба уже начинает раскрывать перед ней первые страницы великой памяти души. И первым, кто принесёт ей весть о прошлом, станет бессмертный мудрец Нарада. Так начинается новая глава Космической Самхиты. Так начинается пробуждение сердца. Проходили годы. Подобно молодой луне, день за днём обретающей полноту своего сияния, взросла и становилась прекрасной дочь Гималаев. Во всех трёх мирах трудно было найти девушку, равную ей красотой. Но ещё более удивительной была красота её души. Мягкость сочеталась в ней с твёрдостью. Смирение — с достоинством. Сострадание — с внутренней силой. И потому все, кто видел Парвати, чувствовали к ней любовь и уважение. Однако сама дочь Химавана всё чаще ощущала в своём сердце необъяснимое беспокойство. Нет, это не была печаль. Не было это и обычным человеческим желанием.